Главная » 2022 » Декабрь » 22 » Холодная кровь. Роман Глушков. 011
01:24
Холодная кровь. Роман Глушков. 011

***

   
     – А как вас зовут, дяденька сталкер? – внезапно поинтересовалась Вера, продолжая старательно закручивать бинт в тугой бандаж.
     – Что?! – переспросил Кальтер, не сразу сообразивший, о чем его спрашивают.
     – Как вас зовут? – повторила Верданди и уточнила: – Я имею в виду не сталкерское прозвище, а имя, которым вас называют друзья и родные.
     – Зачем тебе это? – более дурацкого ответа майор дать ребенку не мог. Но крепко укоренившаяся многолетняя привычка всегда и везде держать язык за зубами вынуждала Кальтера отвечать на подобные вопросы как угодно, только не правдиво.
     – Какой вы странный! Что значит «зачем»? – обиделась Вера и, видимо, по этой причине дернула бинт резче, чем обычно. Впрочем, интрудер успел приготовиться к таким сюрпризам, и теперь у него на лице не дрогнул ни единый мускул. – У меня же есть имя! И у вас наверняка есть, могу поспорить. У всех людей на Земле есть имена. Папа всегда учил меня гордиться моим именем! Он говорил, что, если человек не хочет представляться при знакомстве, он или преступник, или шпион, или просто злой и скрытный. Но вы же не злодей, да? Так почему вы стесняетесь сказать мне, как вас зовут, дяденька сталкер?..
     Кальтер доверял своим наставникам, которые когда-то обучали его многогранному искусству выживания. Не раз и не два майор, находясь в командировке, выходил из сложных, а порой и вовсе катастрофических ситуаций лишь благодаря четко усвоенным на тренировках навыкам. Но сейчас «мизантроп» был вынужден признать, что готовившие его для работы во вражеском тылу инструкторы оказались отнюдь не всезнающими асами диверсионного ремесла. Ибо как объяснить тот факт, что они научили Кальтера переносить зверские пытки и сохранять самообладание на изматывающих многодневных допросах, но не предусмотрели столь очевидной ситуации, в какую сегодня угодил майор? Парадоксальное явление: он мог заставить попотеть не одного мастера заплечных дел, а на допросе, который учинил ему ребенок, ощущал себя беззащитным и не знал, что ответить.
     Конечно, Кальтер мог элементарно рыкнуть на Верданди, чтобы она прикусила язык и помалкивала. Для этого и впрямь не требовалось большого ума и тем паче инструкторских советов. Однако не все здесь выглядело очевидно, как могло показаться со стороны любому другому интрудеру. Майору не хотелось признавать открытую им истину, но, похоже, никуда от нее было не деться, и рано или поздно Кальтеру предстоит с нею смириться.
     Истина сия была проста настолько, что укладывалась всего в два слова: Кальтер сломался. Причем стряслось это в самый неподходящий момент – при выполнении задания особой государственной важности. Подобное уже случалось с собратьями майора, и теоретически он тоже не был от этого застрахован. Но все равно, читая внутриведомственные бюллетени о том, что тот или иной интрудер покинул Список Бодрствующих и был отправлен в преждевременную отставку «по состоянию здоровья», Кальтер всегда думал одно и то же: «С кем угодно, только не со мной. Я – лучший и скорее пущу себе пулю в лоб, чем покину службу таким позорным способом!»
     Что ж, время показало, какова была цена этим самоуверенным обещаниям. Долго, очень долго продержался майор на службе без срывов и нареканий. Для интрудера – почтенный срок. Даже непонятно, почему Стратег до сих пор продолжал доверять Кальтеру, посылая его на задания по неизменному вот уже двадцать лет графику, без скидок на возраст. Ведь, если задуматься, не мог же психологический срыв свалиться на майора, словно кирпич на голову. Определенно, должны были найтись для этого какие-нибудь предпосылки. Обнаружь психологи хотя бы одну из них, и карьера интрудера сразу подошла бы к закономерному финалу. Но Кальтер сломался на задании, вопреки прогнозам ведомственных мозгоправов, чем грозил навлечь гнев командования не только на свою голову, но и на голову всех этих безвестных гениев психиатрии.
     Кальтер переводил взгляд с Верданди на лежащую перед ним «ВМК» и твердо знал, что не поступит так, как собирался поступить все минувшие годы в случае возможного психического срыва. Но не потому, что испугался смерти или оказался морально не готов к подобной ситуации. Просто майор вдруг осознал, что никакого срыва на самом-то деле нет, а нервы Кальтера по-прежнему уравновешены, как аптекарские весы. Тогда что же с ним стряслось и почему он позволяет постороннему человеку находиться рядом с собой, если прежде интрудеру доводилось без колебаний убивать свидетелей, даже мельком видевших его при выполнении задания?
     «Непредвиденные помехи» – именно так обозначались в отчетах «мизантропа» случайные жертвы, без которых не обходилась каждая вторая его командировка. Верданди тоже попадала в категорию «непредвиденных помех», но устранять ее Кальтер не то что не торопился, но и вообще не собирался. Более вопиющего нарушения устава он за двадцать лет службы не допускал. И что характерно, интрудер шел на это с тем же хладнокровием, с каким выполнял любую порученную ему Стратегом работу. Сознание майора по-прежнему оставалось кристально чистым и не замутненным предательскими эмоциями.
     Совершенный Кальтером грех гарантировал ему позорный уход в отставку всего за два-три года до того, как то же самое можно было сделать с наградами и почестями, полагающимися уважаемому ветерану. А потом – спокойная жизнь в закрытом санатории Ведомства или служба в качестве инструктора… Теперь же неизвестно, каким образом проявленная слабость отразится на карьере майора. Слишком хорошо изучили его ведомственные психологи, чтобы он умудрился от них что-либо скрыть. Мигом выведут на чистую воду и доложат Стратегу, что отдел «Мизантроп» лишился еще одного ценного сотрудника, вычеркнутого из Списка Бодрствующих за проявленное малодушие.
     Кальтер сохранял невозмутимость, потому что не чувствовал себя виноватым, даже полностью осознавая факт нарушения им устава. Странная ситуация, которая при всей своей очевидности сроду не приходила майору на ум. И раз уж он предпочел решать запущенную проблему неуставными методами, значит, Кальтеру вовсе не обязательно теперь слепо следовать букве устава. Конечно, полностью идти вразнос и пускаться во все тяжкие майор не намеревался. Даже сломанный меч продолжает, несмотря ни на что, оставаться мечом – несгибаемым стальным оружием. Но от добавления в перечень своих грехов еще пары-тройки пунктов интрудеру, похоже, не отвертеться…
