С.9...м. 009 - 31 Января 2026 - Персональный сайт

Главная » » С.9...м. 009

17:22

С.9...м. 009

***

===

Глава 20. Гость из Преисподней

Вчера после Большого круга Агреттон привел Луку в свои владения и отдал на попечение младшим шаманам. Те сняли клеймо донника, и Север снова стал рейдером, с полным правом верховодить. Сегодня же был день жертвоприношения Двурогому. Последний шанс спасти Кору, потому что, если рогатый выберет ее, сестру Лука больше не увидит.
Он рассматривал все варианты. Атаку на дом, где держали невест Двурогого; скрытное проникновение внутрь; перехват тогда, когда девушек поведут на Лобное место… Каждый из планов имел свои плюсы и минусы, но все они сразу же ставили вне закона и самого Севера, и его подчиненных, которые даже не догадывались об истинных мотивах своего лидера. Как бы он объяснил рейду свое желание похитить некую девушку, предназначенную Двурогому? Даже более амбициозная цель — спасти всех пленниц — не вызвала бы понимания. Мутанты пошли за ним не для того, чтобы вытаскивать из неволи девчонок, они готовы были драться за перемены, за лучшую жизнь.
Отбросив все эти идеи, Лука решил подумать еще. Двурогий отберет лишь двух девушек, остальным дадут свободу. Шансы на то, что Кору удастся освободить без боя, больше восьмидесяти процентов! Так что правильнее подождать и посмотреть, кого выберут жрецы, и исходя из этого действовать.
Соратникам пришлось соврать, что штука, плюющая огнем, понадобится, когда Север атакует жрецов. Вернее, если атакует, потому что глобальный план был иным: поучаствовать в Открытом круге, чтобы подмять всех верховодов, собрав огромный отряд, и только после этого вступить в открытое противостояние с трехглавой верхушкой Убежища: жрецами, шаманами и суперами. И то лишь при условии, что те откажутся от идеи Севера пойти на Империю.
Все для себя решив, он проговорил планы, умолчав о спасении Коры, со своими людьми. Оставалось только понять, как скрыть необычную штуку, которая неизбежно привлечет внимание мутантов, бластер.
Для постоянного ношения Скю предложил использовать поясной мешок, в каких люди держали монеты. Размеров они были всяких — чем богаче мутант, тем больше мешок, так что в этом плане Север показался бы прохожим просто очень состоятельным рейдером.
А вот чтобы держать плазмоган всегда на изготовке, требовалась маскировка. В Убежище мутанты редко надевали одежду с рукавами. Хотя, может, такой была местная странная мода — выставлять напоказ оголенные руки, испещренные татуировками или увитые жилами мышц. Во время походов в Пустоши все старались укутаться, чтоб солнце кожу не жгло. В общем, соратники разошлись по Убежищу — кто на базар, кто по лавкам, а кто просто бродить по округе, чтобы присмотреть верхнюю одежду для верховода…
Солнце уже показалось полностью, когда отряд вернулся в съемный дом. Зэ, как обычно, что-то жевал, а Лесси принесла свежих свернутых лепешек с непонятной, но вкусной, обильно перченой мясной начинкой.
— Нашли такое, кароч! — сказал Жаба, протягивая Северу нечто вроде балахона из грязной мешковины, с рукавами. — Забрали у одного донника.
Лука накинул «обнову» и еле сдержал тошноту, от ткани воняло тухлятиной. Но он сдержался и придирчиво осмотрел арийскую кисть, торчавшую из рукава и державшую бластер.
— Ну как?
— Не видно! — сказала Лесси. — А ну, подними руки… Не, больше не надо, спалишься, верховод.
Девушка внимательно его осмотрела и начала поправлять ткань, разглаживать ее, затягивать пояс.
— Ну что, сейчас выдвигаемся или пойдем к началу? — спросил Йогоро.
— Да чего там делать? — спросил Скю. — Там, поди, и нет еще никого.
— Быстро доедаем лепешки и выходим, — отрезал Север. — Надо осмотреться, кинуть вызовы…
— И места получше занять! — поддержал его Сахарок. — А то лучшие расхватают, потом хрен чего разглядишь.
— Ясное дело, биться я в балахоне не могу, так что на месте разденусь и отдам его Лесси. Фразы «я замерз» или «спарился» означают, что балахон мне надо вернуть.
— Поняла, — кивнула Лесси, шепотом проговорила фразы.
Паук, убедившись в том, что все сферы влияние поделены и на ставках особо не заработаешь, потерял интерес к поединкам и пропадал на базаре — приценивался, собирал информацию, он и сейчас там был.
Выдвинулись к Лобному месту. Народ шел в том же направлении, что и рейд Севера: и по одному, и небольшими группками. Из центра Убежища тянуло дымом и ароматом похлебки. Впереди идущая группа узнала Севера, за его спиной зашушукались: «Это ж тот донник… монстр!» Неотрывно в глаза среди мутантов смотреть не принято — могут подумать, что им бросают вызов, потому, когда Север обогнал группу и вперился в верховода, тот потупился.
Жаба рассказал, что никакого плана у организаторов боев, как правило, нет, до самого конца состязаний никто не знает ни расклада сил, ни сколько будет схваток. Если верховод бросает вызов, а его не принимают, он вправе сам выбрать противника.
Половина зрительских мест была свободна, и рейд расположился в третьем нижнем ряду амфитеатра недалеко от прохода. Север к ним не спешил, обошел Лобное место по кругу, чтобы посмотреть, где охрана и как ее много — на случай, если придется вызволять Кору. Затем еще раз пробежался взглядом по зрителям, но девушек, предназначенных в жертву, среди них не было. Стражников он вроде тоже не приметил, либо те маскировались под мирных жителей.
Зрелища должны были длиться до ночи, до самого жертвоприношения, потому Открытый круг начинался не утром, а в полдень.
Из рассказов местных удалось узнать, как проходит состязание: любой верховод, который хочет расширить влияние, выходит в центр арены и толкает речь. Он должен назвать количество людей под своим началом, рассказать о них. Кто соблазнится, может войти в Открытый круг и представить свой отряд. Кто выигрывает, забирает людей. Обычно верховоды бьются не насмерть, достаточно вытолкать или выбросить противника за пределы круга. Проигравший может войти в рейд более сильного верховода на общих основаниях.
Черта с прихлебателями еще не было, зрителей особо тоже, в основном собрались участники со своими группами. Если верховод поставит на кон рейд, где около десяти человек или более, предложение Севера могут счесть неравноценным и отклонить.

