С.9...м. 008 - 31 Января 2026 - Персональный сайт

Главная » » С.9...м. 008

16:48

С.9...м. 008

***

...

Глава 15. Костегрыз

С наступлением сумерек Убежище ожило. Узкие улочки заполнились его перекошенными, заросшими шерстью и чешуей жителями. Они толкались, дрались друг с другом, горлопанили, а Лука слонялся по базарной площади, надеясь заработать хотя бы на глоток воды, потому что в глазах уже темнело.
Взмыленный торговец мясом, толстый коротконогий мутант, смерив Севера презрительным взглядом, кивнул на окровавленную тушу неведомой твари Пустошей:
— Спустишь в погреб, дам медяк.
Лука с радостью согласился, надеясь во время переноса подпитать себя кровью, но метаморфизм не сработал. Сделав работу, Север слизнул кровь с туши, торговец это заметил и вместо обещанного медяка «наградил» Луку подзатыльником и оскорблениями.
— Вали, днище, пока стражу не кликнул!
Борясь с желанием закинуть в погреб подлого торговца, Лука лишь смерил его выразительным взглядом, отчего тот начал пятиться, вытянув руки:
— Эй, все по понятиям! Ты крови на медяк и выпил!
Поколебавшись, Лука оставил его. Если конфликтовать — выкинут из Убежища, поди потом пробейся к Коре.
И вдруг случилось то, чего он не ожидал. Перед ним на долю мгновения, будто сотканный из сияющих в солнечных лучах пылинок, сформировался текст:

Очки Тсоуи: +1. Текущий баланс: ?8.

Строчка появилась перед глазами и тут же исчезла! Решив было, что метаморфизм вернулся, Север рванул назад к торговцу, сдвинул его и положил руку на шматок мяса на прилавке…
Тщетно. Торговец, вооружаясь коротким клинком, заверещал:
— Стража! Стража!
Север скрылся в толпе. Получается, жрецы отняли у него метаморфизм, но Колесо все еще при нем? Лука даже увидел в этом логику: способность локальная, полученная в этом мире, а вот Колесо странников — нечто большее, как и Тсоуи.
Обрадовавшись, Лука погрузился в рассуждения, гадая, а за что ему дали очко? За то, что помог торговцу? Это вряд ли… Баланс изменился, когда он, в ярости готовый наказать негодяя, нашел в себе силы отступить. Интересно… Большинство очков Тсоуи Лука получал за убийства плохих людей, и только самое первое — за то, что защитил мать от Карима Ковачара, похотливого трактирщика.
Улыбаться, растягивая пересохшие губы, было больно, но Лука не мог сдержать радости: он странник! Все еще, пусть и без метаморфизма!
Чувствуя себя кем-то большим, чем даже местные жрецы и суперы, он уверенно пошел расспрашивать народ о Коре. То есть о девушках, предназначенных Двурогому.
С ним брезговали общаться, чуть что, звали стражу, в него плевали, закидывали камнями, но разум, защищенный осознанием внутреннего превосходства, блокировал все нападки. Лука’Онегут — странник, и он найдет свою сестру!
Это сыграло роль или его уверенность в себе, но в итоге отыскался чумазый мальчуган, который не просто ответил на его вопрос, а довел до нужного квартала.
— Вон там шаманы прячут девок, — сказал пацан, указывая в глубь улицы. — Вона, вишь?
Он указывал на двухэтажное каменное здание к крошечными зарешеченными окнами. Искренне поблагодарив, Лука собрался туда, но мальчик его остановил:
— Куда?! Нельзя тебе по этой улице ходить!
— А тебе?
— Мне можно, я же истинный, — ответил мальчик. — Сеструху мою забрали. Хожу к ней. Стража внутрь не пускает, общаемся с Лизкой через окно.
— У меня тоже там сестра… — задумчиво сказал Лука, оценивающе глядя на стражников. У двери было четверо, и под каждым окном еще по одному. Не справиться. — Как бы с ней свидеться?
— Так это… — пацан замялся. — Деньги если есть, можно договориться. Приведут сюда. Узнать?
— А тебе что?
— Ну, я сразу за твою сеструху и за Лизку поговорю, а? Как твою зовут?
— Кора… Погоди. Ты видишь, кто я?
— Ну донник, и чо? Вы ж отморозки, вам терять нечего…
Намек мальчугана был прозрачен. «Ограбь, убей, укради…»
— Иди договаривайся, — кивнул Лука.
Он встал в сторонке, а пацан подошел к конкретному стражнику, отвел его и, получив ответ, стремглав вернулся обратно.
— Десять золотых за обеих. Приведет по очереди, сначала Лизку, потом Кору. Готов взять вещами или мясом… Только в его смену и перед рассветом.
Договорились встретиться здесь же за час до рассвета. Пацан убежал по своим делам, отказавшись пожать руку. Уже издали он крикнул:
— Дядя, ты ж днище, не дури!
План спасения сестры обрел очертания, но прежде чем идти на охоту, нужно было набраться сил самому. Голова кружилась от обезвоживания, ноги были ватными, а горло таким шершавым, что дыхание вырывалось из него с хрипом. Жрецы Двурогого, отняв метаморфизм, казалось, знали, на какие мучения обрекают чужака.
Север вернулся на рынок. Послонявшись туда-сюда, ощутил пристальный взгляд, огляделся и заметил юркого мутанта в кепке, натянутой по самые глаза, который тотчас затерялся в толпе, но попался еще не раз.
— Эй ты! — крикнули за спиной. — Донник!
Север обернулся: перед ним на полусогнутых ногах стоял тот самый мутант в кепке.
— Жрать-пить хочешь? Дело есть. Идем.
Его лицо напоминало лягушечью морду: огромный безгубый рот, вместо носа — два отверстия, радужные глаза навыкате. Мутант зашагал прочь, но Север не спешил за ним. Тогда коротышка обернулся, задрал кепку, показав такую же, как у Севера, волнистую линию на лбу — клеймо донника.
— Своим надо держаться вместе. Меня Гоком звать. — Он протянул новому знакомому вторую кепку. — Нацепи, не свети клеймо. С дороги!
Расталкивая толкущийся народ, донник повел Севера с базарной площади к повозкам.
— Так что за дело?
— Наши костегрыза видели, тут недалеко, — заговорщицки зашептал мутант, воровато озираясь. — Собираем рейд.
— Что за тварь? — спросил Север.
— Ты чо, костегрыза не видел? У него четыре клешни, мяса много, да и саму тушу можно жрать, не отравишься! Выглядишь здоровым — пригодишься, когда загонять гада будем. Он здоровенный, ух!