     – …Зови меня «дядя Костя», – ответил майор Куприянов, не желая выглядеть в глазах ребенка недоверчивым злодеем. Самое любопытное, что эта, казалось бы, незначительная деталь – какая разница, что вообще будет думать о Кальтере посторонняя девчонка? – действительно имела для него значение. Но после того, как майор назвал Вере свое настоящее имя, он уже перестал удивляться происходящим с ним «неуставным» странностям.
     – Дядя Костя… – повторила Верданди, понятия не имея, что она первая, кто в присутствии Кальтера называет его таким образом. Вот только велика ли ей от этого честь? – Редкое имя… Даже не помню, чтобы кого-то из моих знакомых так звали. Наверное, это очень старинное имя, ну вроде Любосвет или Прохор, – сказав это, девочка наложила на ребра майора последний виток бинта и закрепила его край клейким пластырем. После чего с довольным видом отрапортовала: – Все, дядя Костя, я закончила. Что скажете? Получилось?
     Пациент придирчиво ощупал повязку, подвигал плечами и корпусом, проверил, надежно ли приклеилась липучка-фиксатор, и только потом вынес авторитетное заключение:
     – Нормально.
     Несмотря на лаконичность и равнодушный тон, которым Кальтер оценил, говоря начистоту, вполне достойную работу девочки, Вера от его похвалы все равно просияла. Правда, большие выразительные глаза ребенка при этом так и остались грустными, но тут уж ничего не поделать – вернуть в них радость удастся еще очень и очень не скоро. Или вообще не удастся…
     Мерзкая, трижды проклятая Зона!
     Кальтер проследил за улыбкой Верданди, что вновь заставило его вспомнить про вопрос, который майор не задал ей днем. Тогда это не имело никакого отношения к делу, но теперь, когда майор завязал с гостьей из будущего странные – если не сказать дружеские – отношения, он мог спрашивать ее о чем угодно. Поэтому и не преминул воспользоваться своей пусть сомнительной, но все-таки заслуженной привилегией.
     – Тебя не пугает моя татуировка? – осведомился Кальтер, оставив в покое бинт и приступив к одеванию.
     – Вы про ту, что у вас на лице? – поинтересовалась в ответ Вера.
     – Да, – подтвердил интрудер, недоумевая, какие еще татуировки могла заметить на нем «сестра милосердия». В свое время пластические хирурги вывели с кожи старшего лейтенанта Куприянова все шрамы и родимые пятна, по которым можно было бы опознать личность схваченного за границей диверсанта. Поэтому, кроме «служебного» Символа Аль-Шаддада, никаких других татуировок на теле Кальтера не имелось.
     – А почему я должна ее бояться? – вновь огорошила Верданди майора.
     В который уже раз Кальтеру не удалось с ходу ответить на заданный Верой вопрос. Благо на сей раз девочка избавила интрудера от мучительного поиска ответа и раскрыла секрет, который так интересовал дремучего, как и вся его эпоха, дядю Костю.
     – Вообще-то сначала я удивилась, почему вы носите на лице знак, какой у нас рисуют на сигаретных пачках, – призналась Верданди. – Такая специальная картинка, понимаете, чтобы сигареты не попадались на глаза детям. Тому, кто курит, все равно, что на пачке нарисовано, – он покупает ее не из-за картинки, да? А дети, когда приходят в магазин, они ведь всегда на красивую упаковку смотрят и, если видят ее на сигаретах, начинают интересоваться, а что это. Вот у нас и придумали продавать их в пачках с такой картинкой, чтобы этот товар видели только те, кому он действительно нужен. Есть еще и другие товары для взрослых с таким же знаком на обертке, не только сигареты.
     – Значит, в будущем эти символы на всех углах нарисованы, а вы к ним настолько привыкли, что перестали их бояться? – догадался Кальтер. – И давно на сигаретах ставят этот знак?
     – Давно. Может, полвека, может, еще больше. Я не знаю, – пожала плечами Вера. – Я как-то спрашивала папу, что означает эта картинка, и он сказал, что она – какой-то древний восточный иероглиф. И еще сказал, что почему-то мы были первыми, кто начал помечать им товары для взрослых. Не китайцы, не арабы, а мы. Любопытно, правда?.. А почему вы сделали себе такую татуировку? Она же некрасивая… И не страшная.
     – Так было надо, – отмахнулся майор, надевая разгрузочный жилет и проводя ревизию оставшегося боезапаса. У интрудера отсутствовало всякое желание рассказывать малолетней спутнице историю Символа Аль-Шаддада и тем более о том, почему Кальтер носит на лице клеймо «товара для взрослых».
     – Странный вы, дядя Костя, – заметила Верданди. – Страннее вас я еще никого не встречала, честное слово. Неужели все сталкеры такие же удивительные, как вы?
     – Нет, не все. Есть гораздо удивительнее, – утешил, а может, наоборот, разочаровал дотошного ребенка Кальтер. За сим прекратил трепаться на отвлеченные темы и перешел к насущным проблемам, в решении коих Вера также могла ему помочь: – А теперь забудь про мою татуировку и попробуй вспомнить дорогу, по которой ты сюда пришла. Это очень важно, так что хорошенько сосредоточься. Ты можешь мне ее показать?..
     Помимо сведений о Небесном Пауке девочка обладала еще одной ценной для Кальтера информацией. Совершенно не осознавая, какому риску она себя подвергает, Верданди умудрилась обнаружить безопасную тропу, которая пролегала от этого места до района Военных Складов, где разбился гравикоптер путешественников во времени. Согласно карте, оттуда было рукой подать до форпоста «Монолита». Растерявший проводников майор ухватился за поведанную Верой историю, как за путеводную ниточку. Даже в компании такой обузы, как увязавшийся за ним ребенок, Кальтер мог быстро добраться до цели тропой Верданди, после чего заставить девочку запереться в каком-нибудь крепкостенном подвале и приступить к завершению работы. А затем вернуться за своей проводницей и отвести ее на базу «Долга». Генерал Воронин – достойный человек и наверняка изыщет способ переправить девочку за пределы Зоны, подальше от здешних ужасов и злоключений. Кто знает, возможно, Вере еще повезет прожить долгую и счастливую жизнь в нашем настоящем – пусть не таком совершенном, как будущее Верданди, но все равно не самом худшем пристанище для того, кто волею судьбы заблудился на бескрайних просторах времени.
     – Не знаю, дядя Костя, – ответила Верданди на предложение Кальтера. – Я ведь почти всю дорогу плакала и не смотрела по сторонам. Помню только, что, кажется, никуда не сворачивала, все время шла прямо и прямо… А мы что, пойдем с вами сейчас, на ночь глядя? Я думала, вы захотите подождать до утра. Папа говорил, сталкеры ночью не ходят по Зоне.