Пока народ собирался, Лука околачивался возле кашеваров, слушал, о чем говорят. Болтали не о предстоящем бое и даже не о жертвоприношении, а о том, что новый император собирает армию, дабы ударить по Пустошам и уничтожить мутантов. Одни смеялись, что нормов убьет проклятие Двурогого, другие — что это просто слухи, третьи — что нормы нашли средство, как защититься от проклятия, убегать и прятаться.
Часа два прошло, прежде чем появился Черт в алой шелковой накидке, с блестящими наплечами, в сияющей кирасе, отражающей солнечный свет. На поводке он вел то ли огромного чешуйчатого пса, то ли ящера на длинных ногах, Север мысленно назвал зверя крокодилом. Толпа загомонила, кто-то даже принялся аплодировать стоя, но Черт вскинул руку, успокаивая зрителя. Север к этому моменту уже вернулся к своим.
— Пр-р-риветствую тебя, свободный народ Пустошей! — Черт вскинул руки — зрители взвыли. — Сегодня — Открытый кр-р-руг! Самые сильные, самые отчаянные верховоды будут биться на кулаках у вас на глазах! Никаких луков, никаких ножей и мечей, только честная грубая сила!
— Да!!! — откликнулись зрители.
— Да победит сильнейший! Кто будет первым?
Север поднялся и вскинул руку:
— Север Железный!
Кто-то еще попытался заявиться, но Север его опередил, и Черт повернулся к нему, а его пес-крокодил оскалился и бросился вперед, но короткая цепь его не пустила.
— Разорви меня Двурогий! — воскликнул Черт. — Кого я вижу! Вчерашний донник не только вернул свой рейд, но и желает расширить влияние! Я помню тебя! Мы все помним, да? — Он прокрутился вокруг собственной оси. — Да?!
Толпа взвыла — кто-то восторженно, кто-то, пытаясь Севера освистать.
— Иди же сюда, храбрый воин! — продолжил Черт раскачивать публику.
В несколько прыжков Север спустился на арену, еще раз смерил ее взглядом: ограждение убрали, прочертили круг локтей сорок в диаметре, от черты до первой ступени амфитеатра было в десять раз меньше. Покрытие арены — мелкие рыжие камешки. К Северу тотчас бросился пес-крокодил — Лука сгруппировался, готовый схватить его за горло, но челюсти клацнули возле лица, и зверь-мутант захрипел, его горло передавил ошейник.
Черт оттянул питомца и воскликнул:
— А он смелый, а, народ? — Публика вяло загомонила. — Отчаянный Север! Не дрогнул перед моим Цербером, а приготовился принять бой! Ну ладно… Север, вчера ты был донников, а сегодня уже верховодишь?
— Да, у меня есть люди.
— Шустро! Ну-ка, расскажи о себе, потом о них, о тех, кто входит в твой рейд.
Север ответил усиленным голосом:
— Я простой воин, надираю задницы мародерам, нормам, пустынным тварям. Так должны поступать все, разве нет? И мечтаю освободить Пустоши от гнета Империи.
Подождав, пока зрители перестанут бесноваться, он продолжил:
— Мой рейд небольшой, но, как верно заметил уважаемый Черт, отчаянный! Первым представлю могучего воина Скю! Выйди сюда, друг. — Перекошенный мутант встал рядом, публика засмеялась, и Север продолжил покачал пальцем: — Не-не-не! Не спешите веселиться! Скю силен не мышцами, потому что он не просто воин, а голова, советчик и счетовод!
Смешки стихли, когда Север пригласил Йогоро.
— Силач Йогоро, отрывает башку Пожирателю! — Четырехрукий тоже спустился, принялся колотить себя в грудь всеми руками. Север похлопал его по плечу и указал пальцем на Зэ: — А еще у меня в рейде есть нюхач!
Пока спускался мелкий, толпа бесновалась, видимо, нюхач — особо ценный член команды, и его важность Север недооценивал. Сахарка он представил как талантливого разведчика и кашевара, Жабу — как воина-стратега. Лесси в рейд не включили — если Север проиграет, ее участи не позавидуешь.
Рейдом заинтересовался мутант Шершень — огромный, волосатый, седо-рыжий, напоминающий больше не шершня, а шмеля. Его команда насчитывала шесть человек, в основном воины и целитель, ни нюхача, ни счетовода.
Пока верховод Шершень расхваливал своих, Север разглядывал зрителей, но девушек, предназначенных в жертву, так и не привели.
— Рейды — по местам! — скомандовал Черт, и на арене остались только Север и его противник, скалящий тонкие острые клыки.
— Давай сюда, дрищ, — выкрикивал Шершень комично-тонким голосом, загребая руками.
— Не строй из себя альфа-самца, — хохотнул Север. — Мы-то знаем, у кого именно такой писклявый голос!
— И у кого? — взвизгнул Шершень.
— У того, у кого нет яиц!
Публика взорвалась хохотом, а верховод бросился в атаку, извергая проклятия, замахнулся, со всей дури ударил Севера и затанцевал, баюкая руку, разбитую об усиленный метаморфизмом кожный покров.
Лука напомнил себе, что арийскую руку надо беречь, она не усилена, и попытался вытолкать противника за пределы арены, но Шершень собрался и чуть то же самое не проделал с Севером, пришлось бить в полную силу, но так, чтоб не покалечить. Взяв охнувшего противника за захват, Север придушил его и легко выкинул из круга.
Он поднял руки — толпа зааплодировала, спустились мутанты из нового рейда, столпились в сторонке, на помощь приковылял Скю, и, пока Север говорил ему, как рассаживать новеньких, Черт хвалил его стратегию, обращая внимание на то, как верховод бережно относится к жизням мутантов, а значит, он достойный сын Пустошей, и войти в такой рейд — честь.
Следующим вызов Северу бросил верховод Кувалда. У него был сработанный отряд из десяти мутантов, причем трое были такие огромные, что точно забороли бы Йогоро.
Кувалда представлял собой усиленную копию Скю: тоже перекошенный, но накачанный, особенно его правая непропорционально огромная рука.
— Вы все знаете Кувалду! Один удар — и череп вдребезги! — Мутант поднял ручищу. — На месте Севера я бы поостерегся.
Противник вел себя достойно, не прыгал и не кривлялся, смотрел пристально, ждал, что Север нападет первым, но напрасно. Атака Кувалды была стремительной, Север успел лишь пригнуться, и рука-молот просвистела над головой, а второй удар отбросил его на несколько локтей. Широко улыбаясь, Кувалда прыгнул сверху, но Север ушел перекатом, не давая связать себя борьбой, и отбежал к середине арены.
Кувалда переоценил себя, не учел, что можно победить не силой, а хитростью, например, вытолкать за пределы Круга. Север перенял инициативу и атаковал. Гигант по привычке ударил рукой, но Лука поставил блок. Да, его отбросило, но и Кувалда взревел, повредив руку.
Север налетел на него и, танцуя вокруг, наносил хлесткие удары, надеясь, что тот снова задействует руку. Противник был мощным, но нескладным и неуклюжим — Север ударил его в висок и, пока мутант тряс головой, резким толчком выкинул из Круга. Там Кувалда и остался валяться, а отряд Севера увеличился до двадцати одного человека.