— Вода у вас есть? Если выпью, так вообще сильным стану.
— На два глотка, самим мало. — Он кивнул на две телеги, стоящие углом друг к другу. — Проходи, там все наши. С тобой будет пятеро.
— А оружие? — Север обернулся.
В руках Гока блеснул нож, лицо исказилось злобой, и в этот момент Северу на голову накинули мешок, а со всех сторон обрушились удары. Зазвенела сталь клинков, ударяясь об усиленную метаморфизмом кожу. Другой бы уже упал, истекая кровью, но обычные ножи не причиняли Северу вреда.
— Твою мать! Валите его!
Север сорвал с головы мешок, одновременно ударил наугад. Попал, налетчик вскрикнул.
— Ломайте его! — Гок повис на руке Севера.
Всего нападающих было пятеро. Тощий мужик, похоже, обычный человек, кинулся в ноги — Север отбросил его пинком, врезал Гоку в скулу, а потом перехватил руку с кинжалом, сжал пальцы и держал, пока противник не выронил оружие.
— Он железный, вашу мать, — пятясь, пробормотал коротышка с топором. — И как его жрать-то?
— Ты прав, — сказал Север, поднимая кинжал и срывая флягу с пояса Гока. — Я несъедобный.
Арбалетный болт звякнул о лоб Севера, отскочил, не оставив даже синяка. Команда людоедов разбежалась, и только Гок остался. Его било мелкой дрожью.
— Мяса в тебе прилично, крови тоже… — задумчиво произнес Север. — Но, на твое счастье, людей я не ем. Исчезни!
Второй раз приказывать не пришлось, донник тут же, постанывая, испарился. Вспыхнуло и исчезло:

Очки Тсоуи: +1. Текущий баланс: ?7.

Север поболтал трофейной флягой, оценил, что она наполнена на треть, и жадно присосался к горлышку, стараясь не думать о том, что там. Тягучая солоноватая субстанция вызывала рвотный рефлекс. Лука предполагал, что это кровь и еще что-то, но заставлял себя пить.
Опустошив флягу, Север сунул кинжал за пояс и прикрыл грязной изодранной рубахой — чтоб не притягивал взгляды, ведь донник бесправен, и стоит у него появиться чему-нибудь ценному, как это сразу же отберут какие-нибудь сволочи. Стало понятно, почему их так называют, ну а кто они еще? Впрочем, вероломное нападение сыграло на руку, жажда отступила, в голове прояснилось.
Теперь надо было попытаться прирезать какую-нибудь тварь в Пустошах, желательно того самого костегрыза, наесться, продать оставшееся мясо и выкупить Кору. Север натянул кепку на лоб, как это делал Гок, и зашагал к воротам, где дежурили два слоноподобных стражника.
Головной убор сделал свое конспиративное дело, стражники не признали в Севере донника. Один даже проявил заботу:
— Слышь, зря ты на ночь глядя-то! Схарчат!
Север кивнул, поблагодарил и вышел в черноту под небо, усыпанное звездами.
Хорошо хоть ночное зрение никуда не делось. Север растворился во мраке, визжащем, стрекочущем и скрежещущем на разные лады. В каждом звуке оголодавший Лука слышал призыв: «Еда здесь!» И рванул на поиски.
Пойло из фляги не то чтобы напитало его — пить по-прежнему хотелось, но он уже не падал на ходу. Однако по-прежнему был гораздо медленнее пуганных пустынных тварей: они как-то чувствовали его и прятались заранее.
Около часа он бродил по окрестностям, добрался до черных валунов, за которыми чадили лавовые озера, но никого так и не поймал. Он слишком ослаб, стал медлительным и исчерпал накопленные ресурсы.
Выход остался один: притвориться трупом, авось какой-нибудь хищник заинтересуется. Только Север об этом подумал, мелкие камешки под ногами зашевелились — еле успел в сторону отпрыгнуть, как выпросталась тонкая клешня в три локтя, щелкнула у Севера перед носом.
Выхватив кинжал, он отпрыгнул. Из-под земли прямо под ним появились еще три клешни — одна сомкнулась на бедре Севера. Он собрал остатки сил, рубанул по ближайшей, вторую схватил, сжал пальцы, силясь продавить хитин, дернул на себя, и из земли вылезло существо на сотне мелких ножек. Костегрыз? Тело мутанта накрывали две хитиновые пластины, сходящиеся посередине туловища, плоскую голову увенчивали огромные черные жвала, как два серпа.
Север запрыгнул на тварь. Одну клешню он повредил кинжалом, так что та обвисла, вторую держал, третья сомкнулась на талии, четвертая — на груди, не давая как следует работать руками и скользя к шее.
Тогда он принялся сгибать-разгибать в локте прижатую к телу руку, короткими ударами стараясь пробить хитин кинжалом. Приходилось тяжело, клешни стискивали его, и казалось, что даже усиленные кости не выдержат…
Крак! Пробитая насквозь клешня разжалась, и воодушевленный Север усилил напор: перерезал ту, что держала его за пояс. Еще одну крутанул и с хрустом вывихнул. Упав на тварь, Север принялся снова и снова вбивать острие ножа между двух пластин панциря. В конце концов усилия увенчались успехом, из раны потекла кровь.
Север ухватился за края пластин, дернул их в стороны, пытаясь отодвинуть друг от друга и вскрыть панцирь, но сил не хватало. Тварь стрекотала, носилась по ухабам, стараясь стряхнуть Луку, но он вжался в нее, понимая, что сейчас либо она, либо он, и продолжал вскрывать, отделяя одну пластину от другой. Затем согнул правую руку, локоть просунул в щель, положил на выпрямленную левую и навалился всем телом, воспользовавшись конечностью как рычагом. Панцирь твари треснул, с бешеным затихающим стрекотом она дернулась пару раз и издохла.
Адреналиновый всплеск выжег все резервы. Лука вымотался и несколько минут лежал, не в силах шевельнуться.
Похоже, он в одиночку убил того самого костегрыза, о котором говорил Гок.
А еще донник говорил, что у этой твари можно есть тушу, потому Лука ткнулся лицом в раскуроченную спину и принялся хлебать прозрачную кровь, терпкую и тягучую. Костегрыз превосходил Севера по массе примерно вчетверо, и жидкости в нем было предостаточно.
По мере того, как организм насыщался влагой, в голове светлело. Он даже заметил нечто, напоминающее текст, но в этот раз были лишь штрихи, в буквы они почему-то не складывались. Север чувствовал, как крови становится больше, организм усиленно разбирает мясо и строит истощившиеся мышцы, наполняя их силой. До чего же вкусное мясо! Сочное, нежное, разве что кислит так, что обжигает гортань. Первую клешню Север проглотил и не заметил, вторая уже не лезла, и он ел медленно, чтобы организм успевал справляться с питательными веществами.
На миг снова появились нечитаемые символы — перед глазами повис размытый узор, словно тлеющие угли в ночи. Но стоило сосредоточиться, он исчез.
Насытившись, Север лег возле поверженного костегрыза и закрыл глаза.
Тело копило энергию, а разум бушевал: «Нельзя расслабляться! Нужно забрать мясо в Убежище, иначе его растащат хищники!» Беспокоило и то, что с таким трудом полученную добычу могут отобрать мутанты. Причем кто угодно!
Пока Лука думал, что делать, вдалеке из-под земли вырвалось облако пара. Неужели гейзеры? А где гейзеры, там вода! Север схватил две клешни, сунул под мышку и рванул туда.
То ли то был оптический обман, то ли в ночи объекты казались обманчиво близкими, но бежать пришлось куда дольше, чем он предполагал. Снова захотелось пить, перед глазами мигнул и снова исчез нечитаемый текстовый узор…
От неожиданности Север опешил. Не непонятные значки, не символы — именно текст! Что происходит? Организм набирается сил и противодействует штуковине в голове, или тут что-то другое?
Пар из-под земли больше не вырывался, Север продолжал идти вперед, прислушиваясь к собственным ощущениям, и вскоре достиг черных камней, торчащих из земли, будто пальцы. Обогнул нагромождение и разочарованно вздохнул. Тут была не вода, а бурые кипящие лужи, где надувались и лопались пузыри, извергая горькую вонь.
Снова проявился узор, все такой же размытый, но на этот раз не исчез, стал обретать четкость и вдруг сложился в буквы:

Опасность! Зафиксирована враждебная среда!

Обнаружены пары синильной кислоты!

Анализ противодействия…

Север отпрянул, улыбаясь от уха и до уха. Неужели метаморфизм победил ту штуковину? Дело было лишь в топливе?
Бегом вернулся к туше костегрыза и принялся ее разделывать, но слова больше не появлялись — только штрихи, мерцавшие и улетучивающиеся, стоило сфокусировать взгляд. Да что ж такое! Он же ест, насыщается! Или там, возле камней, не было радиации, и часть сил освободилась?
Он посмотрел на тушу, затем вдаль, туда, где был пар, обернулся…

И до него дошло: чем дальше от Убежища, тем слабее
подавитель
. От осознания сердце сорвалось в галоп. Север проверил свое предположение, рванул к гейзерам: текст вернулся! Отбежал еще дальше: метаморфизм просыпался, текст не исчезал!

Напитанный разум заработал четко. Собрав вводные, полученные за последнее время, он выдал решение: продать мясо, выкупить Кору и — бежать отсюда на базу ариев.
Там метаморфизм должен заработать в полную силу, можно взять с мумии образец ткани ария и приказать способности преобразовать кожу на руке так, чтобы плазмоган посчитал Севера своим и подчинился. А дальше… О действии плазмогана Лука имел представление из наследия Эск’Онегута. С таким оружием ему никто не страшен.

...