     – Обычные – нет, но странные сталкеры могут путешествовать круглые сутки, – попытался отшутиться майор. Правда, тут же смекнул, что девочка вряд ли воспримет его слова как шутку, и уже серьезно добавил: – Пройдем столько, сколько повезет. У нас мало времени, поэтому сегодня ночью спать нам будет некогда. Если ты мне не наврала, твоей дорогой можно ходить и в темноте. Не знаю, насколько это реально, но попробовать все равно стоит. Ну а не получится, найдем укромный уголок и переждем до утра.
     – И куда мы с вами идем? – спросила Вера.
     – Прежде всего уберемся отсюда подальше, – уклонился от конкретного ответа интрудер. – А потом уже окончательно решим, как нам тебе помочь.
     – Только вы сначала пообещайте, что не бросите меня, – потребовала Верданди. И для пущей убедительности пригвоздила майора сокрушительным аргументом: – Я же вас не бросила, когда вы были без сознания, и даже на посту весь день простояла. И вы должны пообещать, что будете охранять меня и никогда не оставите одну. А еще лучше – поклянитесь!
     Кальтер кисло усмехнулся: вот так в историю вляпался он под старость лет… Уцелеть в бесчисленных заграничных командировках и дожить до седых волос только ради того, чтобы перед самой отставкой фортуна выкинула с ним такую экстравагантную шутку! Неужто в этом и заключается пресловутая ирония судьбы? Однако все складывается не слишком-то весело. Что ни говори, а плоховато у этой взбалмошной особы с чувством юмора…
     – Обещаю, – проговорил майор в ответ на выдвинутое Верой условие.
     – Нет, поклянитесь! – нахмурившись, ужесточила девочка свое требование, разве что ножкой при этом не топнула.
     – Хорошо, клянусь, – не стал ерепениться Кальтер, поскольку не желал создавать себе на пустом месте дополнительные проблемы. Позарез хватало и тех, что ожидали интрудера впереди.
     – Вы молодец, дядя Костя, – улыбнувшись, кивнула майору Верданди. – Я с самого начала поняла, что вы не собираетесь бросать меня здесь, а всего лишь пугаете. Это была такая сталкерская шутка, да?
     – Ну… э-э-э… – Кальтер развел руками. – Да, наверное. Ладно, если с клятвами разобрались, тогда давай напоследок пройдемся по территории, посмотрим, чем еще здесь можно поживиться, и двинем в путь. У нас мало времени, не забывай.
     То, чем интрудер предлагал заняться гимназистке из будущего, в приличных местах называлось нехорошим словом: «мародерство». Но поскольку в Зоне это определение далеко не всегда подразумевало постыдный отвратительный поступок, стало быть, никакого дурного примера Кальтер ребенку не подавал. Впрочем, Верданди все равно отказалась смотреть, как дядя Костя обыскивает трупы сектантов, и когда увидела, чем он намерен заняться, предпочла отвернуться. Но далеко от мародера не отходила – так и стояла у него за спиной, глядя в противоположную сторону, пока интрудер обшаривал карманы и подсумки мертвых врагов.
     Прежде всего Кальтера интересовало продовольствие, потому что других его источников на пути у экзотической парочки скитальцев попросту не было. Обыск первого же тела дал понять, что с продуктовым обеспечением в «Монолите» дела обстоят не хуже, чем с поставками оружия. Вдобавок выяснилось, что «броненосцы» в уничтоженной делегации сектантов являлись не только главной ударной силой, но еще и ходячим «обозом», груженным всеми необходимыми в дальнем рейде вещами. В подсумках врага Кальтер нашел полный комплект провианта, который даже поставил майора перед проблемой выбора, так как захватить с собой все найденные продукты было бы невозможно. Хотя какая, к чертовой матери, это проблема! Вот бы все они решались таким же элементарным путем, каким интрудер пополнил их с Верой пищевые запасы.
     Из одного снятого со вражеского экзоскелета кожаного подсумка Кальтеру удалось даже соорудить для хрупких плечиков Верданди маленький ранец. В него майор положил дополнительную фляжку с водой, немного продуктов и тонкое, но теплое армейское одеяло, найденное в вещах другого монолитовца. Обрадовавшись оказанному ей дядей Костей доверию, девочка тут же затребовала для себя и оружие. Командир экспедиции уважил желание своего единственного подчиненного, однако вместо понадобившейся малышке штурмовой винтовки выдал ей лишь штык-нож, конфискованный вместе с ножнами у последнего обысканного интрудером покойника. Верданди недовольно поворчала, но открыто протестовать не стала. Она была уже достаточно взрослой, чтобы понять: для обращения с тяжелой грохочущей пушкой из прошлого нужны более сильные руки, нежели худенькие ручонки тринадцатилетней девочки.
     На подготовку к путешествию ушло полчаса, и когда Кальтер и Верданди выступили в путь, над Зоной уже стояла ночь. Перед выходом девочка припомнила, что последние полкилометра она двигалась вдоль железнодорожных путей, между которыми стоял приютивший ее домик. Майор строго-настрого приказал Вере шагать ему след в след, не отходить в сторону ни на шаг и выполнять все действия, какие выполняет интрудер. То есть если проводник вдруг останавливался и приседал, дабы прислушаться или присмотреться к обстановке, значит, Вера была обязана без лишних распоряжений последовать его примеру. Ну и, само собой, не болтать по пустякам и не задавать лишних вопросов. На этом нюансе Кальтер заострился особо. Но даже получив от Верданди заверение, что она все прекрасно поняла, дядя Костя сомневался, что у нее хватит терпения прошагать несколько часов кряду, ни разу не раскрыв рта или не отпросившись по нужде. Поэтому майор дал девочке дополнительный наказ, согласно которому, прежде чем обратиться к Кальтеру, Вера была обязана сначала постучать ему по спине. И только потом излагать свою просьбу, замечание или наблюдение.
     Фух!.. Майор утер со лба пот. Кажется, с воспитательной работой покончено и спутница получила все необходимые наставления. Кальтер и не думал, что, оказывается, интрудером быть гораздо легче, чем вожатым скаутского отряда. Когда отвечаешь исключительно за себя, жить на белом свете значительно проще. А если под твоим надзором находится два десятка малолетних оболтусов, за каждым из которых нужен глаз да глаз, попробуй уследи за этой оравой и доставь ее обратно родителям в целости и сохранности. Воистину, надо быть большим оптимистом и иметь стальную выдержку, чтобы посвятить свою жизнь педагогическому ремеслу…
---
               