Поврежденное плечо отдавало глухой болью, Север разогнал зрителей, нашел места для новых членов рейда и уселся к своим. Съел кусок мяса, но боль не утихла, а повреждения не исцелялись метаморфизмом. Проклятый
подавитель
!

Пришлось пропустить пять боев. Рейды выставляли небольшие, пять-шесть участников. Скю успокоил, что все равно, если бы против таких верховодов вышел Север, ставку сочли бы неполноценной и не приняли. Причем часть рейда выставлять запрещалось: верховод терял или забирал всех.
Восстанавливаясь, Север все ждал, что приведут Кору, но напрасно. Возможно, девушек готовили к жертвоприношению. Оставалось лишь ждать — сестру и достойного противника.
Наконец нашелся сорвиголова по имени Крюк с рейдом в восемнадцать человек — если не считать хитиновых наростов, вполне человекообразный мутант, только вместо потерянной в бою левой руки — острая железная пика.
Черт объяснил, что в данном случае это не холодное оружие, а часть тела, но никто не осмелился бросить вызов Крюку. Сосчитав до десяти, поднялся Север, заранее уверенный в своей победе, спустился, остановился напротив победно улыбающегося Крюка… И тот вдруг вероломно атаковал, сделав выпад и ударив пикой в живот — Север отпрыгнул. Острие ткнулось в усиленную кожу, чуть ее оцарапав. Крюк крякнул и попятился, больше не атакуя, а двигаясь приставным шагом по середине арены. Еще несколько стремительных атак — и Крюк понял, что козырь не действует. Он пару раз попытался оттянуть Севера к краю арены, чтобы вытолкать, но тот не поддался.
Первый же удар опрокинул Крюка на землю, и он поднял руки, не вставая с колен:
— Все, понял, сдаюсь! Рейд переходит под твое командование полным составом, включая меня. — Держась за живот, бывший верховод встал. — Я, как никто, знаю своих бойцов и пригожусь.
Север кивнул и отправился на место, где опять подкрепился, чтобы метаморфизм выполнял свою работу.
— Эй, красавчик! — окликнула его симпатичная мутантка. — Ты рисковый, а значит, тебя любит удача, да? Поставишь в темную на следующий бой?
— Нет, спасибо, — отмахнулся Север и обратился к подчиненному. — Жаба! Сколько обычно мутантов в рейде, и какой рейд самый большой?
Чешуйчатый закатил глаза, почесал лоб.
— Слышал, что под сотню было. Но так редко, кароч. В среднем десять-пятнадцать рейдеров.
Его ответ дополнил Скю, сидящий через одного:
— Собрать рейд не проблема, но всех трудно прокормить, и начинаются бунты. Да и управлять больше, чем десятком, невозможно.
— Это, кароч, если офицеров толковых нет, — авторитетно добавил Жаба.
— Ты, что ли, в офицеры метишь? — сузил глаза Скю.
Прислушиваться Север не стал, цыкнул, чтобы заткнулись, и переключил внимание на арену.
Только единожды бой шел яростно. Тактика этих противников отличалась: один мутант был огромным и кряжистым, второй — жилистым, длинным и вертким, изводил здоровяка молниеносными жалящими атаками, но не мог пробить защиту. В конце концов длинный получил удар и улетел из круга, победителем Черт объявил здоровяка. Но его противник не согласился с результатом, заревел и пырнул того заточкой, за что Черт спустил на него своего пса-крокодила.
Публика ахнула, почуяв кровь, многие зрители вскочили, чтобы лучше видеть, как зверь рвет человека. Минут пять крокодил жрал, с хрустом дробя кости, а Черт рассказывал, что длинный не прав и нужно уметь проигрывать, а также напоминал, что если вызов рейдера никто не принял, верховод вправе сам выбирать противника.
Два вызова были слабенькими для Севера: верховоды семи и одиннадцати человек. Причем бойцы точно оказались приятелями. Огромный мутант с серьгой в носу, который обязан был выиграть, бездарно слился, а потом сел с недавним противником недалеко от Севера, а Черт и все причастные наварились на ставках.
Когда в круг вразвалочку вышел мускулистый гигант локтей пять в высоту, зрители притихли, а верховоды, сидящие ближе к лестницам, начали спешно покидать места.
Черт рядом с этим великаном напоминал ребенка.
— Кого я вижу! — воскликнул распорядитель. — Сам несокрушимый Голант! Давайте его поприветствуем! Легендарный непобедимый Голант! Кто примет его вызов?
Великан неспешно крутился, купаясь в лучах обожания. Его руки были покрыты татуировками, изображавшими оружие, безволосые грудь и спина — шрамами.
Жаба толкнул Севера в бок и прошептал:
— По-моему, тебе пора валить…
— Нет смельчаков? Измельчал род мутантский? — разорялся Черт.
Пока Север прикинул, сможет ли одолеть гиганта, и пришел к выводу, что нет — тот просто схватит его и выбросит за пределы Круга, — Голант указал на него.
— Выбираю этого выскочку. Кто-то там говорил, что у Шершня нет яиц? Вот и проверим, есть ли они у тебя. Или сразу сдашься?
— Упс, — Жаба втянул голову в плечи.
— Я буду биться, — сказал Север, неторопливо спускаясь на арену.
Сам лихорадочно продумывал стратегию и склонялся к одному: скорость и хитрость, главное не дать себя схватить, а то будет как у длинного и здорового. И держаться середины арены, ни в коем случае не подходить к границе Круга. Ну и выбрать уязвимое место Голанта и попытаться его пробить.
Север остановился напротив противника. Тот на две головы выше, что тяжелее не факт, но у него мышцы, а сила удара зависит от них, а не от иридиевых костей. Как долбанет — сразу из Круга вылетишь.
Уперев руки в боки, Голант сказал:
— Я даже не знаю, уважать тебя или смеяться. Без вариантов же! Но раз ты такой смелый, постараюсь не убивать, и в рейде будешь командиром десятки.
— Хватит трепаться! — заорал Черт. — Деритесь!