===

Глава 18. Отмщение

Изначально, как догадывался Лука, мутанты приняли его рассказы про лучшую жизнь просто за пьяный разговор, какие часто случаются среди рейдеров. Выпив крепкого пойла, разморенные хоть и простой, но обильной пищей, мужики готовы на любую авантюру. Именно после таких пьяных разговоров Жаба и пробрался в логово Двурогого, где встретил Аляма и Инвазиона.
Однако после того, как Север выстрелил из плазмогана, мутанты поняли, что их верховод серьезен.
К Рванине пробурился глубинный червь, и, прорвись он, быть беде, но… Выцелив бугрившуюся землю, Север перевел оружие на полсантиметра ниже по ходу движения монстра и выстрелил. Оружие отдалось гулом, всполохом, и огненный плевок в долю секунды достиг цели, в ошметки разметав не только землю, но и червя.
— Клянусь сиськами Пресвятой матери! — воскликнул Йогоро. — Не иначе, сам Двурогий вселился в нашего верховода и его рукой бросил адский огонь!
Фигура Севера, и без того загадочная, для всей Рванины окуталась мистическим флером.
— Ты точно не Истребитель? — требовательно спросил Зэ, ткнувшись в колено Северу.
— Точно, нюхач.
Пьяные разговоры перестали быть таковыми, когда Север велел всем, кто с ним, собираться. От самого первого рейда вызвались идти в Убежище Йогоро, Скю, Жаба и Зэ. По только ей ведомым причинам присоединилась Лесси. Также засобирался Паук — его интересовали бои на Лобном месте и возможность заработать на ставках. Сахарок тоже увязался, пусть и брать его никто не хотел — то ли проникся рассказом о шоколаде, то ли просто понял, что свои, хоть и недолюбливают, но не прибьют.
Путь прошел без приключений, разве что Север еще разок пальнул из бластера, разгоняя стаю пожирателей.
Едва в предрассветных сумерках замаячила стена Убежища, Север вскинул руку, останавливая идущий позади рейд. Оглядевшись, он еще раз повторил план:
— Вы идете первыми. Что говорите страже?
— С Рванины идем, еду несем торговать, — ответил перекошенный Скю, хлопнув длинной рукой по скрипучей тачке, которую всю дорогу тащили по очереди. — Нужны целебные травы, — он принялся загибать пальцы, — свечи, масло для лучин, да и много всякого. А еще у нас нюхач захворал, к жрецам ему надобно.
— Ежели стражники у врат за вход денег попросят — давать, — добавил Йогоро.
— Если много затребуют? — продолжил проверять Север.
— Торговаться будем, — прошелестел Паук, зыркнул на Йогоро. — Быковать нельзя, только договариваться. А я на этом собаку съел!
— Дальше? — Север перевел взгляд на Жабу, и тот зябко повел плечами.
— Обустраиваемся, кароч. Снимаем жилье, остатки мяса солим-вялим, чтоб подольше на базаре околачиваться. Беседы с местными ведем, кароч.
— И главное — что?
— Перекупам цены ломить, — подбоченясь, сказала Лесси. — А местным снижать. Иначе перекупщики все заберут, и не будет причины быть в Убежище. А потом остаемся типа посмотреть бои, за тебя болеть, вести, хм, просветительскую работу с местными.
— Про свет, что ли, будем рассказывать? — удивился Зэ. — А чо, они в темноте разве живут? Свечи ж есть!
— Зэ? — грозно спросил Север. — Что нужно тебе делать?
— Не болтать, — смутился нюхач. — Но я это запросто!
Сахарок все время молчал. Он сделался на удивление тихим и покладистым.
— Тогда идите первыми, я приду позже, — сказал Север. — Не надо им знать, что мы вместе. Найду вас на базаре, договоримся.
Рейд выдвинулся в Убежище. Последним шел Йогоро, запряженный в тачку. Вскоре фигуры растворились в мареве, и, как Лука ни вглядывался, не видел, что происходило у ворот. Но раз рейд не вернулся, значит, их без проблем пропустили.
К Убежищу Север подошел, когда солнце уже поднялось и лежало на вершинах дальних холмов. Ему удалось выследить клыкастого свинообразного зайца, отстрелить ему башку. Разделав тушу, он понес ее с собой.
Ворота были открыты, знакомые стражники проверяли поклажу рейда из трех человек. Север сбавил скорость, подождал, когда проход освободится, проверил платок, чтоб он скрывал клеймо донника, и направился к воротам.
Слоноподобные стражники, Чур и Юр, узнали его, поприветствовали. Он пожал их мозолистые руки, поделился мясом и отправился на базар, где во всю бурлила торговля.
Побродив, нашел своих, первым заметив Паука. Тот крутился возле Лесси, за ладную фигурку и смазливое личико поставленную торговать. Ощутив на себе взгляд, девушка повернулась, кивнула, оставила товар Пауку и зашагала к Северу, вытирая руки о штаны.
— Все по плану, верховод, — сказала она, приблизившись. — Дом сняли на окраине. Ну, как дом — хижину, но большую. Идем, покажу, чтоб ты знал, где нас искать. — Она заразительно зевнула да так и замерла с разинутым ртом, схватила Севера за руку, кивнула за его спину.
Он обернулся: с важным видом между торговых рядов вышагивал Швай.
— Вот гнида! Ну здесь мы его точно призовем к ответу, — зашипела она. — Стой тут, я вернусь.
Девушка метнулась к парочке патрульных, наблюдающих за порядком, горячо им заговорила, указывая на ничего не подозревающего Швая.
Кулаки сжались, так Северу хотелось расквасить рыло мародера и насильника, но он предпочел затеряться в толпе, потому что по местным законам Швай полноправный гражданин, а донник — никто, и трогать истинных ему нельзя.
Стражники вняли, зашагали к ничего не подозревающему Шваю. Один толкнул его и повалил на землю, другой связал руки, вдавив колено в спину. Мародер дернулся пару раз, но сопротивляться не рискнул. Его подняли и повели прочь, а Лесси вернулась, довольная собой.
— Завтра будет суд на Лобном месте. В общем, если найдутся три свидетеля, которые подтвердят его вину, — хана ему! — Лесси сплюнула под ноги и зашагала с торговой площади, Север пошел за ней. — А уж мы всем рейдом обеспечим ему виселицу! Но лучше — колесование, чтобы помучился, гад…
Запомнив, где находится дом рейда, Север отправился на Лобное место.

Вокруг него кишели мутанты, готовясь к самому важному событию года — женщины убирали мусор в амфитеатре-воронке; подростки устанавливали флагштоки между трибун, украшенные разноцветными тряпками; в трех местах готовили место под костры, возле которых ждали своего часа огромные казаны — видимо, будут бесплатно раздавать похлебку. Недалеко от костров из досок и ржавой жести собирали прилавки.
Оставалось найти того, у кого нужно зарегистрироваться на участие. Север трижды обошел воронку амфитеатра и почти отчаялся, но натолкнулся на тщедушного полуголого донника с клеймом на лбу.
— Эй, донник! — Совсем молодой парнишка вздрогнул, втянул голову в плечи, нашел взглядом Севера. — К кому тут подойти насчет Большого круга?
Парень указал на дно амфитеатра и пролепетал:
— Вон, видишь здоровенного мутанта с рогами и лохматой грудью? Это Черт, подойди к нему и спроси. Я у него отмечался.
Спускаясь и перепрыгивая через каменные скамьи, Север думал о том, что все донники — вот такие доходяги: недоедающие и недопивающие, и схватка за лидерство будет напоминать не честный бой, а избиение младенцев. Не сомневаясь в победе, Лука осознавал, что участвовать ему в подобном — бесчестно. Вот только другого выхода подняться в иерархии Пустоши не видел.
Мутант Черт был таким необычным, что Север на пару секунд оторопел. Черные волосы будто бы переползли с загорелой блестящей головы, украшенной парой крученых рогов наподобие бараньих, на грудь и живот. Густая шевелюра на груди была сплетена в длинные, аж до колен, косички. Черт руководил двумя донниками, устанавливающими ограждение между ареной и первым рядом трибун, где, вероятно, расположится местная знать.
Север не окликал мутанта, ждал, пока тот сам не обернется. Черт, хоть и не обернулся, его засек и бросил:
— Кто такой? Чего надо?
— Донник. Заявиться на участие.
— Твой номер двадцать первый. Счету обучен? Запомнишь? — продолжил Черт все так же не глядя, да вдруг как припустится на рабочего: — Вошь ты рукожопая! Кто ж так делает!
Он ринулся к плешивому доннику, отнял у него молоток, замахнулся — рабочий вскинул руку, — но бить не стал, показал, как надо.
— Обучен, — ответил Север.
— Ну так проваливай, двадцать первый… Или нет. Стоять! Ты поздоровее будешь. На! — Черт сунул ему в руки молоток. — Видел как? Прибивай ткань вот такими мелкими гвоздями…
Черт запнулся, узрев нарушения в другом конце арены и, изрыгая проклятия, ринулся туда, надавал тумаков донникам.
Вздохнув, Север приступил. И закончил быстро, за что получил воду и полоску вяленого мяса. Только на этом работа не завершилась.
Пахать пришлось до вечера, потому что донники или не умели, или не хотели, или были не в состоянии от недоедания. Проскользнула мысль, что они экономят силы на завтра, но Север отмахнулся от нее. Он их победил уже сегодня, на этой арене, даже почти не устав.
К своему рейду Север возвращался слегка утомленный, но спокойный. Там у него плазмоган и надежные люди. А завтра все должно решиться в его пользу, только бы жрецы и шаманы не устроили подлость.
* * *
Дрых он как убитый, а на рассвете вместе со своим рейдом, подкрепившись, отправился на Лобное место.
Пока соратники занимали места в полупустом амфитеатре, Север обошел его; и там, где был распят Терант, обнаружил столб с привязанными рейдерами, которым грозил суд. Двое плюс Швай, самый отожранный среди них. «Значит, битвы донников с супером не будет, каждому достанется кто-то из этих трех», — догадался Лука.
Туда-сюда носились потные организаторы. На кострах, распространяя вполне аппетитный запах, готовилось густое варево. Вокруг сновали мальчишки, и один раз Север даже ощутил ручонку в своем кармане, но ловить вора не стал — все равно пусто, деньги у Жабы. Плазмоган хранила Лесси, применять его Север не планировал, но мало ли что случится.
Первые ряды, где собирались богатые мутанты, имеющие власть, от арены отгораживала железная изгородь, которую Север вчера устанавливал. Двадцать с лишним донников толпились в небольшом загоне. По арене, нервно поглядывая вверх, вышагивал Черт в блестящей имперской латной кирасе и шлеме с алыми перьями.
Вниз вели две широкие дороги, вдоль которых выстроились стражники. На взгляд Луки, хорошо помнившего дворцовую стражу Гектора, местные вояки — разномастный сброд, одетый как попало, по большой части в награбленное на границе с Империей.
Напрямую, через ряды, было не спуститься, и Север пошел по ближайшей дороге и занял место в загоне. Там пахло страхом и немытыми телами других донников — тощих, изможденных. Лишь двое из двадцати двух ущербными не выглядели.
Наконец все места арены забились народом. Промаявшись около часа, пока солнце не очертило головы толпящихся, Черт взмахнул руками, и, перекрывая гомон зрителей, донеслась барабанная дробь. Казалось, она лилась отовсюду, на самом деле барабанщики размещались как вверху, так и в самом низу Лобного места.
В голове крутилась мысль, что Лобное место должно находиться на возвышенности, а у мутантов оно почему-то внизу. Может, от поклонения Двурогому у них все так? Чем ближе к огненной преисподней Двурогого, где жарятся грешники, тем лучше?
Барабаны смолкли, и в воцарившейся тишине прогрохотал голос Черта:
— Возрадуйтесь, истинные! Три дня ликования перед Великим подношением. Хэ-э-эй!
— Хэ-э-эй, хэ-э-эй! — грянули зрители.
— Во имя Двурогого, сегодня у нас Большой круг! Бои на Лобном месте! Сперва истинные будут оспаривать права на верховодство. В полдень начнутся бои донников за право драться за звание рейдера! Затем — суд, после чего — финальные бои трех сильнейших донников с осужденными рейдерами! Хэ-э-эй!
Подождав, пока трибуны прекратят бесноваться, Черт взревел:
— Итак! Встр-речайте! На Лобном месте — действующий верховод Шима!
Под рев толпы на арену вышел мутант с непропорционально раскачанным торсом и на коротеньких хлипких ножках.
— Против него встанет Бездна, желающий оспорить лидерство Шимы! Вы можете сделать ставки у наших помощников, которых вы узнаете по золоченым наплечам!
Бездна появился широченной спиной к Северу, потряс ручищами. С виду так обычный, разве что очень сильный человек. Но он повернулся, и Луке, насмотревшемуся в Пустошах всякого, стало не по себе. Это был самый натуральный демон с красной кожей будто после ожога, без носа, с черными глазами и раздвоенной пастью.
Противники потрясали кулаками и крутились вокруг собственной оси, чтоб показать себя зрителями, среди них мелькали силуэты принимающих ставки.
Прозвучал горн, Черт крикнул, припечатывая слова хлопком в ладоши:
— Бейтесь!
Мутанты ринулись друг на друга — Шима молча, а Бездна — выплеснув ряд оскорблений в адрес, похоже, опостылевшего верховода.
Север внимательно наблюдал за дракой. Он поставил бы на Бездну, который выглядел более гармонично развитым. Его фаворит попытался ударить Шиму, но тот пригнулся, оперся на руки, согнув их в локтях, и, крутнувшись, молниеносно ударил обеими ногами Бездну по голени. Мутант по инерции пронесся вперед, но устоял. Шима воспользовался секундным преимуществом и попер на соперника. Тот повернуться не успел, как получил мощнейший удар рукой-кувалдой по ребрам. То ли послышалось, то они хрустнули. Бездна сложился, забулькал, а Шима бросился его добивать, но его оттащили два незнакомых супера, следящие за порядком.
Поверженный мутант уже не встал, с арены его выносили. Рейдеры Шимы поздравляли своего верховода, но как-то без энтузиазма.
Схватки заканчивались быстро, из двадцати боев только единожды бросившему вызов удалось одолеть своего верховода. Молодой и дерзкий мутант так увлекся, что поднял поверженного противника и швырнул в загон с донниками — Север едва успел подхватить захлебывающегося кровью верховода Перевертыша, чтоб он кого-нибудь не пришиб.
Во второй части боев верховоды дрались друг с другом, чтобы увеличить свой рейд за счет чужого. Но тут бои были не столь суровыми, бойцы просто обозначали удары, а результат в конце поединка озвучивал Черт. Завтра такие бои должны продолжиться.
— Зачем они ждут Большого круга, если вызов можно принять когда и где угодно? — мысленно задался вопросом Лука, но, как оказалось, вслух.
— Так здесь безопаснее, — прошамкал старый донник, до того лежавший рядом с закрытыми глазами. — Не до смерти же, как мы…
Солнце, висящее прямо над головой, нещадно жгло, хотелось пить, но донникам вода не полагалась. Трибуны поредели, смотреть представление остались в основном нищие, которым раздавали похлебку.
— Донники номер один и два! — равнодушно объявил Черт, жестом подозвал трехметрового супера, объяснил, что к чему, и поставил вместо себя. — В круг!
— Бейтесь! — рыкнул супер, пока Черт отлучился по своим делам.
Худые истощенные донники бросились друг на друга, скалясь, как голодные псы, видящие в противнике в первую очередь добычу. Они шипели, изрыгали проклятья, но на нормальный удар не осталось сил, и в итоге они сцепились и покатились по земле, пока один не придушил другого.
Исцарапанного мутанта вернули в загон, его соперника вынесли. Возня на арене больше напоминала не бой, а девчачью драку, потому даже нищие разошлись и слонялись по окрестностям или стояли в очереди за едой. Север от скуки изучал трибуны — нашел взглядом Лесси, остальные сели слишком далеко. Зато отлично было видно трех шаманов в первом ряду: Агреттон, мутант с собачьим носом и гривой льва и карлик Кераттон. Жрецы не пришли. Если бы они явились, все разбежались бы в страхе.
Третья пара донников еле держалась на ногах, обменявшись вялыми ударами, противники сцепились, упали и в прямом смысле попытались друг друга загрызть. Зрелище приковало внимание, народ начал стягиваться на места. Но диковатое представление длилось недолго: волосатый мутант оказался сильнее, оторвал от себя лысого, который покусал ему горло, но до артерий не добрался, придушил и сделал то, что не удалось сопернику — уже мертвому мутанту перегрыз горло — зубы у него оказались мелкие и острые. В лицо брызнула кровь, и он с урчанием принялся ее пить.
— Прекратить! — рявкнул Черт, сбегающий по лестнице и жестами показывающий суперу, чтоб уходил. — Это вам не харчевня!
Окровавленный мутант нехотя оторвался от загрызенного и вернулся в стойло. От кровожадного победителя все шарахнулись. Больше всего Север боялся, что ему достанется доходяга, которого толпа потребует забить насмерть, как, почуяв кровь, требовала в остальных поединках.
— Номер двадцать первый, номер двадцать второй, — лениво объявил Черт. — В круг, днища!
— Бейтесь! — в гомоне толпы раздался задорный мальчишеский голос.
Драться пришлось с седым кряжистым мутантом, который, подначивая себя, бил кулаками в грудь и сыпал проклятьями:
— Сюда иди, дно! Я тебя на куски порву и съем!
— Не получится, дед, — улыбнулся Север, облизнув пересохшие губы. — Лучше сразу сдайся, пока я тебе чего-нибудь не сломал!
— Во мне сила Двурогого! Сотру тебя в порошок!
Лука напомнил себе, что правая рука у него преобразована в арийскую, а потому уязвима, и работать надо локтем или кулаком левой.
— Эх… — вздохнул Север. — Ну ладно, давай… стирай.
В ответ мутант заревел и ринулся на него. Приблизившись, замолотил кулаками в грудь Севера — звук был, как если стучать в железный бак. Остановился, глядя на рассаженные костяшки, перевел взгляд на Севера, с замахом ударил ему в челюсть, но Север отбил удар.
Противник запрыгал, баюкая руку, но не угомонился: наскакивал, получал, снова наскакивал, пока Северу это не надоело, и он несильным тычком левой в грудь отправил деда валяться.
Зрители, уже рассевшиеся по местам, наблюдали с любопытством и, когда победитель обозначился, заорали:
— Кончай его! Смерть!
Север отошел от противника, пытающегося подняться, поднял руку и заговорил настолько громко, насколько мог:
— Сыны и дочери Пустошей!
Изумившись, что какой-то донник осмелился с ними заговорить, зрители ошеломленно замолчали.
— Донник я или рейдер, оклеветанный вон тем гадом… — Север указал на столб со Шваем. — Все мы дети Пустошей! Вы требуете убить этого ни в чем неповинного старика-мутанта, как требовали крови до этого, но грядет час, когда каждый будет на счету!
— Что ты несешь, днище? — заорал кто-то из шаманов.
— В Империи власть захватил Рециний. Новый император собирает армию, чтобы очистить Пустоши. Он готовится стереть нас с лица земли! — В этом Север сомневался, но нужно было сплотить слушателей. — И скоро пойдет на Пустоши войной, а вы рвете друг друга. Если не прекратить убивать своих на потеху публики, мы проиграем. Важна жизнь каждого, и без разницы, кто это…
Удивительно, но его слушали с разинутыми ртами, пока Черт не гаркнул:
— Заткнуться и — на место!
Со всех сторон донесся жидкий свист, в Севера полетели камни, огрызки, кости, но радовала мысль, что далеко не все среагировали так. Лука надеялся, что хоть кто-то задумался.
Следующие два боя прошли для него очень быстро. Первый донник сдался сам еще до драки, а второй был настолько изможден, что лег после первого же тычка и больше не вставал.
Когда осталось три донника, началось судилище. Одного за другим приводили рейдеров. Первого обвинили в каннибализме и воровстве, восемь свидетелей это подтвердили, и его выставили против донника с окровавленным лицом — того, который перегрыз горло сотоварищу. Бедолага сложился с двух ударов, а потом и сам разделил участь своего первого противника — ему разорвали горло. Однако публику это не порадовало, в рейдера полетели камни, и суперы его увели. Как объявил Черт, бывшему рейдеру сохранили жизнь, но поставят клеймо донника.
Во второй паре рейдера осудили за мародерство, но и он одолел донника, и даже сохранил статус.
Третьим вывели мордатого Швая. Окатив его презрением, Черт зачитал:
— Обвинение: мародерство, — трибуны взвыли, — насилие над малолетними, — трибуны взревели, отдельные голоса призывали казнить его немедленно, — лжесвидетельство. Есть ли те, кто может подтвердить обвинение?
Вопреки ожиданиям Севера, первыми жаловаться побежали местные, в основном женщины — что насильничал. Вышел торговец, обвинил в грабеже, а потом пришла очередь соратников.
Пока свидетельствовали местные, Швай вяло отгавкивался, а завидев Лесси, так прямо взревел, что его оклеветали, из него посыпались оскорбления, и стоящему сбоку суперу пришлось ткнуть его дубинкой в живот. Говорила девушка тихо, долетали отдельные слова — она подтверждала, что обвиняемый мародерил, резал спящих, бил в спину ослабленным рейдам.
Швай провел в Убежище всего ничего, а жаловались на него дольше, чем на остальных. Севера скрывало ограждение, но когда Швай увидел, кто против него вышел, то аж покачнулся, икнул, повел взглядом по сторонам, выискивая, куда бежать, но везде стояла охрана.
— Кончай его, донник! Убей тварь! — орали с трибун, поддерживая Севера.
Швай не ныл и не просил пощады, стоял молча, катал желваки на скулах.
— Бейтесь! — приказал Черт.
Швай, яростно ревя, бросился на Севера и был встречен одним мощным ударом — кулак с хрустом впечатался в его висок, сминая кости черепа. Мародер и насильник, дернувшись, упал, забился в агонии и затих. Его сразу же унесли.
— Вы это видели? — радостно заорал Черт, подбежал к Северу, поднял его руку. — С одного удара! Этот донник доказал, что достоин стать рейдером, ведь так?
— Так! — взревели трибуны, и снова ему аплодировали стоя.
Скучающий на трибуне верховный шаман Агреттон не выражал ни раздражения, ни радости, словно уже забыл, что не так давно опасался Севера, увидев в нем Истребителя Пустошей.
К ограде арены приблизился пронырливый Зэ, бочонком выкатился к Северу и возбужденно забулькал:
— Все деньги на тебя поставили, верховод! Выиграли!
— А ну свали отсюда! — заорал Черт и пинками выгнал нюхача прочь.
Потом, довольный тем, что бой публике понравился, за руку отвел Севера за ограждение, поставил напротив Агреттона. Приложив руку к сердцу и опустив взгляд, Черт сказал:
— Верховный, этот мутант достоин быть рейдером. Снимите с него клеймо.
Агреттон смерил Севера взглядом, двинул тазом, потеснив соседей.
— А-а-а, ты. Силен, да-а-а, могуч. — Он наклонился и зашептал на ухо гривастому жрецу с собачьим носом. Потом снова обратился к Северу: — Сниму клеймо, как только досмотрю бои. А ты садись, в ногах-то правды нет.
Враждебности в его голосе Север не заметил, и из обрывков разговоров узнал, что поползли слухи о нашествии, которое готовит новый император. Накануне до Агреттона на последнем издыхании добрался шпион шаманов в Империи, сообщил, что Рециний со своей армией выдвинулся из Столицы на север.
Заскучав, верховный шаман Агреттон поднялся и сказал:
— Что ж, идем, рейдер Север. Снимем клеймо.
И они начали подниматься по лестнице наверх, вдоль сытых здоровенных охранников. Север скользил взглядом по лицам, силясь найти своих мутантов, но его внимание привлекла девушка вдалеке, сидевшая среди других девушек в белом, и она подавала знаки…
Кора!
Сердце сорвалось в галоп, как кипятком из ведра окатило, Север помахал ей в ответ, стиснув зубы от бессилия. Вот она, сестренка, которую он так долго искал, но ничего не сделать! Их разделяют десятки людей, и если даже попытается, стражники скрутят. Потому Лука приложил кулак к груди, вытянул руку ладонью вверх…
— Что, уже бабу заприметил? — проворчал Агреттон. — От них одни беды.
…и, не отрывая от Коры взгляда, продолжил подъем. Девушка тоже смотрела на него, пока он не исчез из вида. Узнала ли? Да, он все еще в теле Маджуро, но без грамма жира, поджарый, даже скулы стали такими острыми, что вот-вот пробьют кожу…
И что делать? Действовать по плану или пытаться отбить Кору уже сегодня?

Глава 19. Живой!

В детстве Кора Децисиму любила слушать рассказы матери о Пустошах. Для жителей Империи эти земли были воплощением ада, владений Двурогого, а слухи о творящемся там больше походили на выдумки.
Но все оказалось и правдой, и ложью одновременно. Кора много слышала про зверства мутантов, людоедство и кровавые жертвоприношения и поначалу думала, что ее просто заколют на площади во славу Двурогого, которого нет. Но судя по тому, как ее готовили, кормили и обучали таким вещам, что как вспомнишь — так в краску бросает, Двурогий вполне себе существовал, причем был не монстром, а вполне реальным похотливым мужиком.
Хотя кто их, мутантов, разберет! Может, и монстр, а не мужик, но что похотливый — точно. Кора пыталась расспросить о нем сперва у толстой надсмотрщицы Файны, потом у других девушек, предназначенных в жертву, но ничего вразумительного не услышала. Файна, которую тоже когда-то готовили в невесты Двурогого, говорила, что он явился в багровом сиянии в сопровождении странных блестящих существ, выбрал двух девушек и удалился, так и не вымолвив ни слова.
А те, кого он отверг, тут, в Убежище, и остались. Девки из нормов померли, когда закончилась волшебная мазь, которая защищает от проклятия Двурогого, мутантки — кто пристроился, кто пошел в бордель.
Так что выбор невелик: или в постель Двурогого, кем бы он ни был, или мучительная смерть от его проклятия, убивающего обычных людей в Пустошах. И неизвестно, что хуже. Если Двурогий — зло, то вдруг он душегуб какой? В Пустошах хоть просто сдохнешь, а так… Ее передернуло.
За несколько дней Кора перезнакомилась с девчонками, так же, как она, выбранными шаманами. Мутантки гордились, что им выпало стать невестами божества, а обычные девушки, которых отловили в основном на границе с северными баронствами, плакали каждую ночь. Одна не выдержала позора и ночью удавилась.
У Коры же была цель: выжить любой ценой, чтобы вернуться и отомстить: за брата, за Кейна-Куницу, за то, что с ней делали в доме Расмуса. Она толковая и сильная, прибьется к разбойникам, научится драться и стрелять. Будет тренироваться день и ночь, а потом — выжидать. Год, два, пять, сколько потребуется, чтобы спустить тетиву и увидеть, как острый наконечник входит в глаз Расмуса, убившего всех, кто ей дорог. Она скучала и по погибшему Маджуро, загадочно ставшему ее братом Лукой, и по жениху Кейну, и по оставшейся в Столице маме. Что с ней сейчас?
Притворяясь тихой и послушной девочкой, Кора вдоль и поперек изучила кривой двухэтажный дом, где их держали, планируя сбежать. Ускользнула же она от кровопийцы Ядугары?
Только вот дом целителя не охранялся, как этот. Как выбраться, если днем его охраняют восемь стражников, а еще столько же посменно патрулируют снаружи? Тем более ночью девушек запирают в комнатах по трое, обеспечивая одним на всех ночным горшком, окна забраны железными ставнями, а двери запираются — не улизнуть.
Коре повезло: у нее была одна соседка, горластая и болтливая мутантка Ветка. Она ничем не отличалась бы от обычной девушки, если бы не длинный кошачий хвост. Когда девушка нервничала, тот дергался и бил по полу.
— Послезавтра смотрины, — улыбаясь, потирала руки Ветка. — Или через два дня! Так хочется, чтобы Двурогий выбрал меня!
— А вдруг он тебя сожрет? — остудила ее пыл Кора.
— Не-а, говорят, он тощих любит, — вздохнула Ветка и зыркнула недобро. — Слышала, что тетя Файна рассказывала? О члене Двурогого все бабы мечтают! Всадит, и ты на седьмом небе!
— Ага, — скептически хмыкнула Кора. — И небо в алмазах, мечтай. Сожрет тебя вместе с костями!
Хлопнули ставни, погружая комнату во мрак.
— Или замучает до смерти, — продолжила запугивать соседку Кора в полной темноте. — Вырвет тебе кишки и начнет жевать, а тебе скажет смотреть и не отворачиваться!
— Да нет же, глупая! В жены возьмет!
— Каждый год по несколько жен — не жирно будет? Или у него не один член?
— А может, и не один! — с надеждой в голосе поспорила Ветка. — И чо такого? Может себе позволить! Он же Двурогий!
— Значит, все-таки два члена, — издала смешок Кора. — Просто народ, кто его видел, перепутал, за рога принял!
— Тьфу на тебя! — разозлилась соседка и вдруг оживилась: — Корка, слушай, а ведь завтра нас поведут смотреть бои! Представляешь? Мне тетька Файна сказала… — Она запнулась, заревела: — Еще сказала, что меня… меня… вряд ли… выберут!
— А чего ты тогда…
— Да все сюда хочут! — продолжая реветь, закричала Ветка. — Отожраться, в воде помыться, вшей повывести. Потом домой пойду. Или тетка на работу возьмет к себе, меня будут любить после такого-то обучения! Я-то теперь знаю, как мужчину ублажать! Хоть два у него члена, хоть три, хоть пять! Со всеми управлюсь!
— Фу! — Кора отвернулась, закрыв уши. — Хватит об этом говорить, меня сейчас стошнит!
Ветка, хрюкнув, прочистила нос, Кора навострила уши.
— Погоди… А что за бои? Где они будут?
— Вестимо где! На Лобном месте. Верховоды станут драться, донники между собой — тоже. Суд будет, да много интересного.
«Это шанс на побег!» — промелькнула мысль.
— Долго туда идти? — стараясь скрыть возбуждение, как можно равнодушнее спросила Кора.
— Та не, устать не успеем, рядом это.
Из дома девушек не выпускали, и Кора смутно представляла, что находится вокруг, но подумала, что, если не воспользоваться этим шансом, другого может и не быть. Потому нужно было подготовиться.
Ветка тарахтела о том, как ее будут любить мутанты после школы Файны, а Кора представляла, как завтра сбежит. Да, она одета в длинную белую сорочку и заметна, но если затаиться где-то и пролежать несколько дней, пока пройдет жертвоприношение, потом можно испачкать и разодрать одежду, прикинуться дурочкой — раньше срабатывало и сейчас должно. Только нужно украсть защитную мазь от проклятия Двурогого.
Каждое утром их заводили в комнату, где обучали, что и как нужно потрогать мужчине, чтоб сделать приятно, вот там и хранились склянки с тем самым кремом. Кора заснула, думая об этом, и всю ночь смотрела сны, в которых воровала склянку и сбегала.

Утром вскочила и места себе не находила, так ей хотелось начать действовать. Но первой идти натираться нельзя, нужно в серединке.
Как обычно, там работали две заморенные мутантки. Кора разделась, позволила себя намазать, а потом схватилась за живот и согнулась.
— Ой, брюхом маюсь. Второй день уже. Может, есть какой порошок, чтобы выпить? — Кора покосилась на целых три склянки на столе, и сердце ее забилось часто-пречасто. Она рассчитывала, что мутантка пойдет за порошком к дальней полке.
Так и случилось. Охая, Кора сделала вид, что оперлась на стол, повернулась спиной ко второй работнице и схватила склянку, сжав ее в руке.
Выпив раствор, поблагодарила мутантку и, одеваясь в своей комнате, долго думала, где бы спрятать пузырек. У сорочки карманов не было, иголки с ниткой тоже у нее тоже не имелось, так что Кора сунула склянку за широкий пояс, сделав складки спереди — чтоб бугорок не так бросался в глаза.
При выходе девушкам на ноги надели кандалы, привязали их к длинной веревке, и Кора скрипнула зубами с досады, что не украла еще и нож — так точно не убежишь. Процессия двигалась, лязгая и громыхая, девушки затянули только им известную песню о суровом ветре Пустошей, принесшем весточку о смерти милого, а Кора вертела головой, пытаясь запомнить места, которые сгодились бы для убежища. Особенно ее привлекали четырехэтажные дома-колодцы.
Процессию сопровождало аж два десятка стражников. «Плохо, — подумала Кора. — Даже если вырваться, заметят и догонят…»
К Лобному месту девушки добрались, когда уже шел бой и мутанты на сцене мутузили друг друга. Одна пара сменялась другой, публика требовала больше крови, и Кора совсем заскучала.
Дальше стало еще тоскливее. На арену выпустили каких-то вялых донников, и девушка ерзала, потому что отсидела на каменной ступени зад. Драки начались такие унылые, что народ разошелся кто куда.
Ей же оставалось только смотреть, как мутанты возят друг друга по земле. Объявили очередную пару, и на арене появился седой широкоплечий мутант, а следом вышел высокий очень худой мужчина.
Шагал он уверенно, и что-то в его походке было неуловимо-знакомое, а лицо казалось родным… Кору аж в пот бросило, так отчаянно она пыталась вспомнить, где же его видела. Девушка почему-то не сомневалась, что он победит — чувствовалась в нем сила и уверенность. А вот его противник, коренастый дед, больше бахвалился, девушка чувствовала, что он готов со страху пустить лужу.
Молодой мутант победил, причем легко, даже не вспотел. А когда он заговорил, Кора чуть в обморок не упала, в глазах у нее потемнело!
— …скоро пойдет на нас войной, а вы рвете друг друга, — говорил мужчина. — Если не прекратить убивать своих на потеху публики, мы проиграем. Важна жизнь каждого, и без разницы, кто это…
Это был голос Луки-Маджуро, сильный, спокойный, знакомый до слез. Не удержавшись, она вскочила и помахала, но он не заметил ее.
— Я здесь! Лука-а-а! Я здесь! — кричала она, размахивая руками, пока не получила затрещину от сидящего позади стражника.
Прикусила язык, села, а сердце трепыхалось, как пичуга, рвущаяся на волю.
Каждый раз во время его боев Кора пыталась подать знак — безрезультатно. Но когда он вместе с проклятым жрецом двинулся вверх по лестнице и повернул голову, она вскинула руку, и он увидел ее! И узнал! Поднес кулак к груди, помахал!
Но ничего не сделал. Что тут сделаешь — мутанты вокруг кишмя кишат, всех не убьешь. Но главное, что вот он, братик! Живой!
Она больше не одна, и Лука придумает, как вытащить ее из проклятого борделя.