     
Глава 12 
     
     Разумеется, Кальтер не стал двигаться по ночной Зоне так, как позавчера это делала Верданди. Майор прибыл в Дикие Земли в сопровождении долговцев и потому сэкономил свой пополненный в Баре запас болтиков. Теперь же интрудер вернулся к оставленной практике использования этих примитивных, но надежных индикаторов аномалий. Прошагав первые полкилометра, Кальтер сделал предварительные выводы, что пока слова девочки подтверждаются. За двадцать минут пути им не встретилось ни одного аномального очага и лишь однажды где-то справа от железной дороги, за лесом послышался далекий вой мутанта – судя по всему, довольно крупного.
     По прошествии следующей пары часов все обстояло по-прежнему, разве только железнодорожная ветка сузилась до двух путей. Один из них был пуст, а на втором растянулся порожний товарный состав. Широкие вагонные двери во всем поезде были распахнуты. Видимо, однажды какие-то педантичные сталкеры не поленились вскрыть каждый вагон и проверить, что товарняк действительно пуст. Наверное, в одном из этих вагонов Вера и останавливалась на свой второй привал. В каком конкретно, она сказать затруднялась – поди тут запомни, когда поезд такой длинный, а все вагоны похожи, будто выложенные в ряд куриные яйца.
     Понемногу ветка начинала сворачивать в восточном направлении. Сверившись с картой, майор определил, что к рассвету они с Верданди должны добраться до того места, где девочка предположительно поднялась на железнодорожную насыпь. До сей поры помалкивающий детектор аномалий теперь начал время от времени подавать предупредительные сигналы. Но пока все обнаруженные Кальтером аномалии находились за пределами рельсового полотна, словно в их аномальном мире тоже существовали инструкции, запрещающие хождение по железнодорожным путям.
     Кальтер нутром чуял, что во второй раз пройти этим же маршрутом без происшествий Верданди не удастся. И не только потому, что майор верил в странную, но свято чтимую сталкерами примету, запрещающую им возвращаться теми же маршрутами, какими они уходили в рейды. Неприятности можно было предсказать и без знания этой местной традиции, даже посредством обычной теории вероятности. Проделав на диво беспрепятственный путь от Военных Складов до Диких Земель, Вера исчерпала весь свой сталкерский лимит везения, и отныне ее нельзя было считать талисманом удачи. Скорее наоборот, теперь такая спутница гарантировала неминуемые тяготы и лишения каждому, кто возьмет ее с собой. Слишком большой кредит на жизнь выписала Зона этому ребенку, а в качестве процентов по нему она могла запросто взять жизни тех, кто осмелится связаться с Верданди, не подумав, чем это может быть чревато. Кальтер имел представление, во что ввязывается, но поскольку он и сам являл собой спорный в плане везения случай, то и в спутники Вере годился, пожалуй, как никакой другой сталкер.
     Но по какой бы математической теории ни рассчитывались шансы этой экстраординарной парочки на успех, рассвет она так или иначе встретила, лежа ниц в рельсовой колее и боясь даже пошевелиться. Причина, вынудившая спутников упасть на шпалы и затаиться, расхаживала в полусотне метров севернее, у подножия левого склона железнодорожной насыпи, грузно топала, рыкала и, согласно уже другой теории, теории подлости, как нарочно, не хотела проваливать восвояси.
     Псевдогигант. Едва Кальтер разглядел его, вышедшего из леса в предрассветных сумерках, то подумал, что видит оживший и разгуливающий по округе стог гнилого сена. Глаза-блюдца, ноздри и широченная пасть мутанта находились у него прямо на верхушке груди. Его бесформенная, прямоходящая и безголовая туша опиралась на пару нижних конечностей – коротких и толстых, как пивные бочонки. В отличие от них, верхние конечности псевдогиганта были раза в три длиннее его ног, поэтому доставали почти до земли и тоже использовались монстром при ходьбе в качестве опорных. Стиль его передвижения больше всего напоминал обезьяний, только, в отличие от горилл и шимпанзе, бегал исполинский мутант очень уж неуклюже. Умей слоны ходить на двух ногах, наверное, они бегали бы таким же комичным образом.
     Впрочем, когда Кальтер заметил с треском вывалившуюся из леса слоноподобную тварь, у майора и в мыслях не было смеяться над ней. «Ложись!» – шепотом скомандовал он Верданди, которая тоже увидала псевдогиганта, но – умница – не закричала, а четко последовала примеру дяди Кости: мигом плюхнулась вслед за ним на шпалы и замерла, боясь поднять голову и взглянуть на жуткого топающего монстра. До Кальтера долетало лишь испуганное сопение и шмыганье носом, но, к великому облегчению майора, до плача дело все же не дошло. Хотя еще неизвестно, как отреагировала бы Вера, выскочи псевдогигант не в полусотне метрах впереди, а ближе. Уповать на выдержку ребенка, столкнувшегося с превратностями Зоны, – дело очень и очень сомнительное.
     Таращась на мир огромными, как две луны, глазами, псевдогигант, однако, не отличался ни острым зрением, ни слухом, ни чутьем, да и бегал, надо сказать, не ахти как стремительно. Казалось бы, неповоротливая медлительная туша, только и всего. Но сталкеры боялись этого монстра наряду с прочими мутантами по трем причинам. Во-первых, силищи в псевдогиганте бушевало столько, что он мог шутя выдернуть с корнем толстое дерево и разнести по кирпичикам достаточно крепкий дом. Во-вторых, многотонная масса позволяла уродливому исполину попросту не обращать внимания на многие здешние аномалии вроде «Трамплина» и «Грави». А также «Жарки», поскольку псевдогигант был вдобавок нечувствителен к огню. Эти особенности компенсировали монстру недостаток скорости и позволяли гнаться за жертвой напрямик, в то время как ей требовалось внимательно смотреть себе под ноги и обегать очаги аномальной активности. Ну, и в-третьих, сталкер мог уничтожить псевдогиганта разве что кумулятивным выстрелом из гранатомета, и то без гарантии, что граната не отскочит от непрошибаемого бока огромного мутанта. Даже убойные пулеметные пули застревали у него в теле, будучи не в состоянии пробить мышцы и добраться до жизненно важных органов. Поэтому неудивительно, что, заслышав близкий рев этого чудовища, скитальцы разбегались кто куда или прятались в надежде, что могучий топотун их не заметит.
     Кальтер и Верданди уповали на второе, ибо убегать от прямолинейного и неудержимого, как локомотив, псевдогиганта было бы не самым здравым выбором. Время для того, чтобы скрыться незаметно, они упустили. Если майор еще имел возможность задать стрекача от неуклюжего мутанта, слабые ножки Веры были явно не приспособлены для утомительного бегства по пересеченной местности. Спутники залегли в железнодорожной колее, полагая, что на таком расстоянии подслеповатая тварь их не обнаружит. Но псевдогигант, не иначе, успел-таки почуять неподалеку движение, поскольку не направился дальше своей дорогой, а взялся рыскать туда-сюда вдоль подножия насыпи, подобно потерявшей след гончей. Железнодорожное полотно при этом задрожало так, будто по нему проходил поезд.
