С.9...м. 012 - 31 Января 2026 - Персональный сайт

Главная » » С.9...м. 012

21:05

С.9...м. 012

***

===

Глава 26. Люди Севера

К обеду похолодало. С вершин далеких гор потянуло морозом, а ближе к вечеру с неба, затянутого серыми тучами, начал срываться снег, тающий, едва соприкоснувшись с землей. Мутанты-пращники, оставшиеся на плоскогорье, мерзли и грелись, сбиваясь в кучи.
Пока ждали Рециния, вдоль края холма натаскали валунов, чтобы обрушивать на врагов, пращники запасли снарядов с избытком.
О приближающемся войске известили кружащиеся вдалеке вороны. Хриплое карканье разнеслось по округе.
— Вот как они чуют кровь, а? — спросил Феодор, запрокинув голову.
Вскоре показались первые когорты. Воины шли плотным строем, готовые в любой момент дать отпор. Поначалу они смотрелись как длинная гусеница, поблескивающая металлом, но вскоре стали видны боевые порядки, сияющие щиты и золоченые шлемы.
— Труби тревогу! — крикнул Феодор через плечо.
Вперед выступил нескладный высокий юноша, изо всех сил дунул в длинный, до самой земли, изогнутый рог — по долине Крокусов прокатился леденящий душу рев, словно почуяв свежую плоть, пробудилось древнее чудовище, и долго метался, множимый эхом.
Терант с двумя тысячами мутантов отправился патрулировать подходы с севера, и Лука остался один управляться с восемью тысячами воинов. К его облегчению, от него зависела только общая стратегия, а тактически нашлось кому руководить такой оравой разнородных людей и мутантов.
Войско разделились на восемь отрядов (по одному от каждого баронства), командовали ими их капитаны, а двумя — так вообще бароны, решившие разделить участь со своими подданными и оставшиеся биться плечом к плечу с мутантами.
Один из этих баронов был сам Гудмунд Гудмундсон — Голос Севера, то есть человек, наделенный правом говорить за всех северных баронов. Решение Гудмунда сложить оружие перед Ордой было бы не таким твердым, если бы не Рейес, при Маджуро занимавший должность посла северных баронов в Столице.
— Это он! — воскликнул Рейес, приблизившись к Луке, когда тот вошел под белым флагом в очередной замок. — Подсушился, окреп, выпрямился, но это он!
— Уверен? — барон Гудмунд недоверчиво вскинул бровь.
— Готов отдать глаз. Люди! Барон Гудмундсон! Перед вами — истинный император Маджуро Четвертый!
Гудмунд склонился перед Маджуро и протянул ему свой меч. Подержав его, Север вернул клинок владельцу. Барон Гудмунд возглавил свое войско, но фактическое управление взял на себя старик Рейес, который служил полководцем объединенных сил северных баронов, еще когда правил Киранон Первый, отец Маджуро Четвертого. Совместно они тогда разбили Проклятую рать мутантов, вторую за всю историю.
И вот, спустя столько лет, Рейес снова будет драться с мутантами, на этот раз не с Проклятой ратью, а с Ордой, но уже будучи союзниками!
— Пресвятая мать знала, чем наградить меня на старости лет! — радовался Рейес.
Сейчас, глядя на помолодевшего прославленного полководца, Маджуро почувствовал гордость. Спасибо бывшему послу Севера, обошлось без кровопролития, и к битве с Рецинием он пойдет не просто уцелевшей Ордой, но вместе с суровыми северянами.
Тем временем забегали командиры, вышли вперед лучники и прикрывающие их пехотинцы с ростовыми щитами, за их спинами притаились пращники. Скрипя колесами, выдвинулась на позиции колоссальная катапульта, сохранившаяся у Гудмунда со времен войны с Проклятой ратью.
Из разрыва туч выглянуло солнце, бросило луч на вражеское войско. Доспехи воинов, отражая свет, заблестели золотом, как чешуя исполинской змеи. Прозвучал горн, и змея остановилась — войско Рециния начало переформировывать боевые порядки и распалось на три отряда-прямоугольника: лучники, пехота, конница, которая в сложившихся условиях была неэффективна.
На их месте Север ударил бы в одну точку и попытался продавить оборону. Враги, похоже, решили бить сразу в три. Что ж, молодцы, мутантам, засевшим в засаде, будет проще разделаться с разрозненными отрядами.
Полчаса войско Рециния рассредоточивалось по всей долине. Казалось, нет конца людскому потоку, блестящему металлом, неумолимому и готовому смять любое препятствие. Даже Север на мгновение почувствовал, как от кажущейся несокрушимой мощи кровь стынет в жилах.
Армия Рециния встала на расстоянии выстрела. К подножию холма помчался всадник с белым флагом — глашатай. Глядя на него, Север запрыгнул на коня и скомандовал:
— Не стрелять!
Ему хотелось услышать, что предлагает узурпатор.
— Люди Севера! — заорал глашатай. — Его императорское величество Рециний Освободитель предлагает вам сдаться и выдать барона Расмуса, который обвиняется в покушении на жизнь Гердинии Кросс! Тогда вам и вашим семьям будут сохранены статусы и земли!
Лука улыбнулся, услышав о «людях Севера» — так и есть, они теперь под его началом! Выброс адреналина подмывал действовать, и Лука сделал ответный ход.