Но они не спешили, ходили по кругу, примеряясь. Галант атаковал первым: ударил ногой, Север нанес встречный локтем, его отбросило в сторону, но и мутант взвыл и захромал, повредив мышцу бедра.
Север вскочил, сделал обманный прямой кулаком, подсечку, удар ногой, крюк, отскочил. Все его атаки были Голанту, как слону дробинка. Взъярившись, гигант попер в атаку, оттесняя Севера к границе, а он двигался по кругу приставным шагом.
Осознав свою ошибку, Галант бил вполсилы, чтобы его нельзя было поймать ответным ударом. Голоса зрителей, их выкрики слились в грохочущий рев.
Когда Северу показалось, что противник потерял бдительность, он ударил гиганта в подбородок — тот лишь чуть запрокинул голову, схватил за руку, рванул на себя. Север бил его снова и снова — куда придется, но все без толку. Ему очень не хватало боевых навыков, удары были неуклюжими и не достигали цели.
Галант же вывернул его руку, перехватил вторую, прижал к себе Севера, рассчитывая поднять, но едва оторвал от земли, крякнул и потащил из круга. Стоя у самой границы, попытался вытолкнуть, но Север резко рванулся в сторону и вниз, скользнул между широко расставленных ног противника. От боли затрещали связки выкрученной руки, потемнело в глазах, но Лука умел терпеть боль. Пока массивная туша Голанта разворачивалась, он ударил гиганта под колено и в момент, когда здоровяк подался вперед и потерял равновесие, изо всех сил толкнул в спину.
Голант взмахнул руками, будто пытаясь схватиться за воздух, и рухнул за очерченную линию, взметнув облако пыли.
Зрители ахнули, потом заревели, и удивленные возгласы Черта утонули в многоголосом крике восторга и недоумения. Голант поднялся, отряхнулся, посмотрел вокруг, выругался и сплюнул под ноги. Между Севером и ним встал Черт, держащий крокодила на коротком поводке. Зверюга клацала челюстями, разбрызгивая слюну.
— Все честно, — развел руками Черт. — Голант вышел из Круга, победил Север!
Рука болела не по-человечески, метаморфизм смутными, едва проблескивающими буквами предупреждал о множественных разрывах связок, пот лил градом, но Север нашел в себе силы принять новый рейд.
Он обошел всех новичков, раньше ходивших с Голантом, пожал руки, затем отправился на место, где ликовали его люди. Жаба так прямо танцевал на сиденье, похлопывая своего верховода по спине. Лесси обняла, поцеловала в щеку, повисла на шее.
— Горжусь тем, что пошла с тобой, — шепнула она на ухо.
— Считаешь, верно поступила? — ухмыльнулся Север.
Не ответив, Лесси взяла его за причинное место и мягко сжала. Ее глаза распахнулись:
— И правда железный…
Солнце уже скрылось за крышами домов, с сумерками наступила долгожданная прохлада. Зрители начали расходиться, и перед жертвоприношением Черт пообещал сногсшибательное зрелище, какого не было никогда.
Понемногу боль в связках утихла, Север уже мог шевелить пальцами и поднимать руку. Тем временем наступила ночь, по завершении очередного боя Черт поднял руки и объявил:
— А теперь — главная новость! По решению шаманов Огненная длань будет расформирована! Статус суперов Даффна, Мофаро и Дигоро будет снижен до рейдеров! Есть желающие получить их в свой рейд?
Крики удивления разнеслись по заполнившимся трибунам.
— А как? — выкрикнул кто-то.
— Легко! — усмехнулся Черт. — Победить Даффна! Учитывая, что один на один шансов ни у кого не будет, по распоряжению верховного шамана Агреттона допускается коллективный бой!
Уже знакомый супер с повязкой на глазу вышел в середину арены, скрестив руки на груди, Черт продолжил:
— Мофаро и Дигоро! Смотрите и ужасайтесь! Сейчас у вас есть возможность заполучить их в свой рейд.
— Я принимаю вызов! — заорал мутант позади.
— Нет, мы первые! — гаркнул мощный верховод с двумя головами и тремя руками.
— Вместе будем драться! — взревел третий.
Черт с улыбкой наблюдал за оживлением и никого не останавливал, наоборот, раззадоривал:
— Идите сюда, смельчаки! Все желающие — сюда!
Таковых насчиталось девять — все мощные, угрюмые, закаленные в боях. Иметь суперов в своем отряде — мечта любого верховода. С такими можно не промышлять мелочью в ближних рейдах, а идти на окраины Империи и грабить баронства.
— Одолеете Даффна, будете биться друг с другом. Остаться должен кто-то один. Девять верховодов против супера!
Прикинув шансы на победу, Север поднялся.
— Десять! — его голос перебил гомон толпы.
Он не рисковал рейдом, проиграв, ничего не терял, убить его вряд ли смогут. Слишком велик соблазн заполучить двух суперов под свое крыло.
— Десять безумцев против Даффна!
Север встал позади остальных верховодов. Пока прислужники Черта крепили к первой ступени факелы, мутант с плоским лицом подошел и зашептал:
— Мы тут решили… Короче, валим сперва супера, а дальше — как пойдет.
— Деритесь! — объявил Черт, ретируясь с арены, озаренной светом факелов.
Даффн стоял на месте с обреченным видом, верховоды начали толпиться, кто-то кого-то толкнул, образовалась куча мала, Севера окружили, он ощутил болезненный укол под ребра.
Хрипя, упал мощный мутант, пополз, выплевывая клочья кровавой пены. В глазах Севера потемнело, дышать стало трудно, колени подкосились, он упал на четвереньки и отключился…

Когда в глазах посветлело, Лука увидел на земле блеснувшую иглу, очевидно, с токсином, чуть дальше валялись трупы двух мутантов, самых мощных. Видимо, подлец решил втихаря устранить наиболее опасных. В голове теснились вопросы. Сможет ли подавленный
метаморфизм
справиться с угрозой? Сколько он пробыл без сознания?

Логи мелькали и пропадали, однако способность туго и медленно, но работала. Север знал это точно, потому что ему стало легче, а потом и вовсе все сошло, осталась лишь ватность в конечностях и легкая муть перед глазами.
Подняв голову, он увидел, что бой еще идет. Поднявшись, не спеша направился к месту расправы над Даффном. Супер ревел и мычал, придавленный массой, пытался защитить глаза.
Север огляделся — пока супера колошматила пятерка мутантов, двое отступили и, экономя силы, в стороне ждали, когда все закончится. Север отправил на землю первого, приложив в висок. Второго вырубил с трех ударов.
Изо рта Даффна пошли кровавые пузыри — ему пробили легкое. Север взревел и вклинился в толпу дерущихся, раздавая удары направо и налево.
Мутанты не сразу поняли, что их атаковали в спину, и трое просто подставилось. Двое оставшихся молотили Даффна. Повязка сбилась, лицо его заливала кровь, белела скуловая кость, один глаз вытек.
— Остановиться! — рявкнул Север усиленным голосом.
Мутанты повернулись и, не сговариваясь, ринулись на него, но допустили те же ошибки, что остальные: начали его бить со всей дури, ломая себе кости и дробя суставы. Неожиданная боль выбивала их на доли секунды, но Северу этого хватало. Одного он ударил в нос и вырубил, другого вытолкал из круга.
Оставшись один, он склонился над Даффном. Супер был в сознании, но дышал со свистом и прерывисто.
— Добей, — прохрипел он.
— Ну уж нет, приятель. Ты нам живой нужен, — проговорил Север, взял супера под мышки и поволок к границе Круга, остановился, потому что поле зрения заслонил текст:

Очки Тсоуи: +9. Текущий баланс: 5.

Зафиксирован положительный баланс очков Тсоуи!

Отменены наказания:

— регенерация энергии Колеса замедлена на 1000 %;

— эффективность таланта «Метаморфизм» снижена.

Странник, ты на верном пути!

А вот этот текст проявился четко и ясно, будто и не было никакого подавителя! Лука внутренне заликовал — наконец-то! После расправы над Девяткой, капитанами Берегового братства, баланс ушел в такой минус, что казалось невозможным снова вывести его в плюс. Лука все больше понимал, о какой именно «вселенской гармонии» заботится Тсоуи.
Однако подумать об этом придется позже. Сообразив, что бой завершен, на арену спустился Черт. Попинав ближайшее тело, ведущий боев покачал головой и провозгласил:
— Север Железный — мой герой! Это что-то невероятное! Вы посмотрите, он не стал никого добивать! Даже Даффна! Стой! Куда ты его тащишь? Необязательно его вытаскивать из круга! Объявляю тебя победителем! Эй, Север, стой! Объясни свое решение! Почему сохранил жизнь Даффну? Шаманам это может не понравиться, потому что этот супер накосячил и должен был ответить за это!
Север тащил супера за пределы Круга, чтобы им занялись целители. Услышав призыв Черта, отпустил Даффна, потер руки и огляделся. Рядом маячили проигравшие верховоды, и Север отошел ближе к лестнице — вдруг кто-то из раненых захочет ему отомстить и ударит сзади исподтишка.
Только тогда громогласно объявил:
— Даффн — храбрый воин, и он должен жить, как и каждый из верховодов. Нам нужно победить в грядущей войне с нормами, ведь так? Поэтому важна каждая жизнь, тем более такого славного бойца!
Улыбаясь, Черт обнял Севера, поднял вверх его руку.
— Абсолютный чемпион! Север Железный!
Проводив его до края Круга, Черт взревел:
— Ну что, истинные, почесали кулаки?! А теперь наступило время жертвоприношения!
Грянули десятки барабанов — сначала тихонько, потом наращивая и наращивая звук. Над ареной прокатился протяжный рев горнов, пробирающий до костей. Сердце Севера заколотилось в предвкушении. Медленно поднимаясь по ступеням к своим, он вертел головой в поисках девушек.
Лестниц, ведущих вниз, было три, они делили огромный амфитеатр на равные части. Вереница девушек в белых воздушных платьях спускалась по дальней, впереди шагал Агреттон в алой мантии.
— Лесси, я замерз! — Эта фраза обозначала, что девушке следовало передать ему балахон с рукавами и плазмоган.
Протолкнувшись через зрителей, Лесси отдала ему сверток, Север облачился, не отрывая взгляда от пленниц, но которая из них Кора, разобрать не получалось. Что делать, он тоже не знал, задыхаясь от бессилия и неопределенности.
И тут начало происходить что-то странное: вопль ужаса прокатился по амфитеатру, зрители вскочили разом и ломанулись в проходы. Чтобы его не затоптали, Север в два прыжка преодолел оставшиеся ступени и приземлился на землю арены. Зрители, ничего не соображая, побежали наверх, словно им грозила смерть, началась давка. Черт тоже ломанулся вслед за всеми, отпустив своего крокодила, но зубастая тварь не нападала на людей — пыталась в ужасе удрать. Север озирался и не мог понять, в чем дело, пока не увидел над амфитеатром, на фоне звездного неба, две плоские штуковины, одна из которых медленно спускалась.
На мгновение и его захлестнул страх перед неизведанным, но быстро отпустило — помогли знания Эск`Онегута. На летающей платформе был жрец, порывом ветра откинуло капюшон, и, прежде чем служитель культа вернул его на место, Север разглядел его лицо: правильный овал, белая кожа, светлые волосы волосок к волоску, сияющие синие глаза, черты мягкие, правильные.
Преобразованная рука сжала рукоять бластера, но третье чувство просило не спешить, пойти на контакт и разобраться, что здесь происходит.
Платформа застыла в локте над землей, жрец качнул головой.
— Эй, Север! Вставай рядом. Босс хочет на тебя посмотреть.
— Кто? — переспросил Лука.
Жрец будто его не слышал, вытянул руку, повращал ею, и паника прекратилась, мутанты застыли, кто где стоял, не понимая, что на них нашло. Вздохнув, жрец все же снизошел до ответа:
— Хорош прикидываться, ты все понял. Ты же не отсюда! Двурогий хочет на тебя посмотреть. Ему интересна твоя мутация.

Глава 21. Сопротивление

— Пощадите! — прохрипел гвардеец Урцо.
Кинжал, прижатый к горлу, не давал ему вздохнуть — кто напал на него, Урцо не видел, — но тут в темноте проулка обозначился мощный силуэт, и в предрассветный сумрак выступил Колот Гектор, бывший начальник городской стражи при дворе Маджуро Четвертого. Полный ужаса взгляд Урцо остановился на нем.
— Колот, — взмолился он. — Мы же столько лет вместе служили!
Приоткрылась дверь соседней хижины, оттуда на голоса высунулась востренькая морда пронырливого старика Лоу, исполнявшего обязанности смотрителя потайного логова со времен Игната Свирепого. Он поглядел на Кейна, больше известного простому народу как Куница, тот держал кинжал у горла Урцо. Понял, что все по плану, и исчез, оставив дверь приоткрытой.
Гектор, неотрывно глядящий на Куницу, качнул головой — показал, чтобы не спешил убивать пленника, приблизился к Урцо, всмотрелся в его испуганные глаза и осклабился.
— Как тебе служится у Рециния, Урцо? Много наших ребят повесил? — холодно осведомился Гектор и перечислил имена павших товарищей.
— Я просто выполнял приказы императора! Ты же знаешь, Колот! Мне повезло, что меня простили…
— И назначили на мое место, — хмыкнул Гектор. — Что планируют во дворце?
— Идут на Север! — выпалил Урцо и затараторил: — Для ваших людей никакой угрозы, императору не до вас! Ходят слухи, что Север — только начало. Как приструним северных баронов, двинем в Пустоши!
— Пустоши? — удивился Гектор, почесывая орлиный нос. — Двурогий снял свое проклятие?
— Дядя Колот, дайте я его прирежу? — прорычал Кейн, исполняя роль плохого дознавателя. У Гектора был большой опыт выбивания признаний, а сын его армейского друга Кейн очень хорош в запугивании. — Эта тварь продалась узурпатору, вырезала семьи наших людей, от него даже пахнет дерьмом!
— Да он просто обосрался, — заметил Гектор и повел носом, делая вид, что принюхивается. — Послушай, Урцо, я даю тебе один шанс. Отвечай честно и умрешь быстро. Что задумал Рециний?
Кейн прижал кинжал плотнее к горлу, и из пореза выступила кровь, капли округлели и прочертили по шее две красные дорожки.
— Маджуро жив… — просипел он, боясь лишний раз вздохнуть. — А против проклятия у Рециния скоро будет средство, что защитит армию…
— Тьфу ты, тоже мне новости! — Гектор сплюнул в пыль и растер слюну. — То, что поют об истинном императоре на улицах Столицы, — работа Ли Венсиро. И слухи, что он жив, запустили мы!
— Нет, — прошептал Урцо. — В Пустошах у Рециния есть свои люди, или он добывает информацию как-то еще… Не знаю… Но Маджуро там видели. Сильно похудел, высох, но лицо то же, как две капли!
— Я собственными ушами слышал, как люди Расмуса четвертовали Маджуро! — не поверил Кейн. — Ему отсекли руки и ноги, а труп скормили тварям Пустошей!
Из переулка донесся подозрительный шелест, и Кейн замер, прислушиваясь, а Гектор, собравшийся говорить, захлопнул рот и вытащил меч из ножен. Шумно выдохнул, когда шаги прошелестели мимо.
— И ты ж мне рассказывал, что сам выжил только благодаря благословлению его величества! — заметил Гектор уже шепотом, потирая руки и возвращая меч в ножны. Его глаза блестели. — Да и я был свидетелем чудес, которые творил Маджуро. Так что все возможно. Если император жив, нам нужно с ним как-то связаться! — Он потрепал Урцо по щеке. — Спасибо тебе, крыса. Кончай его.
Не успел он договорить, как Кейн провел лезвием по горлу Урцо и отбросил тело к стене. Булькая кровавыми пузырями, начальник дворцовой стражи Рециния упал лицом вниз, из последних сил пытаясь зажать рану на горле, вздрогнул, обмяк и задергался в агонии. Под ним расползалась черная лужа крови. Кейн наклонился и деловито обтер кинжал об его же одежду.
— Убери здесь, — велел Куница старику Лоу, показавшемуся из-за двери.
Тот засуетился над телом, подхватил его за ноги.
Гектор зашагал в проулок, Кейн, оглядываясь, двинулся следом. Было раннее утро, горожане еще не проснулись, и следовало пройти несколько улиц, а затем из подпола явочного дома ускользнуть по катакомбам, расположенным под городом.
Прежде чем ступить на широкую улицу, залитую засохшими помоями, Кейн накинул на лицо капюшон балахона, в каких обычно ходят южные торговцы, выглянул и сказал:
— Чисто.
Изображая подвыпивших стражников, Кейн и Гектор, обнявшись и прикладываясь к бутылке по очереди, неспешно пересекали улицу. Торопиться было нельзя, а пьяный балагур кому интересен?
Скрипнула дверь, на пороге появилась взлохмаченная женщина, тонкая, как щепка, глянула на проходящих пьяниц, попыталась сойти по деревянным ступенькам, но ноги не держали ее, она оступилась, упала, да так и осталась лежать, ворочаясь, как перевернутый на спину жук. Под лохмотьями просматривался вздувшийся живот — то ли бедолага была беременной, то ли пухла с голоду. А может, все вместе. Только Кейн собрался ей помочь, как вдалеке появились двое патрульных, и Кейна, уже устремившегося к несчастной, обнял Гектор.
— Всем не поможешь, — прошептал бывший начальник городской стражи и добавил: — Это бессмысленно. Но теперь появилась надежда. — Он приложился к горлышку и завопил: — Иде-ет солдат по Пустошам, по незнако-омым по холмам!
— Браво, служивые! — Куница помахал стражникам.
— От же ж, окаянные, — проговорил бородатый, останавливаясь. — В Империи грядет война, а они зенки позаливали! А ну иди сюда!
Холодея, Куница поднял руки, икнул и сел в пыль.
— Нету у нас ничего, зуб даю.
Если начнут искать, чем поживиться, обнаружат меч и кинжал, с которых, наверное, кровь не до конца вытерта. Пока Куница прикидывал, как стражников удобнее резать, молодой напарник схватил бородатого за локоть.
— Это ж южане! Их трогать нельзя. Да и пропили они все. Идем.
Гектор протянул бородатому початую бутылку вина:
— Хорошее… Ик!
Стражники пошли по своим делам, а Кейн и Гектор выбрались из Столицы и направились в бандитское логово.