     Бу-бум! Бу-бум! Бу-бум!… Бу-бум! Бу-бум! Бу-бум!..
     Пролежав на шпалах в неподвижности четверть часа, Кальтер укрепился в мысли, что громыхание этого «поезда» будет продолжаться бесконечно. Подниматься на насыпь, чтобы проверить свои подозрения, псевдогигант не желал. Его анатомия не благоприятствовала восхождению на крутые склоны, и, очевидно, поэтому тварь терзалась сомнениями, а нужно ли вообще напрягаться, взбираясь на гору, если столько сил будет потрачено зазря.
     Вот только Кальтеру и Вере неуверенность псевдогиганта вовсе не играла на руку, пусть даже его поведение пока не причиняло им явных проблем. Чудовище могло протоптаться под откосом невесть сколько времени – хоть до вечера, хоть до завтрашнего утра, а убегать на противоположный склон, где псевдогигант не заметил бы скитальцев, было слишком рискованно. Стоило майору или девочке приподняться, чтобы даже просто переползти через рельс, это явно не ускользнуло бы от внимания монстра. Кальтер предполагал, что тварь и сейчас видит торчащие над полотном спину интрудера и ранец его спутницы, но поскольку потенциальные жертвы замерли в неподвижности, псевдогигант не придает значения этим деталям. Однако продолжает упорно маячить поблизости, сотрясая землю своим тяжелым топотом, а воздух – грозным утробным рыканьем.
     Майор знал, что им не суждено выиграть это противостояние с псевдогигантом. Интрудер, разумеется, мог пролежать на шпалах сутки в неподвижности, но на выдержку девчушки в этом плане рассчитывать не приходилось. В течение ближайшего часа нужно было что-то срочно предпринимать. А иначе от длительного неподвижного лежания на холодных камнях у ребенка нарушится кровообращение и затекут мышцы. Что окажет Вере медвежью услугу, если вдруг ей и дяде Косте придется-таки уносить ноги от чудовища.
     Интрудер надвинул на глаза видоискатель «Ноктюрна», но вместо режима ночного видения включил обычный, с возможностью цифрового «зума». Потом слегка приподнял голову и стал тщательно изучать впереди лежащий путь.
     В двухстах метрах далее по курсу железная дорога совершала очередной поворот на восток и исчезала за густым перелеском. Но Кальтера заинтересовало не рельсовое полотно, а то, что располагалось ниже, – просматриваемый насквозь дренажный тоннель. В свое время его соорудили под насыпью для пропуска дождевых и талых вод, что бежали по перегороженной ею природной котловине. Видимо, это и был тот самый тоннель, о котором рассказывала Верданди. К тому же от тоннельного выхода до вершины насыпи шел четкий след, оставленный в устилающей склон высокой траве. Кто-то – человек или мутант – выбрался не так давно из интересующего Кальтера тоннеля на железнодорожный путь. Идущий вверх след отклонялся в восточном направлении – это означало, что путник с большей вероятностью двигался туда же, а не свернул затем резко на запад.
     Конечно, нельзя было делать такие уверенные выводы на основе одних лишь косвенных улик. Но даже если интрудер обнаружил не тот тоннель, существовало два убедительных довода в пользу того, что этот проход мог сослужить Кальтеру и Вере хорошую службу. Первый: след на травяном склоне явственно указывал, что тот, кто вышел из тоннеля, беспрепятственно пересек его. Стало быть, шанс наткнуться там на аномалию низок. И второй аргумент: майор и Верданди могли воспользоваться тем же следом для быстрого и безопасного спуска в тоннель. Заложникам псевдогиганта следовало лишь пробежать по шпалам пару сотен метров, прежде чем тварь взберется на склон и пустится в погоню. Ну а дальше как повезет. Протиснуться в узкую бетонную щель слоноподобный мутант вряд ли сможет, и хоть при этом он обнаружит своих жертв, добраться до них будет уже не так-то легко.
     Выяснив все, что необходимо, Кальтер выключил «Ноктюрн», после чего обернулся к уткнувшейся лицом в ладошки дрожащей Верданди, громким шепотом привлек ее внимание и, стараясь говорить кратко и доходчиво, объяснил девочке, что ей нужно делать.
     – Я боюсь, дядя Костя, – также шепотом призналась Вера. Голос ее, однако, звучал достаточно твердо, а значит, пока она еще была в силах обуздывать свой страх.
     – Не бойся, – успокоил спутницу майор. – Я побегу сразу же за тобой. Только ни в коем случае не оглядывайся и не сходи с примятой травы на склоне.
     – А можно, я закричу? Так мне будет легче бежать, – попросила девочка.
     – Даже не вздумай! – погрозил ей пальцем интрудер. Он был не против того, чтобы облегчить Вере ее нелегкую задачу, но слишком уж пронзительно кричал этот ребенок в страхе. Того и гляди, вся окрестная псевдофауна сбежится на девчоночий визг, а тоннель способен дать более-менее надежную защиту лишь от одной разновидности мутантов. – Зажми рот рукой или прикуси ремешок от ранца, но чтобы никаких криков, ясно?
     – Ясно, дядя Костя… – ответила Верданди и обреченно вздохнула. Затем немного поразмыслила и воспользовалась советом старшего, сунув в рот кончик ранцевого ремня и стиснув его зубами. Ноздри ребенка раздувались от волнения, а руки тряслись, но настроена Вера была решительно. Майор невольно подумал, что надо бы поблагодарить судьбу, всучившую ему эту синеглазую обузу, хотя бы за то, что Верданди оказалась для своих юных лет достаточно храброй и не впадала в панику даже тогда, когда для ребенка это было бы, в общем-то, простительно.
     – Вот и молодец. Я знаю, ты справишься, – подбодрил интрудер спутницу. – Главное, делай все в точности как я сказал, и чудовище тебя не догонит. Ты мне веришь?
     – Угу, – промычала девочка, не вынимая из зубов ремешок.
     – Тогда приготовься, – наказал ей Кальтер и, выждав, когда псевдогигант в очередной раз протопает к отдаленному от насыпи краю своего цикличного маршрута, скомандовал: – А теперь бегом марш! Пошла-пошла-пошла!
     Верданди вскочила и стремглав кинулась к противоположному склону – туда, где дядя Костя приказал ей искать примятую траву и спускаться по этой узенькой тропке в тоннель. Как далеко находится та тропка, девочка не знала. Но Кальтер не солгал: он и впрямь верил, что, поскольку Вера не запаниковала и адекватно реагирует на приказы, значит, на нее можно положиться. Перед тем как девочка убежала, майор успел расслышать пытающийся вырваться наружу ее крик, но крепко стиснутые Верданди зубы мешали этому крику разлететься по округе.
     Борясь с обуревающим ее ужасом, девочка припустила по шпалам. Кальтер подхватил винтовку и последовал за нею, держась чуть позади и будучи готовым подхватить ее, если она вдруг споткнется. Подгонять девочку интрудер не стал. Она и без того пребывала на взводе, чтобы вдобавок нервировать ее понуканием.