Выступив вперед, он заговорил. Усиленный голос грохотал на всю долину так, что со склона холма осыпались камешки:
— Доблестные воины! Жители Столицы и благодатных южных земель! Дети Империи! Вас приветствует ваш законный император — Маджуро Четвертый!
Лука перечислил все свои императорские регалии, рассказал о предательстве Расмуса и вероломстве кузена, после чего выдвинул контрпредложение:
— Предлагаю вам сложить оружие и встать под знамя законного императора! Довольно лишений и грабежей! Я предлагаю мир во имя мира! — Север взял паузу, давая солдатам осмыслить услышанное, и продолжил: — Мне дорога жизнь каждого из вас, я не хочу, чтобы пролилась кровь. Но поддерживая Рециния, вы поддерживаете…
Прозвучал вражеский сигнал к наступлению, застучали боевые барабаны, возле уха Севера просвистела стрела. Он инстинктивно пригнулся, но продолжил:
— Поддерживаете преступника, вероломно захватившего власть и забирающего у народа последнее! Я объединил людей Севера и Пустошей, под моим командованием колоссальная армия. Если не остановитесь, будете уничтожены. Солдаты! Оставайтесь на местах, и я обещаю вам жизнь и прощение! Все остальные будут уничтоже…

Вражеская стрела впилась в шею коня, он заржал, встал на дыбы, пытаясь стряхнуть Севера, и завалился набок вместе с наездником. Выбравшись из-под трупа животного, он осмотрелся. Прямоугольники противника вытянулись, лучники, осыпающие стрелами обороняющихся, подняли щиты, выпуская пехотинцев, которые, оглашая окрестности боевым кличем, ринулись на штурм холма.
Едва враги достигли подножия, как сверху покатились валуны с вбитыми в них железными шипами, калеча солдат и сминая их строй. К шипастым добавились валуны, облитые горящим маслом и оставляющие черные дымные хвосты.
Лука скрипнул зубами, глядя, как глупо гибнут воины — да, враги, но они его подданные! Чьи-то сыновья и дочери, отцы и матери, сестры и братья! А где-то там, глубоко в тылу, расположился Рециний, бросающий на смерть людей. Добраться бы до него и собственноручно свернуть шею за кровавую кашу, которую он устроил!
— Давай второй сигнал, — обратился Север к парню с рогом, и рев прозвучал повторно — для мутантов.
Враги еще не поняли, что он означал — у подножия продолжал кипеть бой, но обходились пока только валунами, даже пращники-мутанты в бой не вступили.
Сообразив, что их бросили на погибель, пехотинцы не спешили наступать, столпились у подножия, попытались отступить, но их теснила пехота южных баронств в стальных плоских шлемах и легкой броне.
— Пращники! — проревел Лука. — Косить дальние ряды! — И обратился к солдатам: — Сдавайтесь! Разве не понимаете, что Рециний погнал вас, как скот, на убой?! Ваши враги не здесь, а позади! Те, кто бьет в ваши спины!
На протяжении всего холма к краю выступили мутанты, раскручивающие пращи.
— На землю! — заорал Лука. — Тогда уцелеете!
Протяжный звук горна заглушил его слова.
— В атаку! — донеслась команда с задних рядов, и люди побежали на штурм.
Пращники обрушили град камней на дальние ряды пехоты, воздух наполнился стонами раненых, криками агонии, мало кто мог устоять на ногах, камни сминали броню, крошили кости, сносили по полчерепа. Бедолаги не понимали, что обречены, ведь основные силы мутантов еще даже не показались, не говоря уже о трех дланях суперов!
К этому моменты мутанты, засевшие на восточных холмах, ударили во фланг, оттягивая на себя конницу. Основную штурмовую группу было не видно, а когда с диким ревом из лесу мутанты хлынули неудержимым потоком, войско Рециния дрогнуло.
— Сдавайтесь! Это самый разумный выход! — увещевал Север, перекрывая лязг металла, свист стрел, хрипы и стоны раненых. — Южане тоже будут прощены! Мне не нужны ваши смерти!
На несколько минут войско уподобилось разбалансированному механизму, заколебалось туда-сюда и всей массой хлынуло к подножию. Пехотинцев, которые уже готовы были отступить, толкали в спины.
Стрелы осыпали Луку, рвали его одежду, но не причиняли вреда. Нужно было что-то делать, иначе тут лягут лучшие мужчины Империи!
Решение пришло быстро. Север выхватил плазмоган, навел на блестящий шлем напирающего пехотинца-южанина и нажал на спуск. Бластер отдался в руку вибрацией, из ствола вылетел светящийся сгусток — и не стало пехотинца, а те, что стояли рядом, шарахнулись в стороны.
Лука водил бластером, выцеливая командиров, и уничтожал их. Сверху он видел, как выскочившие из леса мутанты вгрызлись во фланг, начали теснить войско Рециния, обтекая его и отрезая пути отступления.
Три длани супермутантов врезались с тыла и пронеслись смертоносным смерчем, круша черепа и ломая кости. Дигоро с Мофаро окружила сотня южных наемников, среди которых выделялись бородатые и волосатые пираты Берегового братства, но минуты не прошло, как подвывая, они разбежались с диким ревом. Судя по всему, Даффн использовал свой третий глаз и наслал на них ужас.
— Кто готов сдаться — отходите к холму, вас не тронут! — пообещал Север, добавив, что те, кто сдается, должны бросить оружие, встать на колени и поднять руки.