Кей быстрым шагом двигался впереди. Ненасытный зверь, пробудившийся в его душе и требовавший отмщения, глотнул вражьей крови, но вместо того, чтобы успокоиться, набрался сил и оскалился.
Пригнувшись, Кейн вошел в пещеру, огляделся, а память услужливо подкидывала яркие воспоминания, связанные с этим местом.
Когда-то, кажется, в прошлой жизни, Куница договорился с Игнатом Свирепым, что тот встретится с императором Маджуро, и здесь Кислый, как тогда все называли императора, дрался в Круге с капитанами Игната: Рокканом, Худояром, Керкионом и Отоликом. Роккан сдался, Керкион погиб от рук императора, а после этого от боя отказались и Худояр с Отоликом.
Потом Роккан помог Маджуро встретиться с Девяткой… Вот только пиратских капитанов после той встречи никто не видел.
Кейн стал подручным императора, женихом его фаворитки Коры и… Жизнь резко развернулась, будущее поманило захватывающими дух перспективами, губами любимой женщины, теплом домашнего очага… Казалось, что при поддержке простого народа Маджуро сумеет отразить претензии Рециния на трон. Поездка на Север была важна, но казалась лишь одним из многих этапов на пути к процветанию Империи. А в итоге вышло, что это был конец. И для Маджуро, и для Кейна с Корой.
Их предали. Кейн прекрасно помнил, что напавшие ночью на него и Кору люди барона Расмуса нанесли ему такие раны, после которых не живут. Напротив, мечтают о смерти, об избавлении от боли. Но то, что император был помечен Пресвятой матерью, факт. Одно только исцеление калеки Финна, главы гильдии попрошаек, на Арене, на глазах у всего честного народа, чего стоит! Видимо, такое же чудо случилось и с Кейном.
Когда его выкинули в Пустошах, убежденные в том, что он нежилец, Кейн был в сознании — все слышал, чувствовал и ощущал, как с каждой минутой его раны, скрытые коркой запекшейся крови, затягиваются, как становится легче дышать.
Он восстановился и страдал лишь от зверского голода и жажды. Скорее чутьем, чем знанием, он добрался до мелкой реки, где и напился и наелся, наловив раков. Каждый мальчуган трущоб Столицы умел выискивать этих трупоедов с клешнями — аристократы ими брезговали, но для бедняка вкусное и легкодоступное мясо раков было настоящим спасением.
Как он добирался до Столицы — история отдельная, и Кейн ею не гордился. Пришлось и воровать, и убивать, и грабить. Крал еду и одежду, убивал людей Расмуса, пытаясь выяснить, какая судьба постигла Кору. Грабеж был лишь однажды — когда он остановил повозку джамалайского купца и отобрал ее, чтобы поскорее добраться до Столицы. Не обошлось бы без убийства стражников, но наемники, как оказалось, хорошо знали Куницу и даже сопроводили авторитетного вора в город, прикинувшись теперь уже его охраной.
Захватив трон, Рециний не просто вернул худшие времена, какие были в начале правления Маджуро, но сделал их еще хуже. Мытари императора не только опустошали купеческие склады, перерывали вверх дном дома, отбирали последнее, оставляя семьи без корки хлеба, обрекая на голодную смерть. Рециний словно обезумел, выжимая народ досуха.
Через своих людей Куница узнал, что его названный дядька Колот Гектор собрал под свое крыло бывших приближенных настоящего императора: целителя Юргеаса Ленца, его бывшего помощника, позже управляющего императорской клиникой Керлига, рейка Ли Венсиро, лояльных стражников, а также ныне покойного генерала Хастига. Генерал ожесточенно защищал город в отсутствие императора, но, поняв, что битва безнадежна, чтобы не обрекать горожан на смерть, приказал открыть захватчикам ворота, а сам с надежными людьми скрылся в лесах. Понимал, что пощады не будет.
Остальным соратникам Маджуро удалось скрыться.
Примерно в то же время до них добрался Куница. Кейна встретили как мертвеца — никто и не надеялся, что он выжил на Севере.
— У нас три пути, Кейн, — сказал ему тогда дядя Колот. — Уйти в леса и всю жизнь прятаться, как загнанные звери; убраться из Империи в Пустоши или Джамалайские джунгли, но нам там не выжить. Последний вариант…
— Остаться и бороться! — закончил Куница. — Не забывай, дядя, чем я промышлял всю жизнь. Катакомбы под Столицей — мой второй дом. Если не знаешь, что там да как, сгинешь.
Люди Хастига к разбойникам не присоединились, они работали вторым фронтом: партизанили, грабя линии снабжения Столицы, а излишки продовольствия оставляя местным. Но нашелся среди солдат предатель, сдавший Рецинию место, где прятался Хастиг. Генерала четвертовали на главной площади. Кейн наблюдал за казнью из окна дома своей временной любовницы, а его люди, готовые спасти генерала, сновали в толпе, ожидая сигнала.
Но Рециний был не дурак и пытался выманить соратников Маджуро, чтобы взять их в одном месте. Лояльные ему люди перекрыли все лазейки из города, да и на площади зевак было немного, в основном переодетые южане. Потому все, что позволил себе Куница, — выстрел из лука, оборвавший страдания генерала. Кейн ушел подземным ходом, сцепив челюсти так, что крошились зубы. Он обязательно отомстит…
* * *
Только оказавшись среди своих, Кейн позволил себя открыться. Эмоции, до сих пор сдерживаемые простым вопросом выживания, выплеснулись наружу: боль, отчаяние, гнев и ярость. Он не сомневался, что убийство Маджуро и Коры Расмус совершил по приказу Рециния. А потому решил отомстить обоим, чего бы это ему ни стоило.
Барон был более легкой целью, но Кейн оттуда только вернулся. Раз уж он в Столице, начать стоило с главного виновника. Глашатаи нового императора воспевали Рециния Освободителя, но для всего народа он был не кто иной, как Трупоед.
Последние недели лишенный аристократического звания бывший рейк Ли Венсиро готовил почву: «Маджуро жив!», «Рециний — узурпатор!», «Да вспыхнет пламя народного гнева…» — это было идеей Гектора. Казалось, что Рециний сам решил им помочь, угнетая народ и тем самым облегчая поиск новых рекрутов. Все больше мальчиков, парней и девчонок желали присоединиться к Гектору и свергнуть тирана. Все больше мужей, потерявших дом, и обманутых Рецинием солдат пылали местью.
Гектор и Венсиро думали, что только при поддержке простых людей они скинут императора. Для того и требовалось подогревать народные массы и расшатывать под Рецинием трон — ведь, если жив Маджуро, то у его кузена нет никаких прав на императорство!
Однако Урцо, которого подкараулили у дома любовницы, показал им новый путь.
— Если его величество жив… — задумчиво заговорил Гектор, меряя шагами пещеру. — Нужно помочь ему добраться сюда.
— Сумел ли он выжить среди мутантов? А проклятие Двурогого? — засомневался Кейн. — Даже если он и был жив, то вряд ли дотянул до сегодня.
— Ты плохо знаешь Маджуро, — улыбнулся Гектор. — Этот человек способен на многое!
— Ты уверен, что он человек, дядя? — абсолютно серьезно задался вопросом Кейн. — Я вот не уверен…
— Судя по тому, что рассказывала Кейриния, — усмехнулся Гектор, — самый что ни на есть настоящий.
Бывшая первая фаворитка, успешно выйдя замуж, недолго жила счастливо. Рециний, едва сев на трон, приказал казнить всех бывших приближенных Маджуро Четвертого. Ее мужа, лояльного Маджуро аристократа, повесили. Кейринии удалось сбежать. Она пряталась в борделе (а может, и зарабатывала там на жизнь), пока о ней не сообщили Гектору. Помня о теплых чувствах к ней императора, тот помог женщине и забрал к себе. Жизнь в катакомбах вряд ли была такой же комфортной, как в борделе, зато без риска, что ее узнают и сдадут людям Рециния.
— Как нам выяснить, жив ли он и что с ним? — спросил Гектор. — Проклятие Двурогого убьет любого из нас.
— Бояться надо не только проклятия, — заметил Кейн. — Тамошние твари могут легко сожрать хоть имперскую сотню солдат. Пустоши полны странных и смертельных мест. Одни пустынные черви чего стоят! Ты идешь, горизонт чист, а у тебя под ногами уже открывает пасть червь и вот-вот заглотит вместе с…
— Я знаю, — перебил Гектор. — Ты еще сиську сосал, когда я воевал там. На краю, понятно, но повидать довелось многое…
— Ладно, есть у меня человек, — задумчиво потирая подбородок, сказал Кейн. — Хорек. Мутант, сын Пустошей, был оттуда изгнан их шаманами. Мелкий, мне по колено… В любую щель проникнет! Эх… Не хотелось бы его потерять. Отправлю его с посланием для Маджуро, да с таким, что только его величество поймет, что имеется в виду. Самозванец просто сочтет все написанное бредом.
— А мы сами что? — принялся Гектор рассуждать вслух. — Мобилизуем своих людей? В идеале бы двинуться двумя фронтами: Рециний сцепится с баронами, а мы — в тыл! — воодушевившись, Гектор ударил кулаком по ладони.
— Я бы не стал даже совет созывать. Прежде надо получить подтверждение. Так что дам я задание Хорьку. У него есть почтовый крысоворон, который в силах пережить проклятье Двурогого, ответ придет с ним. Думаю, в течение трех-четырех дней все станет ясно.
— И как Хорек найдет его величество, если тот скрывается или, того хуже, попал в рабство к мутантам?
— По запаху. — Кейн вытащил лоскут шелковой ткани, пропитавшийся запекшейся кровью. — Это то, что осталось от рубахи императора, которой он меня перевязал. Ношу как талисман.

===

Глава 22. Смотрители

Кассиусы Кроссы не входили в число самых влиятельных родов, и даже внутри семьи Кроссов считались неуспешными. О чем говорить, если основным занятием этой ветви рода был присмотр за Съяром, большим островом, населенным генетическими отщепенцами. По сути, острову дали говорящее название, ведь съярами называли носителей ущербного генетического кода.
Когда туда принудительно переселили сотни миллионов съяров, королевская семья Ра’Та’Кантов подняла вопрос об их дальнейшей судьбе на совете ракантов. Учитывая, как много отщепенцев имели друзей и родственников среди нормальных людей, вариант с физическим уничтожением части человечества, пусть и во имя его процветания, не рассматривался.
В прессе тогда писали: «Центр квазиматерика — радиоактивные пустоши, сохранившиеся с древних времен, кишащие мутировавшими зверьми, коим место лишь в кошмарном сне. Переселение туда съяров одновременно и гуманно, и следует идеям естественного отбора. Если съяры выживут и адаптируются, возможно, их потомки вернутся в лоно человечества…»
Однако и пускать на самотек жизнь ущербной колонии было непредусмотрительно. Следовало не только оградить остров от внешнего мира, но и контролировать развитие его обитателей так, чтобы загнать людей в средневековье, их следующим поколениям не полагалось знать о большом мире. К тому же съяры разделились, и к концу первого столетия изоляции в их убогом виде появился подвид — мутанты.
Никто из ракантов не захотел нянчиться со съярами. Сияющая королева Тайра пообещала налоговые преференции, но даже на это никто не польстился. Тогда она просто указала на две семьи, занимавшие худшее положение среди всех, Кроссов и Помпеев, некогда процветавших, но к моменту Великого очищения растерявших былой лоск и влияние. Возразить королеве не посмели, напротив, ее поблагодарили за оказанную честь.
Главы семейств Кроссов и Помпеев встретились и разделили зоны ответственности. Первые взяли на себя немутировавшие окраины Съяра, вторые — немногочисленное население центра, так называемых Пустошей. Разделение было неслучайным. Кроссы специализировались на сырье, а Помпеи увлеклись контролируемыми мутациями в условиях высокой радиации.
Новое дело Кроссы в конце концов сплавили на самую неудачливую ветвь семейства — на Кассиусов, предков Антония, ныне четвертого советника императора Рециния, а до то того — Маджуро Четвертого.
В настоящий момент Антоний мучился головной болью, размышляя о том, как дать сыну Дариусу, единственному и последнему, наилучший старт в жизни? В их мире некоторые могли себе позволить не стареть, а потому даже ракантам позволялось иметь не более одного ребенка.
У каждого раканта, даже у самого бедного, был шанс подняться на вершину общества, для чего следовало успешно пройти годичную Селекцию, проводившуюся среди лучших выпускников Академии. Именно так, просто Академии, потому что все остальные учебные заведения, специализировавшиеся на отдельных направлениях науки, годились лишь для олаков. И только детям ракантов была доступна Академия.
Лучший выпускник любого высшего учебного заведения, аттестованного Высшей королевской комиссией, имел право заявиться в Селекции. Лучший — значит, один. Лишь Академия отправляла на Селекцию тысячу лучших выпускников, то есть почти всех. Однако не каждый использовал этот шанс пробиться в управленческую верхушку человечества, освоившего всю Солнечную систему. Селекция опасна, а с чем ты начнешь год жесточайшего отбора, зависит от твоей позиции в итоговом рейтинге выпускников.

...

***