     Громогласный рык, который с легкостью перекрыл бы собой гвалт дизельного тепловоза, известил беглецов о том, что их проделка не осталась незамеченной. Кальтер обернулся и увидел, что разъяренный псевдогигант, неуклюже переваливаясь с боку на бок, взбирается на насыпь с явным намерением догнать и растерзать решившую скрыться от него парочку. Дабы ускорить процесс подъема своего крупногабаритного тела, исполин усиленно загребал передними лапами щебень, а на последнем этапе восхождения ухватился за крайний рельс, как за поручень. После чего, подобно экскаватору, выдрал из насыпи целый фрагмент полотна вместе со шпалами. Рельсы в том месте, где только что лежали Кальтер и Верданди, изогнулись немыслимой дугой, как на картине какого-нибудь сюрреалиста, а раскурочивший их псевдогигант лишь дополнял эту абсурдную до ужаса композицию.
     Впрочем, просуществовала она всего несколько мгновений. Не успел еще утихнуть грохот разлетевшегося во все стороны щебня, а огромный мутант уже несся за беглецами со всей присущей ему прытью. Темп его сейсмически опасных скачков был явно ниже скоростного потенциала Кальтера. Но поскольку сейчас скорость майора ограничивалась скоростью его маленькой спутницы, он живо заметил, что на беговой дорожке Верданди псевдогиганту не соперница. Монстр несся по шпалам и острым камням, словно по асфальту, в то время как для изящных ступней девочки хуже этого дорожного покрытия могли быть разве что раскаленные угли. Боясь споткнуться или подвернуть ногу, Вера и так бежала не в полную силу, а когда после преодоления первой стометровки она начала выдыхаться, топот чудовища стал приближаться все стремительней и стремительней.
     До замеченной интрудером примятой травы оставалось совсем немного. Но бросив очередной взгляд назад, Кальтер понял, чем угрожал для них обернуться спуск с насыпи. Удирать по идущей под уклон тропке впереди псевдогиганта было бы столь же самоубийственно, как бежать по шпалам от разогнавшегося локомотива. Поэтому майор был вынужден отступить от первоначального замысла и прямо на бегу вносить в свою стратегию жизненно необходимые коррективы…
     На что сталкер и мог уверенно положиться в Зоне, так это лишь на неотвратимо следующую за ним по пятам смерть. Старуха с косой давала стопроцентную гарантию того, что, если скиталец вдруг пожелает свести счеты с жизнью, он всегда добьется своего. Иных «постоянных величин» здесь не существовало. Даже незыблемым за пределами Зоны законам физики в этих краях нельзя было доверять. Любая, вплоть до самой примитивной, местная аномалия, с легкостью ниспровергала все известные физические постулаты.
     Однако в бедственном положении Кальтера и Верданди именно привычная земная физика должна была прийти им на помощь. В данную минуту майор был уверен, что в его расчеты не вмешается какой-нибудь аномальный фактор и не сведет задуманное насмарку. Прежде всего, псевдогигант являл собой многотонную махину, разогнавшуюся до скорости бегущего человека, а уже потом – тварь из невесть какой потусторонней реальности. Вряд ли исполин имел представление о законах Ньютона, однако их незнание не освобождало псевдогиганта от расплаты за пренебрежение к этим элементарным правилам…
     Когда Верданди и идущую под откос тропку разделяло всего несколько шагов, Кальтер настиг девочку, ухватил ее под руку и, отскочив от склона, увлек спутницу за собой. От неожиданности Вера выпустила изо рта свой импровизированный кляп, испуганно вскрикнула и попыталась вырваться, но, сообразив, что ее схватило не чудовище, а дядя Костя, тут же замолкла и прекратила сопротивление. Впрочем, сейчас она могла бы кричать, сколько ей угодно. Все равно никто не расслышал бы ее в раздавшемся мгновением позже грохоте.
     Кальтер нарочно промедлил, позволив Верданди приблизиться к склону. Опоздай майор на пару секунд, и он уже при всем желании не смог бы предотвратить беду. Но только вынудив Веру пробежаться по краю обрыва, майор получал реальную возможность избавить себя и спутницу от практически настигшей их угрозы.
     Если человек еще мог резко изменить направление своего бега, то огромный мутант на такие виртуозные маневры был неспособен. Даже успей он среагировать на финт беглецов, для псевдогиганта это не имело никакого значения. Чтобы затормозить, ему требовалось на порядок большее расстояние, чем предоставил раскочегаренному монстру Кальтер. С ревом пронесшись мимо отпрянувших жертв, псевдогигант сошел с насыпи, после чего остановиться для него стало и вовсе неразрешимой проблемой. Набранная им скорость была небольшой, но при такой массе тела для утраты самоконтроля хватило бы и меньшего разгона. Выскочив на крутой склон, коротконогий монстр не удержал равновесия и грохнулся мордой вперед, а коварная инерция поволокла его к подножию холма с устрашающей силой.
     Падение псевдогиганта выглядело грандиозно и захватывало дух настолько, что даже перепуганная Верданди открыла от удивления рот и во все глаза уставилась на кувыркающегося с насыпи монстра. Благодаря тому, что его шкура была сравнима по прочности с тракторной покрышкой, а тело сплошь состояло из сплетения крепчайших мускулов, он сорвался под откос, подобно многотонному шару для боулинга: грохоча, подпрыгивая и снося на своем пути, словно кегли, березы и сосны. Их кривые, мутировавшие от радиации стволы трещали и разлетались во все стороны либо валились на землю, подминаемые разогнавшейся ревущей махиной. Вместо протоптанной на склоне узенькой тропки теперь в расположенную внизу котловину вела широкая просека с укатанной травой и выдранными с корнями деревьями.
     Будто салютуя феерическому спуску псевдогиганта, на дне котловины шарахнули несколько растревоженных им «Жарок». Их пламя ударило вверх высокими огненными гейзерами, опалив прокатившийся по аномалиям громадный шар, а тот, и не думая останавливаться, помчался дальше, продолжая грандиозный лесоповал.
     Несложно было догадаться, что случится, когда набранная монстром скорость иссякнет и он прекратит крушить деревья. Это обычный слон не сумел бы пережить падение с большой высоты, а толстокожему и пуленепробиваемому мутанту такое потрясение лишь придаст злобы и охотничьего азарта. Поэтому Кальтер решил не дожидаться, пока исполин в буквальном смысле наломает дров, а схватил ошарашенную происходящим Верданди за руку и потащил ее за собой – туда, куда они изначально и стремились.
     Скатившись с насыпи, псевдогигант, сам того не желая, проторил беглецам широкий безопасный путь. Сбежать с откоса в котловину, а потом забраться в жерло тоннеля не составило для майора и девочки особого труда и заняло не больше минуты. Как и надеялся интрудер, аномалий в дренажном проходе не обнаружилось. Но он не стал полагаться на авось и предпочел убедиться в собственной правоте надежным сталкерским способом. Брошенный Кальтером болт пролетел почти через весь тоннель и упал недалеко от противоположного выхода. Вот и отлично, решил майор. Одной головной болью меньше. Осталось только разобраться с главной проблемой, которая в настоящий момент барахталась неподалеку в маленьком болотце на дне котловины.