Наконец-то его призывы дали результат! Пехотинцы в первых рядах упали на колени, а кряжистый бородач заколол ринувшегося южанина, замахнувшегося изогнутой саблей. Огненными шарами, оставляя воющую просеку покалеченных людей, прокатились снаряды катапульты.
Долина напоминала бурлящий котел, где заживо варились тысячи людей, пространство полнилось звоном, лязгом и криками. Все больше вражеских солдат решало сдаться и подходило к холму с поднятыми руками.
— Не дайте Рецинию уйти! — пророкотал Север.
Как он ни щурился, не видел все вражье войско целиком — долина не была абсолютно ровной.
Лука упустил момент, когда ситуация вышла из-под контроля, и поле битвы превратилось в кровавое месиво «все против всех».
Солдаты Империи не поняли, откуда взялись мутанты и за кого они, отказывались им сдаваться и вместо того, чтобы вместе бить наемников-южан, умирали пачками, а южане, похоже, дали деру вместе с Рецинием.
— Прекратить кровопролитие! — громом прокатился голос Луки, он принялся стрелять из бластера по холмам, чтобы переключить внимание воинов. — Воины Империи, сдавайтесь, ваш император — я, Маджуро Четвертый! Сыны и дочери Пустошей, остановитесь!
Недоверчиво поглядывая друг на друга, воины опускали оружие.
— Рециний бежал! — начали разноситься крики. — Сбежал!
Люди показывали направление. Посмотрев туда, Север взревел и сбежал по склону, рассекая толпу сдавшихся солдат, подхватил с земли меч, и, утопая в грязи, рванул по полю битвы к перевалу, чтобы остановить трусливого кузена. Споткнулся о труп, упал, перемазавшись грязью, отобрал меч у замахнувшегося раненого воина и пинком отправил его валяться.
Похоже, битва закончилась, но отделаться малой кровью не получилось. Поравнявшись с группой солдат, окруженных мутантами, Север-Маджуро крикнул перепуганным и готовящимся к смерти людям:
— Не бойтесь, они вас не тронут! — И велел мутантам: — Битва закончена, дети Пустошей! Обезоружьте солдат Империи, но не вредите им!
Север побежал дальше, перепрыгивая через трупы, разбрызгивая грязь вместе с кровью. У одного из своих северян он перехватил коня, оседлал и поскакал.
«Какая же ты гнида, Рециний! — думал он, трясясь в седле. — Столько людей положил — и ради чего? Ради мифических богатств Севера?» Парламентер кричал что-то о мести за Гердинию Кросс, и здесь, очевидно, не обошлось без наущений Антония.
Чем дальше скакал Север, тем больше замечал трупов южан, отличавшихся плоскими стальными шлемами и более легкой расписной броней. Заведя руки за голову, бродили сдавшиеся, а мутанты ходили и подбирали брошенное оружие, радостно вскрикивая — еще бы, такая сталь им и во сне не снилась!
На миг Север остановился возле парня, почти мальчика, пускающего кровавые пузыри, соскочил с коня, вылечил умирающего и поскакал дальше, уже понимая, что опоздал. Рециний обратился в бегство вместе со свитой, и его не догнать. Значит, придется осаждать Столицу, а это еще больше потерь…
Никакой радости от победы, только бессильная злость. Север отлично понимал, что не угонится за Рецинием, удравшим верхом. Никто не угонится. Даже если послать вослед кавалеристов, они уже безнадежно отстали — ни один конь северных земель — мощный, выносливый, но медленный, — не сравнится с императорским жеребцом, который способен обогнать даже ветер.
Не в силах сдержать гнев и досаду, Север остановился, сжал кулаки и закричал. Получился нечеловеческий рык-хрип, а метаморфизм предложил восстановить поврежденные голосовые связки.
Битва выиграна, но война не окончена.
— Несите раненых ко мне! — прокричал Север.
* * *
Лука, он же император Маджуро Четвертый, он же альфа-верховод Север и Избранный, до густых сумерек лечил солдат, пока не исчерпал энергию Колеса досуха.
Почти за каждого раненого ему добавлялись по очку Тсоуи, но Север не обращал внимания, помогая солдатам не ради них, а потому что чувствовал свою вину. То и дело пробуждался опыт Эск`Онегута — вкрадчивый голос наследия пытался убедить в том, что потери на войне — нормально, и ничего страшного не случилось, но все-таки большая часть странника была Лукой, ценящим человеческие жизни.
Последнее уведомление появилось, когда, лишившись всей энергии, он просто держал руку на жуткой ране северянина, надеясь, что хотя бы единичка энергии появится раньше, чем бедолага умрет.

Очки Тсоуи: +1. Текущий баланс: 136.

В итоге он вытащил с того света пятьдесят шесть человек. Капля по сравнению с тысячами погибших. Подумалось даже, что баланса хватит на тринадцать вращений Колеса, и кто знает, вдруг ему выпадет талант воскрешения? Но мысль была не только безумной, но и слишком оптимистичной. Золотой сектор выпадает раз-два за жизнь.
Думая о том, что делать дальше, Лука невидящим взглядом всматривался в сумрак, когда оттуда к нему шагнул Терант. Кхар вернулся с северных рубежей.
— Это еще не победа, Север, — проговорил он. — Расслабляться рано, а бойцы всех трех армий уже разбрелись по округе. Надо вычленить тех, кто продолжит поход, с остальными расстаться, распустить по домам, пока они тут мародерить не начали. Снабжения на всех не хватит.
— Ты прав, кхар. Идем.
Шагая к стратегической высоте, где его будет хорошо видно и слышно, Север усиленным голосом призывал всех собираться у холма.
Поднялся по крутому склону, окинул взглядом Долину крокусов, превратившуюся в Долину трупов, нестройные ряды перепачканных грязью солдат, прогрохотал:
— Славные воины! Воины Империи! Я, Маджуро Четвертый, милую всех тех, кто поднял против меня оружие. Если вы решите покинуть ряды армии и вернуться домой, никто не будет вас преследовать! Но! Я призываю всех, кому дорог порядок и справедливость, пополнить ряды моей армии и вместе со мной свергнуть узурпатора! Его дни сочтены, но с вами это произойдет еще быстрее!
— Он и правда Маджуро, — крикнули внизу. — Только худой. И голос его. Мужики, при Маджуро лучше было! Остаемся!
— Слушайте меня! — завопил какой-то воин в кирасе дворцовой стражи. — Я двадцать лет работал во дворце императора! Клянусь, это он и есть!
— Наш император толстый! — ответил кто-то из толпы, вызвав хохот.
— Посмотрел бы я на тебя после года в Пустошах! — весело отозвался Маджуро. — Там не то что еды нет, там за стакан воды людей убивают!
В подлинность императора окончательно поверили, когда выступили Гудмунд и Рейес. Этих людей знали, уважали, а потому им верили.
В итоге войско Севера пополнилось на пять с половиной тысяч воинов. Грязные и озябшие, они двинулись в замок Расмуса, где опустошили его погреба и винный подвал. По приказу Севера подданных барона никто не трогал.
Никто, кроме Коры. Взбесившейся кошкой она рыскала по замку в поисках своих мучителей, но их среди слуг не оказалось. Сами эти стены, запах сырости и холод пробуждали в ней одновременно ярость и ужас маленькой девочки, запертой в чулане наедине со своими страхами.
Пока брат занимался государственными делами, она бродила по коридору, где слонялись люди, ее страхи пугались их и отступали, отползали в углы черными тенями. Будь ее воля, она сожгла бы этот замок, а потом камня на камне тут не оставила. И солью засыпала бы, чтоб ничего не росло.
Еще вчера Феодор по просьбе Луки отправил в Империю почтового голубя доверенному человеку с посланием для Куницы, где было несколько предложений: «Кейн, поднимай восстание, пока Рециний на севере. Выдвинусь, как только он будет разгромлен. Кора со мной, рвется к тебе, так что скоро буду. Маджуро».
Вечером отправили второе послание, что Рециний бежал с позором, и уже ночью прилетел голубь из Империи, он принес два письма — для Маджуро и для Коры, оба от Кейна. Лука развернул то, что для него: «Все сделаю. Народ ропщет. Безумно рад, что ты жив, это дает надежду, что и Империя будет процветать, а не гнить. Спасибо, что сохранил Кору, в моей груди снова бьется живое сердце. Передай ей второе письмо».
Оставив Теранта, союзников с севера и генералов имперской армии, Лука вышел в коридор, думая, что Кора спит, и ее придется будить, но девушка бродила по коридору, обхватив себя руками, бледная, как призрак. Увидев Севера, нахохлилась, втянула голову в плечи. Он улыбнулся.
— Ну что ты? У меня для тебя есть послание, — он протянул свернутое в трубочку письмо.
Кора нехотя взяла его, развернула, распахнула глаза, и с каждой минутой они раскрывались все шире, все сильнее расправлялись плечи, а губы — растягивались в улыбке. Дочитав, она прижала письмо к сердцу, запрокинула голову и зажмурилась.
— Он меня любит! Да-да-да! И-и-и-и-и!!! — И поскакала по коридору к себе. Вернулась, чмокнула брата в щеку, повисла, болтая ногами. — Спасибо!
— Кора! — строго сказал он. — Мы идем в Империю, так что скоро увидитесь! А сейчас… веди себя прилично! Ты уже не ребенок, вон, замуж собираешься!
— Ну Лука! — засмеялась сестра. — Быстрее бы!
Решено было выдвигаться утром. На Столицу идти захотели не все. Часть мутантов изъявила желание остаться на Севере, а кто-то из северян, например, рекрутированные крестьяне, не захотели покидать родные земли. Близилось время засевать поля, а с этим шутить нельзя — иначе зимой нечего будет есть.
Но войско все равно увеличилось за счет тысяч тех, кто перешел к Маджуро от Рециния. Кроме того, из мутантов остаться решили только донники, старики да женщины, а рейдеры все как один собрались сопровождать своего альфа-верховода. К тому же Север пообещал отдать им на разграбление земли знати, активно поддержавшей Рециния.
На рассвете его разбудил стук в дверь. На пороге, подбоченясь, стоял Феодор.
— Ваше величество… Мои люди принесли для вас подарок. Хотите взглянуть?
Север протер глаза, зевнул и мысленно помянул труп Двурогого.
— Хочу, но спать хочется больше, Феодор. Терпит?
— Вам понравится, — криво усмехнулся тот.
Зевнув, Север кивнул. Феодор зашагал по коридору.
Во дворе отогнал шавку, пытавшуюся прогрызть окровавленный мешок, развязал его, перевернул и… к ногам Севера выкатилась разинувшая рот голова Расмуса, закатившая остекленевшие глаза.
— Дал ориентировку, пообещал награду, уже расплатился.
— Спасибо, — кивнул Север, скрыв разочарование.
Месть свершилась, но тайну, как барон обезвредил Луку, Расмус унес с собой в могилу.

Глава 27. Смерть узурпатору!

Больше всех в Столицу не терпелось Коре, Лука, напротив, не спешил и рассчитывал в пути провести не меньше трех дней — чтобы Кейн подготовил народ, и когда воинство прибудет, его встретили хлебом-солью, а Рециния некому было защищать.
За день преодолели Гремящие горы, названные так из-за постоянных камнепадов. Остерегались попасть под обвал, но перевал прошли без потерь. Север ждал подвоха и был уверен, что в его планы вмешаются раканты, но пока все шло гладко: никто не подстерегал в засаде, его не пытались убить или отравить. Он боялся, что мутанты начнут беспредельничать, но и они беспрекословно исполняли приказы «Избранного» и брали только то, что было дозволено.
Поселок, который увидели издали, Север грабить запретил, а вот владения нынешнего советника по культуре, пришедшего на смену Ли Венсиро, разрешил, строго-настрого запретив трогать людей.
— Жрать их тоже нельзя? — недовольно поинтересовался Зэ.
Север не ответил, а Скю отвесил нюхачу подзатыльник:
— Чо-ко-лат, Зэ! В Столице его мно-о-го! Забудь о том, что жрал раньше, мы нонче культурные люди!
Пока мутанты резвились, Север велел разбить лагерь.
Теперь войско обзавелось повозками, а бароны подарили его величеству огромную кожаную палатку, но Север не стал ее разбирать — рухнул сверху прямо в повозку, как это сделала Кора, посапывающая в соседней, и только сомкнул глаза, как началась суета, поднялся шум.
— Ноги оторву тому придурку, кто потревожил мой сон! — прорычал Север, вставая.
— Маджуро! — донесся знакомый голос. — Ваше величество!
— Кейн? — Север не поверил своим ушам и побежал на голос.
Куница с кинжалом наизготовку стоял напротив медведеобразного Мофаро. Как бы ни был юрок бандит, но против супера у него ни шанса. Очевидно, он и сам это понимал, а потому обрадовался, увидев императора:
— Ваше величество! Маджуро! Ох, мать Пресвятая, думал сожрут! Я сказал, что к тебе, а этот, мол, «не положено»!
— Не положено, — буркнул супер. — Преклони колени перед Избранным, норм!
Север махнул рукой:
— Это свой человек, Мофаро. Пропусти его.
— Теперь положено, — буркнул супер, вращая глазами. В отличие от Даффна, был он туповат. — Проходи!
Кейн обнялся с Севером, удивленно ощупал его плечи и поцокал языком:
— Ну ты и окреп! Мощь! Сила!
— Ха! Ты знаешь, как меня мутанты прозвали?
— Север Железный! — рявкнул Мофаро, с интересом прислушивавшийся к диалогу.
Покачав головой, Север повел старого соратника к себе.
— Где Кора? — спросил Куница, вертя головой по сторонам и убирая кинжал в ножны.
— Спит. Устала с дороги. Может, прежде расскажешь, как дела в Столице?
Кейн сделал жалостливое лицо — Север впервые его таким видел.
— Маджуро, Двурогий тебя подери! Железный! Ну сжалься! Я ведь ради нее прискакал, чуть коня не загнал! Не могу ждать, сердце горит! Я ведь похоронил ее и умер вместе с ней. Люблю ее, сил нет! Только обниму — и сразу прибегу рассказывать. А? Ну полчасика с Корой, и я весь твой!
— Весь не нужен, можно и частями, — пошутил Лука, загрубевший среди рейдеров. — Шут с тобой, идем!
Север провел Куницу к повозке, где спала Кора, но девушку разбудил шум, и она сидела, глядя перед собой. Повернула голову, встрепенулась, слетела с повозки, повисла у Кейна на шее, смеясь и плача. Принялась гладить его лицо, осыпать поцелуями, снова плакать.
Смутившись, Лука оставил молодых одних, не рассчитывая, что Кейн уложится в полчаса. Однако ответственный парень не нарушил обещания, пришел быстро, но вместе с намертво прилившей к нему Корой.
Куница оперся о край повозки, погладил Кору по волосам и заговорил:
— Значит так, ваше величество. Похоже, в этом направлении еду я один. Сюрпризов не ждите.
— Встретил кого?
— А то! Дезертиров узурпатора. О, как они бежали! Штаны теряли, Маджуро, не поверишь! Я как увидел, сразу понял — задницу-то Рецинию надрали! Но все равно переживал, как ты, как Кора…
— Еще кого встречал?
— Ха! Конечно! Толстожопые аристократы, прихвостни Рециния. Думали, погреют руки на северных землях, а хрен там! Мало того, что еле ноги унесли, так свое не уберегли! Время-то смутное, на дорогах люд лихой. — Он подмигнул, хохотнул. — А в Столице стража вся наша, народ за топоры-вилы схватился. Ждут Рециния Освободителя, хотят организовать ему ласковую встречу. Но, правду сказать, тебя ждут больше. Запал ты в душу народу, ваше величество!
— А мамочку мою видел? Как она? — встрепенулась Кора. — Очень за нее волнуюсь! Как она пережила новости о моей смерти?
«Так волновалось, что только вспомнила», — мысленно усмехнулся Лука, но и сам с облегчением услышал:
— Госпожа Приска… Мама твоя переживала так тяжело, что слегла. Затосковала! Не ела, не пила, — вздохнул Куница. — Я как вернулся в Столицу, соврал ей, что ты жива. А видишь, как обернулось — не соврал, стало быть! Короче, все с ней нормально, приедешь — встретитесь.
По Империи двигались медленно — постоянно делали привалы, пока мутанты грабили тех, кто грабил народ. Кора уже никуда не спешила, и никто Луку не подгонял. Нашлись среди мутантов и мародеры, но их разорвали свои же — уж очень вольному народу хотелось жить не в выжженных Пустошах, а на благодатных землях.
Куница же уверял, что когда армия прибудет в Столицу, узурпатор будет свергнут, останется ногтем его дожать, как вошь. Лука не разделял его оптимизма, понимая, что истинный враг куда могущественнее, чем Рециний.
* * *
Хоть Лука и велел распространить слух, что воинство истинного императора никого не трогает, люди срывались с мест, чтобы переждать нашествие в Столице или еще южнее.
К вечеру третьего дня похода по широкой дороге вышли на пригорок, откуда открывался вид на массивные стены Столицы. Лука был готов предстать перед поддаными, а чтобы не пугать их, даже сменил цвет кожи на натуральный. Метаморфизм покряхтел, но задачу выполнил — не руша структуру кожного покрова, сделал его более естественным и цветом, и на ощупь.Воинство спустилось с холма, а когда подошли ближе, стало видно, что ворота закрыты. На стенах суетились стражники и готовые держать оборону лучники. Похоже, никто не спешил встречать законного императора хлебом-солью.
Север, едущий верхом рядом с Терантом, повернул голову к нему и проговорил:
— Тебе лучше остаться. Дальше я один.
Терант развернулся к скачущим следом северянам и мутантам, велел останавливаться.
Вперед выехал Куница и твердо сказал Маджуро:
— Не один, ваше величество! Довольно показывать вашу храбрость, вы ее уже сто раз доказали! К чему рисковать? Вместе пойдем.
— Ты бы о Коре подумал, Кейн. Ты ведь не железный, а…
— А вас они все равно не узнают! Вы сильно изменились, а я в городе в авторитете…
— У кого в авторитете? У стражников? Ну-ну.
В голове Луки крутилась мысль, что вмешался Антоний Кросс и предотвратил восстание. Если так, Маджуро либо попытаются убить, либо захватят в плен. Ничего, было чем им ответить — рука коснулась бластера на поясе.
— Если что не так, мне подадут знак, — без особой уверенности проговорил Куница.
— Держись за мной, — предложил Лука, рассчитывая собой закрыть Кейна от стрел. — На месте разберемся.
Они приблизилась к городской стене. Остановившись у защитного рва, Лука пророкотал:
— Именем императора Маджуро Четвертого! Открыть ворота!
— Я попросил, чтобы сегодня дежурили те, кто вас знал, — прошептал Кейн.
— С кем имею честь говорить? — ответили бодрым знакомым голосом, и Маджуро узнал начальника городской стражи.
— Колот? Гектор! — обрадовался Лука. — Вернул свои позиции, ай да молодец! С тобой говорит император Маджуро Четвертый! Открывай ворота!
Воцарилось напряженное молчание.
— Да, я изменился! — продолжил Лука. — В Пустошах плохо кормят, Колот!
— Чем докажешь, что ты — император?! — рявкнул Гектор. Его напряженное лицо было далеко от миролюбия. — Кейн, кивни, если ты под принуждением!
— Гектор! — проревел Лука. — Впусти меня, посмотри мне в глаза! Узнаешь! Моя армия далеко, вы ничем не рискуете, Кейн подтвердит.
— Дядя Колот, подтверждаю! Тут без подвоха! — Куница помахал рукой и шепнул: — Вроде все нормально, тревожного сигнала нет.
Загрохотали ворота, распахнулись, открывая взору вытянувших шеи стражников, все они невольно держали руки на ножнах, готовые в любой момент выхватить мечи. Куница шлепнул коня по крупу, направил в ворота, выкрикивая:
— Столица! Приветствуй императора!
Север въехал в Столицу, спрыгнул с коня и направился к Гектору, спустившемуся со стены, взял его за голову и пристально вгляделся в глаза, улыбаясь:
— Ну что, старый друг, как там остальные? Как Ленц? Проныра Керлиг?
Гектор впился взглядом в такое знакомое, но чужое лицо, поиграл желваками, и вдруг в его глазах мелькнула искра узнавания, он с сомнением произнес:
— Вроде как он… Но слишком жилист. И все же…
— Я это, я, — улыбнулся Маджуро.
— А-а-а!!! Ваше величество! Живой! Ура императору!
Его крик подхватили сотни глоток стражников. Гектор изучил атлетическую фигуру старого нового императора и ухмыльнулся:
— Уезжал просто император, а вернулся император-воин! Пресвятая мать услышала мои молитвы!
Площадь у ворот, где обычно располагались торговцы из окрестных деревень, была заполнена стражниками, тотчас склонившими головы.
Север похлопал Гектора по плечу:
— Ну, убедился, старина Колот? Готов ответить на любой твой вопрос касаемо последнего года моего правления.
— Голос так не подделаешь, — махнул рукой Гектор. — Да даже если не ты, хуже, чем с упырем Рецинием, не будет.
— Но-но! Что значит «не ты»? — деланно возмутился Маджуро. — Я! Значит, так. Нужно впустить делегацию от северных баронов и от мутантов…
— Ох ты ж… Значит, правду говорят, что за тобой — Орда. Они ж империю разграбят! — засокрушался Гектор.
— Ошибаешься. Чтобы выжить, они приучены подчиняться сильнейшему, а это я. Если б не они, так и пил бы вашу кровь Рециний. Так что все мы перед ними в долгу. Что с делегацией?
— Впущу, — махнул рукой Гектор.
— Собери народ, я выступлю на площади. Рециний, как я понял, окопался в замке, и его охраняют южные наемники?
— Местные тоже. Те, что поставили на хромую лошадь, — Гектор потер ручищи и издал смешок. — Думали, если вылижут узурпатору жопу до блеска, то будут как сыр в масле кататься. Сволочи! Сдавали наших людей, кляузы клепали, доносы…
— Отольются им народные слезы … — зло ответил Лука.
Стражники принялись смыкать створки ворот, но он распорядился:
— Ворота можешь не закрывать, никто не войдет в Столицу, пока я не разрешу.
Гектор обернулся к подчиненным:
— Опасности нет! Собирайте народ на площади, император слово держать будет. — Он посмотрел на Маджуро, потер орлиный нос. — Часа два будут собираться, зови своих людей и… Оделся бы ты поприличнее, а то выглядишь оборванцем.
— Ничего, — отмахнулся Маджуро и направился к лестнице на стене, поднялся, позвал «делегацию», а сам обратился к Гектору. — Мне нужно увидеть Приску Децисиму, рейка Ли Венсиро, Юргеаса Ленца и других верных мне людей. Надеюсь, они в городе?
— Здесь, тебя ждут, их уже оповестили.
Цокая копытами по мостовой, въехали Гудмунд Гудмундсон и бывший посол Севера Рейес, следом за ними — черный как ночь Терант и, не отставая от него, пешие Даффн и Скю, представляющие интересы мутантов.
— Ох ты ж Пресвятая мать! — прошептал Гектор, глядя на Даффна, рядом с которым при своей могучей комплекции смотрелся мосластым подростком.
Пожав руки северян и мутантов, Гектор отвел делегацию в свободную комнату, где обычно стражники сдавали смену.
Там уже ждал Ли Венсиро. Бывший советник по культуре вскочил, освободив единственный стул, вытаращил глаза и поклонился, едва не переломившись пополам:
— Ваше величество! Вот уж не думал… Вру! Ждал, надеялся! И вот, еле признал! Теперь вижу — это вы! А значит, все у нас наладится! — Ли затанцевал, напевая, рассмеялся и… разревелся.
Вид он имел потрепанный, волосы его засалились, костюм выцвел, и сейчас, вытирая слезы, он с обожанием глядел на нежданно воскресшего Маджуро.
Небольшую комнату заполонили собравшиеся. Гектор хлопнул в ладоши и обрисовал ситуацию:
— Рециний и южане окопались во дворце, мы их не трогаем, ждем вас. А так, можно сказать, город взят…
Скрипнула дверь, и в комнату, где без того было тесно, ворвалась тонкая симпатичная женщина, повисла на шее Луки, залилась слезами.
— Поросеночек! Прости-прости, Маджуро! Ваше величество! Пресвятая мать, как вы исхудали!
Лишь по голосу Маджуро узнал бывшую фаворитку Кейринию.
— Да и ты, — улыбнулся он, — постройнела, похорошела!
— Император! — раздался еще один знакомый голос, сначала удивленно-вопросительный, потом радостный: — Он! Он! Это он!
С Кейринией явился целитель Ленц, а за его спиной маячил Керлиг, некогда управляющий императорской клиники. Оба выглядели хуже оборванцев тех трущоб, где вырос Лука.
— Друзья мои, и вы здесь! Безумно рад вас видеть!
Кейриния шагнула в сторону, едва не наступила на Даффна, испуганно ойкнула и отскочила. Еще вчера у него были раздвоенная губа и небо, превращающие его в чудовище, но поскольку Лука выбрал его представителем от мутантов, супер не должен был пугать людей, и пришлось откорректировать его внешность. Даффн превратился в мускулистого трехглазого здоровяка, а на правильном лице проявилась даже некая доля аристократичности. Бывшая фаворитка быстро взяла себя в руки, кивнула мутанту и сделала реверанс. Даффн дружелюбно улыбнулся, сверкнул глазом, и бывшая фаворитка Маджуро ахнула, ее ноги подогнулись.
— Бросай свои шуточки, Даффн! — Север пригрозил лидеру Огненной длани пальцем, улыбаясь. — Это не твоего поля ягодка!
Впервые за долгое время Лука ощутил себя дома и в безопасности. Пожав руки вновь пришедшим, он перевел взгляд на Гектора:
— Не будем затягивать, друзья. Решим вопрос с Рецинием до темноты, чтобы новый день и рассвет совпали с рассветом Империи!
— Идем, — кивнул Гектор.
На улице ждала королевская стража, разодетая по-парадному: в темно-вишневые камзолы, начищенные до блеска шлемы. Стражники тотчас взяли «делегацию» в коробочку: десять человек с одной стороны, десять с другой.
Когда вырулили на широкую улицу, ведущую ко дворцу, Лука понял почему его так охраняли. Не опасность ему угрожала — народная любовь.
Улица была полна народа, люди заполонили ее до самой площади, Лука в жизни не видел столько народу. Вышли все, и стар и млад.
— Вон он! Маджуро! — крикнули в толпе, и его имя произнесли вразнобой на тысячи ладов, а потом подстроились под самого горластого и стали скандировать:
— Ма-джу-ро! Ма-джу-ро!
— Аве, император!
Тысячи улыбающихся лиц слились в одно. Гектор гордо вышагивал, махал людям рукой, представители северных баронов держались уверенно, а вот Даффн хмурился, стрелял по сторонам глазами.
Лука не планировал свою речь заранее, ее основную часть он многократно произносил в замках баронов. Теперь же, взобравшись на помост, где обычно под открытым небом выступали артисты, он ощущал гордость и единение с этими людьми, и мысли не проскальзывало, что перед ним презренные съяры. Нет, это его семья, и он сделает все, чтобы защитить их.
Стражники держали оцепление, а перед помостом толпились приближенные: те, кто пришел с ним, включая Теранта и генералов регулярных войск, а так же рейк Ли Венсиро, Ленц, Кейриния, Керлиг, Куница, оторвавшийся от Коры, потому что ее обнимала рыдающая мама. Все почти как раньше. Не хватало четырех прежних советников, но если генерала Хастига и бедолагу Лодыгера, советника по строительству и промышленности, казнили, а Гердиния была убита Расмусом, то судьба Антония Кросса оставалась открытой. Где он? Лука поверить не мог в то, что все так гладко идет, и поглядывал по сторонам, уверенный, что Антоний приготовил ему неприятный сюрприз.
— Жители Столицы! Сыны и дочери Империи! — пророкотал Лука. — С вами говорит законный император Маджуро Четвертый! В это сложно поверить, понимаю. Злые языки говорили вам, что я убит, растерзан тварями Пустошей, что северный барон Расмус четвертовал меня… Было такое? Мой кузен Рециний много лгал вам, лишь бы сесть на трон. К чему это привело, вы знаете!
— Смерть узурпатору! — заорала толпа.
— Но я выжил! Окреп! Обзавелся новыми друзьями в Пустошах! Заручился поддержкой Севера! И вернулся домой!
Народ взвыл одобряюще, заскандировал «Маджуро!», но Лука поднял руку, и все стихли.
— Спасибо вам за поддержку! Принято становиться на колени перед императором, но сейчас будет иначе. Я преклоняю колено перед вашим мужеством! — Маджуро опустился на правое колено, склонив голову и держа руку у сердца. Постоял в ошеломленной тишине, потом, встав, продолжил: — Клянусь, что оправдаю ваше доверие! Но прежде давайте выкурим узурпатора из его норы, где он спрятался от народного гнева!
— Смерть Рецинию!
— Повесить кровопийцу!
— Четвертовать трупоеда!
Лука пообещал восстановить справедливость, а дальше были слова о мире, Пустошах, мутантах, о том, что все равны и отныне никаких войн. Стонущие под гнетом Рециния горожане даже не возражали, когда узнали, что им предстоит жить бок о бок с мутантами и молчаливо разрешили запустить их в город.
— Отныне все разумные, живущие на этой земле от севера до юга, с запада на восток, все! Все — поданные Империи! А значит, на всех распространяются блага и права, но в то же время — закон! К его нарушителям мы будем относиться одинаково независимо от того, аристократ это, преступник, обычный ремесленник, слуга или дите Пустошей!
Закончив, он еще раз склонил голову перед своим народом и чуть не оглох от рева жителей столицы, приветствующих своего императора.
По сигналу Гектора стражники стали стягиваться к спуску со сцены, закрыли Маджуро щитами, огородив от тянущихся рук.
— Оборону держат хорошо если пятьсот гвардейцев, — рассказал Гектор по пути. — Это те, с кем Рециний рос на юге, остальные южане дезертировали. Ждем ваших распоряжений, император.
— Едем во дворец, — распорядился Лука.
Сопровождать Луку отправились Куница, Терант, Даффн и Скю — последние трое могли стрелять из бластера и были нужны на случай непредвиденных обстоятельств.
Поскольку императорский дворец был на другом конце города, на побережье, пришлось взять лошадей, чтобы добраться туда до темноты.
Когда отъехали от центральной площади, люди перестали узнавать Маджуро, народ просто приветствовал мятежников, из окон богатых домов женщины бросали цветы, посылали воздушные поцелуи. Скю уже привык быть человеком, а вот для Даффна, который от уродства избавился недавно, женское внимание было в новинку, он улыбался, как ребенок. Столица застыла в ожидании чуда, и Лука даст это чудо — избавит людей от ненасытного и тщеславного Рециния.
Крики «Смерть узурпатору» доносились отовсюду, даже с балкона храма Пресвятой матери, но чем ближе подъезжали ко дворцу, тем тревожнее становилось на душе. Что же задумал Кросс? Почему еще не проявил себя?
Маджуро склонился к Гектору. Чтобы перекричать ликующую толпу, ему пришлось повысить голос:
— Объявите, что всем приближенным узурпатора — сутки на то, чтобы собрать вещи и покинуть Столицу…
— Сделаем, повелитель! — Гектор поморщился, поковырял пальцем в ухе — усиленный голос чуть не порвал перепонки — потом ударил латным кулаком по груди.