     Неуклюжий мутант яростно сучил конечностями и перекатывался с боку на бок, пытаясь принять в скользкой грязи вертикальное положение. Во все стороны от громилы разлетались брызги болотной жижи и ошметки сухих камышей. Сейчас он больше походил на разбуянившегося младенца исполинских размеров, а не на свирепое чудовище, способное одним ударом перевернуть автомобиль. Однако даже в таком беспомощном положении псевдогигант оставался грозным и непобедимым. Кальтер мог выпустить в него весь свой боезапас, только какая от этого была бы польза?
     Майор не тешил себя надеждой, что им удалось юркнуть в тоннель незамеченными – взор копошащегося в грязи псевдогиганта был устремлен в их направлении. Стрелять прицельно монстру в его вытаращенные глазищи Кальтер тоже не стал, ибо слышал, что роговица на них сравнима по крепости со шкурой чудовища. Вместо того чтобы лишний раз убеждать себя в том, в чем другие сталкеры успели не однажды удостовериться, интрудер решил попробовать взять монстра, что называется, на живца. Тем паче что всего минуту назад Кальтер убедился, насколько этот свирепый кусок мутировавшего мяса туп и предсказуем.
     Не желая тратить время, разъясняя Верданди, куда ей нужно бежать и что делать, Кальтер вышел из положения простейшим способом: майор швырнул на середину тоннеля второй болт, после чего указал на него девочке и распорядился:
     – Беги подбери ту железку и жди меня там. И не вздумай сходить с места! Вперед!
     Не смея перечить дяде Косте, Вера бросилась выполнять приказ. Интрудер запоздало подумал, что надо было еще наказать девчонке закрыть глаза или отвернуться, но кричать ей об этом вдогонку Кальтер уже не стал. Псевдогигант сумел-таки подняться на ноги и теперь выбирался на берег болотца, которое он почти до последней капли разбрызгал в гневе по округе. Майору следовало поспешать: монстр должен заметить его, едва ощутит под ногами устойчивую почву. А иначе у интрудера не получится задействовать в свою пользу такой немаловажный фактор, как скорость тяжеловеса. Не видя четкой цели, псевдогигант вряд ли остервенеет настолько, что бросится к тоннелю с прежней слепой яростью. Она же была единственным стимулятором, способным разогнать мутанта до необходимой Кальтеру максимальной резвости.
     – Дядя Костя! – в ужасе закричала Верданди, глядя, как майор выходит из тоннеля в котловину и движется навстречу псевдогиганту. – Что вы делаете, дядя Костя?!
     – Стой на месте! – не оборачиваясь, отозвался Кальтер.
     – Не уходите, дядя Костя! – взмолилась Вера, но нарушить приказ не посмела. А потом вдруг перешла на пронзительный крик, от которого у интрудера вновь по коже пробегали мурашки, а в голове зазвучали голоса разбуженных призраков. Но сейчас слушать их вопли Кальтеру было некогда. Все его внимание сосредоточилось на реальном чудовище, рванувшем к майору с таким воодушевлением, будто он был первой пищей, обнаруженной псевдогигантом за очень долгое время.
     Несущийся навстречу дяде Косте монстр и послужил причиной очередного панического испуга девочки. А интрудер дождался, пока неугомонный мутант наберет разгон, после чего остановился и, игнорируя предостерегающий крик Веры, замер, словно бегун перед стартом. Что, впрочем, было недалеко от истины. Разве только стартовой командой для майора должен был стать не пистолетный выстрел, а миг, когда псевдогигант поравняется с заранее выбранной Кальтером меткой – торчащим из земли трухлявым пнем. Его и человека разделяло всего полдюжины метров, так что выданная интрудером самому себе фора выглядела не слишком щедрой. Но теперь ему предстояло бежать наперегонки с мутантом спринтерскую дистанцию, и не по подростковому нормативу, поэтому риск был вполне оправдан…
     Псевдогигант неумолимо приближается. Не сводя с него глаз, Кальтер сначала притопывает одной ногой, затем – другой, проверяя, не скользит ли земля под ботинками. Одно неловкое движение или секундное промедление в этой короткой, но драматичной гонке может стоить майору жизни… Грузная неуклюжая тварь, как и прежде, несется напролом. Ее беспокоит не скользкая почва или расчет оптимальной дистанции. Мутант видит стоящую у него на пути жертву и повинуется лишь слепому инстинкту, заложенному в псевдогигантский мозг неизвестно каким Творцом; единому инстинкту, коему неукоснительно подчиняется вся аномальная фауна Зоны: увидел двуногого пришлого чужака – убей его. Не важно как: растерзай на куски, выпей из него кровь, сожри с потрохами или выжги ему мозги псионическим импульсом… Убей любым способом, потому что, если ты этого не сделаешь, чужак убьет тебя. Простая бескомпромиссная логика – основа основ борьбы за существование, что, в отличие от мира за пределами Зоны, здесь проявляется в достаточно честной, открытой форме.
     Псевдогигант достигает трухлявого пня, и Кальтер, срываясь с места, бросается обратно, в тоннель. За время, пока майор набирает скорость, мутант успевает и вовсе сократить между ними дистанцию до трех шагов. Но расчетливый человек это предвидит, хотя монстру, естественно, невдомек, почему вдруг жертва взялась удирать именно сейчас, а не раньше. Он упрямо зациклен на маячащей перед ним цели и уже тянет к ней свои смертоносные ручищи. Надо лишь чуть-чуть поднажать, и они сомкнутся на хрупком человеческом теле, в котором после таких объятий не останется ни единой целой кости…
     Кальтер вбежал под своды тоннеля и едва не оглох от рева ворвавшегося следом псевдогиганта. В узком бетонном коридоре рычание мутанта обретало воистину громоподобную мощь. Однако тоннельные стены содрогнулись вовсе не от этого звука, а от сотрясшего их чудовищного толчка. Справа и слева от майора по каждой из стен пробежали отчетливые трещины, а с потолка посыпались мелкие осколки бетона. И сразу же вслед за этим рык монстра сорвался на хрип – тоже довольно жуткий, но звучащий совсем иначе: с сиплыми визгливыми нотками боли и бессильной ярости.
     Но больше всего Кальтера порадовал тот звук, который перестал долетать до его ушей, – топот многотонной неистовой твари. Как только он прекратил сотрясать землю, интрудер тут же сбавил темп и, пробежав по инерции еще несколько шагов, остановился. И лишь затем обернулся, чтобы полюбоваться на то, какое безобразие сотворил.
     Свирепый и неудержимый, но тупой, как пробка, псевдогигант именно в пробку сейчас и превратился. Ведомый инстинктом хищника, толстокожий монстр даже не подумал притормозить перед тоннельным входом: либо до последнего надеялся, что все-таки дотянется до жертвы, либо был так ослеплен злобой, что вообще не заметил, в какое негабаритное место суется. Упитанный крепыш втиснулся с разбегу в узковатое для него жерло тоннеля и застрял в нем, будучи не в силах двинуться ни взад, ни вперед. Руки псевдогиганта продолжали тянуться к избежавшему их мертвой хватки человеку, но короткие ноги мутанта лишь беспомощно скребли по бетону. Что монстру было бы лучше не делать, поскольку этими судорожными движениями он не помогал себе выбраться, а, наоборот, заталкивал собственную тушу еще глубже в проход. Чего Кальтер, собственно говоря, и добивался.
     Девочка продолжала кричать, а майор, желая закрепить достигнутый результат, приблизился к застрявшему псевдогиганту настолько, что еще немного, и тот мог бы достать его своей ручищей. Теперь Кальтер откровенно издевался над угодившим в передрягу заложником собственных инстинктов, но кто бы упрекнул интрудера в негуманном обращении с монстром? А мутант, вновь завидев поблизости жертву, начал отчаянно рваться к ней и царапать когтями бетонный пол. Возможно, псевдогигант и понимал, в какое безвыходное положение он себя загоняет, но хищная тварь попросту не умела действовать вопреки инстинктам. От ее усердных попыток достать человека стены тоннеля покрылись новыми трещинами. А Кальтер с каждым рывком исполина отступал на полшага назад, продолжая оставаться в недосягаемости и еще пуще раздразнивая тянущегося к жертве охотника.
     Измывательство Кальтера над псевдогигантом продолжалось до тех пор, пока майор не убедился, что монстр в своих тщетных потугах не может больше продвинуться вперед ни на йоту. Чудовище уже не рычало, а хрипело с такой силой, что казалось, вот-вот выплюнет собственные внутренности. Вылетающие у него из пасти зловонные миазмы наполнили тоннель отвратительным гнилым смрадом, от которого Верданди даже перестала кричать и зашлась в непрерывном кашле. Как ни искушало майора желание метнуть в пасть мутанта гранату, но Кальтер не стал тратить понапрасну драгоценные боеприпасы. Еще неизвестно, проглотил бы псевдогигант эту закуску или успел бы выплюнуть ее обратно, а если бы и проглотил, кто скажет, повредит ли его глотке подобная острая пища.
     Неизвестно, как крепко засел в тоннеле монстр, но в течение ближайших часов он вряд ли вырвется на свободу. За это время беглецы успеют уйти достаточно далеко, чтобы псевдогигант потерял их след. Поэтому вместо сомнительной попытки добить врага интрудер предпочел побыстрее покинуть смрадное место и вывести задыхающуюся спутницу на свежий воздух.
     Едва Кальтер и Верданди очутились по другую сторону насыпи, девочку тут же стошнило. Майора и самого мутило, как будто он не надышался гнилостной вонью, а объелся какой-то тухлятиной. Пройдя немного по дну медленно сужающейся котловины, вскоре интрудер обнаружил в сухой траве еще один отчетливый след, выходящий на невысокий, но крутой берег. Но как только Кальтер протянул руку, чтобы помочь все еще дрожащей от пережитого ужаса Верданди выбраться наверх, она взмолилась:
     – Дядя Костя, я больше не могу! Ноги совсем не идут! Давай немножечко посидим! Ну пожалуйста!
     – Ладно, так и быть – привал, – сжалился над ней майор, пусть передышка и не входила пока в его планы.
     Вера тут же уселась на ствол упавшего дерева, через которое спутники только что перелезли, и, скинув ранец, зябко обхватила себя за плечи. Все ее щупленькое тело тряслось крупной дрожью, а зубы стучали так, что их клацанье было слышно даже с берега котловины, куда Кальтер поднялся, чтобы осмотреться.
     Не выявив поблизости ничего подозрительного, майор хотел было остаться наверху и продолжать наблюдение за округой, но, глянув на зябко нахохлившегося ребенка, испытал странную неловкость, словно это не псевдогигант, а он, дядя Костя, напугал Веру до полусмерти. Но самое нетипичное в этом ощущении заключалось в том, что интрудеру вдруг захотелось как-то загладить свою вину. Интуиция подсказывала Кальтеру: это наверняка поможет перепуганной девочке успокоиться. Как долго приходила в себя Верданди после вчерашней битвы майора с «броненосцами», он понятия не имел, потому что почти весь день провалялся без сознания. Но Вере явно потребовался не один час, чтобы оправиться от ужаса. Сегодня на это у нее были лишь считаные минуты. И раз уж командир отвел для поднятия боевого духа своей подопечной такое короткое время, значит, Кальтер просто обязан ей в этом помочь.
     Но какими словами можно утешить ребенка, которого пять минут назад едва не слопало чудовище величиной с грузовик?.. Перед Кальтером стояла весьма непростая задача, наверняка ставшая бы камнем преткновения и для профессионального педагога. Усиленно подыскивая ей решение, майор спустился со склона, после чего подошел к Верданди и в молчании уселся рядом с ней на поваленное дерево. Дельных мыслей в голове у интрудера было ровно столько же, сколько и в бревне, на котором он сидел.
     От неловкого положения Кальтера, как и вчера, спасла Вера. Ни слова не говоря, она подсела к нему поближе, а потом доверчиво взяла его под руку и прижалась плечом к плечу майора. Он этого, разумеется, не ожидал и поначалу растерялся. Но потом почувствовал, что у девочки понемногу утихает дрожь и перестают стучать зубы, и решил, что раз Верданди это успокаивает, значит, пусть так и будет. В конце концов, ребенку лучше знать, что ему в такой момент необходимо. Но если бы кто-нибудь сфотографировал сейчас интрудера вместе с его малолетней подружкой и потом отправил эти фотографии в Ведомство, то-то в отделе «Мизантроп» разразился бы переполох…
     – Дядя Костя, ты улыбаешься, – все еще дрожа, проговорила Верданди.
     – Что? – Кальтер не сразу сообразил, о чем спрашивает девочка. В который раз за истекшие сутки она ставила интрудера в тупик своей непредсказуемой и в то же время по-детски прямой логикой.
     – Ты улыбаешься, – повторила Вера и тоже улыбнулась, вмиг избавив майора от его неловкости. – А я уже подумала, что ты вообще не умеешь улыбаться. Всегда такой хмурый, как будто грустишь о чем-то.
     – Нет, не может быть, – возразил Кальтер, не припоминая, когда это они со спутницей решили перейти на обоюдное «ты». – Я не улыбался. Тебе наверняка показалось.
     – А вот и не показалось! – шмыгнув носом, помотала головой Верданди. – Я что, по-твоему, не понимаю, когда человек улыбается, а когда нет?
     – Ну хорошо, допустим, я чуть-чуть улыбнулся, – пошел на попятную майор, не видя причины начинать неуместный спор из-за сущего пустяка. – Разве дядя Костя не может подумать о чем-нибудь приятном?
– И о чем ты сейчас подумал? – не отставала Вера.
– О том, что было бы неплохо угостить тебя конфетой, – в кои-то веки не замешкался с ответом Кальтер, осененный внезапно пришедшей ему на ум идеей. – Ты когда-нибудь ела конфеты из прошлого века?

Читать   дальше ...   

***

***

Источник :https://knizhnik.org/roman-glushkov/holodnaja-krov/10

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

Яндекс.Метрика 

---

О книге

Из НОВОСТЕЙ 

Семашхо

***

***

Просмотров: 113 | Добавил: iwanserencky | Теги: текст, Зона, из интернета, фентези, Холодная кровь, боевик, СТАЛКЕР, проза, фантастика, литература, Майор Константин Куприянов, слово, Роман Глушков, приключения | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: