С.9...м. 006 - 31 Января 2026 - Персональный сайт

Главная » » С.9...м. 006

15:55

С.9...м. 006

***

===

Глава 10. Эхо-скорпион

Мутанты пьянели быстро — то ли генетическая особенность, то ли влияние проклятия Двурогого, а может, кактусовка имела побочный эффект, уж больно развязно рейдеры себя вели. Метаморфизм же сразу нейтрализовывал токсичные вещества, и Север сохранил здравый рассудок
Местные обитатели и без того выглядели чудовищно, а в пьяном виде вообще перестали напоминать людей. Владелец цирка уродов душу продал бы за несколько таких экземпляров. Один из них, четырехгрудая «красавица», которую звали Полли, липла к Жабе, а тот суетливо мял ее прелести, пытаясь охватить необъятное.
Все прочие слушали Скю, который покраснел от выпитого и с заплывшими глазами травил очередную байку:
— Ну, эт, всех нас в детстве пугали мхом-прилипалой, ага? Были мы, короче, вот такими, — он показал расстояние от пола в полтора локтя. — Мелкими. Шарились, значит, вокруг Убежища по руинам, мамку не послушали, далеко заперлись! Как не сожрали — один Двурогий ведает…
— Во-во! — проговорил Йорого, роняя изо рта куски мяса и ловя их второй парой рук. — И не боялись шариться! Не то что щас, мамки у сиськи мелких держат, за ворота выпустить стремаются. И шо за бойцы вырастут?
Все загоготали, набивший утробу Зэ тоже, при этом упав и выпустив из ротовой щели в животе пузырь. Близняшки, Юла и Ула, завизжали в унисон, у Севера аж уши заложило, и он завертел головой, выискивая пути отступления. Судя по всему, его рейд собрался гудеть до утра, а завтра мучиться похмельем.
— Короче, — продолжил Скю, поглаживая толстую мутантку по складочкам на боку, — нашли мы этот мох, и я одного дурачка уболтал его лизнуть!
Все снова зашлись хохотом, только Йогоро замер, разинув рот.
— И че — лизнул? Он же прилипнет!
Последовал второй взрыв смеха, сквозь который поднявшийся Север услышал окончание рассказа Скю:
— Это Жаба был, ха-ха! Мы его отдирали-отдирали, и у него теперь язык раздвоенный!
— Неправда!
Жаба встал, Полли тоже, при этом оба качались. Женщина взяла его за подбородок и проворковала:
— Покажи язычок!
Жаба сразу забыл обиду, продемонстрировал раздвоенный, как у ящерицы, язык, и сразу стал объектом вожделения всех присутствующих дам. Полли, победно оглядев подруг, попыталась поцеловать прекрасного рыцаря, но оба непрочно держались на ногах и рухнули прямо в чан с едой.
Мутанты бросились спасать еду, только Уле и Юле было все равно, они нагло лезли в штаны Северу и уже нашли то, что искали. Однако Луке все это не нравилось. Ему, познавшему первую фаворитку Кейринию и генетически совершенную Гердинию, местные стандарты красоты были, мягко говоря, непонятны. Мягко перехватив за руки обеих, он вытащил шаловливые руки из своих штанов, встал и пророкотал:
— Гуляй, Рванина, я плачу! А верховоду нужно отдохнуть!
Близняшки тоже вскочили, но Север повелительным жестом вернул их на место, проговорив уже тише:
— Выспаться. Одному.
Он изобразил убийственный взгляд — девчонки замерли, вытянулись по струнке — и, переступив через мутанта из рейда Мертвого Глаза, свесившегося со второго яруса и блюющего на дно двора-колодца, направился к лестнице, чтобы порыскать по другим таким же пещерным домам, поискать свободную спальню.
Сегодня он мог за шкирку вышвырнуть обитателя любой приглянувшейся спальни, но Север Милосердный действовал не только кнутом.
От визга, воя и совершенно диких звуков, издаваемых разумными существами, в голове звенело. Кто-то уже совокуплялся, кто-то просто орал от переизбытка чувств, некоторые вяло пытались подраться, отовсюду доносился гогот. Лука поймал себя на мысли, что его жизнь напоминает нескончаемый кошмар, какие снятся при лихорадках.
Вспомнилось, как в детстве отец водил его в зоопарк. О, сколько впечатлений получил мальчик, прикованный к инвалидной коляске! Лука вспомнил, как тогда остановился возле клетки с урсайскими обезьянами, которые, мирно расположившись на поляне, грелись на солнце, выбирали друг у друга блох, жевали перхоть, детеныши боролись в пыли, и все выглядело весьма пасторально. Пока одна обезьяна вдруг не заорала, и тогда в мгновение гвалт поднялся примерно такой же, как здесь сейчас.
Только Север собрался пойти к лестнице, как из недр харчевни донеслось:
— Верхово-о-од! Ик! Железная глотка, тебя не перепьешь! Ты гля, а! — Одноногий Дрыга с трудом передвигался. Широким жестом он обвел весь этаж. — Выбирай лю… ик! Любую! А хошь, можешь мою кровать занять, верховод!
— Спасибо, отец, — нужное обращение само легло на язык. — Но прибереги для себя…
— Слышь… сынок! — встрепенулся владелец харчевни, подняв указательный палец. — А где дочки мои? А, вон они… Непорядок! Щас их к тебе зашлю!
— Завтра! — отрезал Север, сообразив, что прямого отказа Дрыга может и не понять, а оттого оскорбиться — все-таки самое дорогое ему предлагает. — Мне надо отдохнуть, отец.
— Ну да… Ик… Сражался… Ик… Тьфу ты. Долго шел по жаре, выпил. Ну да. Устал. Ходь за мной.
Дрыга передвигался неуверенными прыжками, Север далеко от него не отходил, чтобы успеть подхватить одноногого, но тот довольно бодро поднялся по лестнице, доскакал до соседнего жилого дома, который коробочкой возвышался над поверхностью земли и уходил вниз трехэтажным столбом.
— Тут у нас только верховоды, значит. Крокодила ты завалил, Швай сам свинтил и бродит где-то, жрет за чужой счет, свинюка такая. Короче, свободна хата, заходи и живи всем рейдом.
От открыл скрипучую дверь, приглашая войти, дал лучину и подмигнул:
— Может, девчонок, а? Или одну?
Север мотнул головой, открыл ближайшую спальню, рухнул на вонючий матрас, в котором наверняка водились клопы или что похуже, и сразу же отрубился.
Но поспать ему не дали. В слух ввинтился полный отчаянья тонкий женский крик. Это уже точно было не пьяное веселье, а его последствия, похоже, предстояло завтра устроить показательную порку.
Злой, как Двурогий, Север выскочил из спальни на улицу.

Все уже дрыхли, лишь многоголосый храп нарушал тишину. Посреди двора у валуна напротив друг друга стояли двое: здоровенный детина с двумя тесаками и тщедушный согбенный мутант с топором, луна светила им на макушки, и лиц было не разобрать.
— Папа, не надо! — Валун шевельнулся, и Север разглядел лежащую на земле девочку. До того она лежала неподвижно. — Папочка!
Поднявшись, она проковыляла к тщедушному, но тот оттолкнул:
— Иди домой, Мышка!
Она упала, схватив его за ноги:
— Не надо! Он тебя убьет. Папа!
— Ну да че ты, Балбес, — проговорил здоровяк знакомым голосом. — Да пусть спасибо скажет, что ее реальный мужик поимел, а не чмошник какой. Гы-гы!
Подойдя ближе, Север узнал в здоровяке свинорылого Швая, тот покосился, но убегать не стал, а зря. Злость захлестнула Луку, он метнулся к Шваю, схватил его за горло, поднял. Свинорылый вспомнил предыдущее сражение и сразу же обмяк, изображая тряпочку, только крякал, видимо, пытаясь как-то оправдаться. Северу хотелось сомкнуть пальцы на горле, чтобы Швай издох, но он сдержался. Требовалась показательная порка. Да и совокупная память императора Маджуро и Эск`Онегута говорила, что правильнее казнить его в назидание, чтобы остальным неповадно было беспредельничать.
— Спасибо, Север Милосердный! — всхлипывая, проговорила девочка.
Тщедушный Балбес, защищавший невинность дочери, обернулся, опустил топор, девочка встала, на вид ей было не больше двенадцати.
— Приведи смотрящего, — обратился Север к нему.
— Так ты здесь главный, — развел руками Балбес.
Швай уже вырубился, но еще дышал, и Север бросил к ногам его обмякшую тушу. Балбес заковылял к харчевне, где визжали и хохотали уже не так яростно, Лука глянул на светлеющий горизонт, обезоружил Швая и веревкой, сдернутой с его же пояса, связал руки у мутанта за спиной. Все это время девочка стояла неподвижно, обхватив себя за плечи.
— Ты можешь идти, Мышка, — сказал Север, не глядя на нее, потому что, стоило бросить взгляд на ее тощее тельце, хотелось размозжить Шваю череп. — То, что произошло, лучше оставить в тайне.
Девочка фыркнула:
— Такое не скроешь, да и всем все равно.
Если в Империи соблюдалась хотя бы видимость благочестия, то тут главенствовали инстинкты и право сильного, так что порядок предстояло наводить очень и очень долго. Сегодня нужно сделать первый шаг, причем обитатели Рванины сами должны вынести приговор Шваю, а тот — попытаться оправдаться.
Вполне уверенно прискакал Дрыга, приполз Паук, пошатываясь, приковылял Йогоро и еще несколько местных. Когда начали собираться мутанты, девочка исчезла как не бывало. Узнав о том, что произошло, мутанты налетели на Швая всей толпой, начали пинать, но Север произнес усиленным голосом:
— Прекратить! Заприте его, завтра в полдень состоится суд.
— Точняк! — проорал Швай. — Я ниче такого не… Ах ты гнида!
— Завтра он должен быть в сознании, — проговорил Север, намекая на то, что не возражает против того, чтоб мутанты немного наказали его сами. — Если сдохнет, судить будут уже вас.
Мутанты поволокли Швая в сторону, противоположную жилищу Севера, а он вернулся в свою постель и проспал почти до обеда. Когда столько всего обрушивается, даже метаморфизм нуждается в отдыхе.
Проснулся от того, что солнце светило в лицо. Сперва он услышал доносящийся со всех сторон храп, сип, свист, потом открыл глаза. В комнате были четыре грубо сколоченные лежанки с матрасами, набитыми чем-то мягким. На кровати, стоявшей рядом с Севером, клокотал Йогоро, обнимая близняшку. Дальше валялся Скю со складчатой толстухой. Последнюю кровать занимал Жаба с четырехгрудой Полли. Причем все девицы были голыми.
Зэ спал прямо на полу, свистя ротовой щелью.
Двор страдал от похмелья: отовсюду доносились стоны, слышалось злобное бормотание, мутанты передвигались, как восставшие мертвецы.
Специально для Швая соорудили позорный столб, вокруг которого кривлялись перекошенные детишки, бросающие в свинорылого мелкие камни и куски дерьма.
Паук образовался будто ниоткуда, ткнул в Севера пальцем и вкрадчиво проговорил:
— Часик в радость, любезный! Уже скоро обед, люди ждут казни.
— Думаешь, его приговорят к смерти?
— Таки да! — радостно закивал Паук. — Много нашей крови выпил.
Север спустился в харчевню, где близняшка, то ли Юла, то ли Ула, с перекошенным после вчерашнего лицом предлагала какое-то мясо. Не уточняя, что это, дабы не портить аппетит, Север позавтракал. Мог бы просто впитать метаморфизмом, но, во-первых, использование способности требовало более ценной неорганической энергии Колеса, а во-вторых, больше времени.
Закончив насыщаться «органическими источниками энергии», он поднялся к столбу.
Толпа сползалась медленно, мутанты напоминали сонных мух перед дождем. Они все время зевали, некоторые не могли стоять и сели. Мутанты из самого первого поглощенного рейда, где верховодил покойный Гекко, явились в полном составе, даже Сахарок нарисовался. Всего собралось больше пятидесяти человек, считая подростков. Среди них, ссутулившись, стояла и заплаканная Мышка.
Север хлопнул в ладоши, чтобы все смолкли и слушали. Сурово оглядев всех, проговорил так громко, чтобы все услышали:
— Жители Рванины! Этой ночью Швай совершил насилие над ребенком! Над кем именно, говорить не буду…
— Да мы знаем, в курсе уже! — выкрикнула Полли. — Мышку он оприходовал, гад, дочь Балбеса! Нормальных баб ему уже мало, на детей потянуло!
— Ну, раз все в курсе… Короче! Швай обесчестил малолетнюю дочь Балбеса… — заговорил он, но его перебил обвиняемый:
— До шо ты мелешь, «обесчестил», она сама жопой крутила, глазки строила! — взвизгнул Швай.
— Неправда, — пискнула Мышка, по местным меркам она была красивой: ну подумаешь, лоб слишком выпуклый, и сквозь жидкие волосенки вены на голове просвечивают, — я ходила в харчевню. Ну, вдруг перепадет чего. Он меня схватил, закрыл рот и… и…
— Достаточно! — Север вскинул руку и посмотрел на Швая. — Что скажешь?
— Не так все было! Она сама…
— Ой, да не звезди, фуфлыжник, — донеслось из толпы, — знаем мы тебя.
Север обратился к собравшимся:
— У кого-то есть слово «за» или «против»?
— У меня! — Паук пополз к Северу, вокруг которого собрались жители, встал на задние конечности, чтоб казаться выше, направил палец на Швая: — Вымогал, запугивал. И в общей сложности нанес ущерба на… — он водрузил на нос треснувшие очки и принялся разворачивать листок, чтобы зачитать цифру, но тут раздался свист, и, видимо, его конкурент крикнул:
— Вот старый крохобор! Свали!
— Да, свали, жлобяра!
Север проговорил:
— Воровство и вымогательство — тоже преступления, и после казни мы пропишем закон относительно того, что делать можно, а чего нельзя, чтобы каждый из вас чувствовал себя в безопасности.
— Включая женщин! — предложила Полли.
— Конечно, — кивнул Север.
Четырехгрудая вышла из толпы с обвинениями, протопала к Шваю и проорала, брызжа слюной, ему в лицо:
— Понял, рыло твое свиное? Спрашивать надо!
— Размечталась! — фыркнул Швай. — Свиноматка!
— Скотина! — оскорбилась Полли и плюнула. — Тьфу на тебя! И еще раз тьфу! А то, понимаешь, зажмет в углу — и попробуй не дай. И задаром, а плохо будешь стараться — поколотит. Хоть бы раз еды принес! Тьфу!
Женщины загомонили — много нашлось обиженных на Швая, — и Север поднял руку, призывая к порядку:
— Достаточно, я понял. Еще обвинения?
Вперед выступила Лесси. Эта мутантка вчера намеревалась драться в Кругу с Севером, но в последний момент отказалась. Девушка не плевалась и не брызгала ядом, говорила холодно, как и подобает бойцу:
— Он беспредельщик. Когда мы стараемся вынести каждого раненого, своих-то бросать негоже, этот, — она указала на Швая, даже не глядя на него, — в спину бьет и оружие забирает.
— Это называется мародерством и должно караться смертью без суда и следствия! Итак, все пострадавшие высказались?
Вскоре Север понял, что допустил ошибку — не столько высказаться, сколько пожаловаться на свою тяжелую долю захотелось всем: и мужчинам, и женщинам. Обиды хлынули потоком, и даже палящее солнце не прогоняло мутантов в тень. Когда посыпались жалобы друг на друга, Север громогласно рявкнул:
— Тихо!
Рев, усиленный метаморфизмом, напугал и заставил всех заткнуться. На верховода теперь смотрели с удвоенным уважением.
— Дело рассмотрено, — уже спокойнее заговорил Север. — Обвиняемый приговаривается к смерти! Через отсечение головы!
— Да! — радостно взревела толпа. — Срубить башку мерзавцу!
Ошалевший Швай, уронив челюсть, окидывал собратьев бегающим взглядом и хрюкал. Ноги его подкосились, и он обвис на столбе.
Вперед выступил Балбес, отец пострадавшей девочки:
— Верховод, позволь мне!
— Добро, — кивнул Север.
Йогоро и Жаба отправились отвязывать Швая, отец девочки несколько раз взмахнул топором, имитируя удар, при этом орудие убийства он держал в руках вполне уверенно.
Насильник был примотан к столбу за ноги и руки. Но тут Север не проследил за своими бойцами, и те ошиблись: разрезали веревку на руках, и Швай, недолго думая, ударил Жабу, который тотчас упал, выхватил у Йогоро тесак, пырнул его в живот, освободил ноги и с диким ревом бросился в толпу.
— Остановить! — рявкнул Север, метнулся к Йогоро, чтобы его вылечить и заодно нейтрализовать продукты распада, делающие похмельных мутантов медленными и тупящими.
И лишь потом обернулся, уверенный, что Швая скрутили. Каково же было удивление, когда он увидел, что свинорылый прорвался сквозь толпу и сейчас перепрыгивал через забор, сложенный из камня и утыканный поверху шипами, пиками, осколками битого стекла.
Повторять его подвиг никто не стал, вооруженные мутанты, взбодрившись от похмелья, ломанулись в ворота. Ободряя их, засвистел дозорный.
Закончив с Йогоро, Север перемахнул через забор и рванул за Шваем.
— Не уйдет, у нас нюхач! — донеслось в спину.
— Всем вернуться, я сам!
Фигура Швая мелькнула на склоне и исчезла за холмом, Север рванул за ним, рассчитывая быстро догнать. Расстояние неумолимо сокращалось, мутант оборачивался и выжимал все что мог, предпочитая сдохнуть от жары, лишь бы не от рук собрата.
Масса мешала, ноги проваливались, но Север все равно догонял. Казалось, от его поступи сотрясается земля. Но был и неприятный момент: усиливалась радиация, о чем постоянно предупреждал метаморфизм.
Когда до Швая оставалось локтей двадцать, Север понял, что земля трясется не от его поступи. Что-то ударило снизу, его откинуло назад, и из-под ног вместе с тучей пыли, камнями и корнями вырвалась туша насекомого размером с двухэтажный дом. Не успел Север распознать, что это, из пылевого облака к нему метнулась гигантская клешня. Клац — ножницы сомкнулись на талии, стало нечем дышать, сплющились внутренности, и его вознесло над землей. Будь он обычным человеком, его перерезало бы пополам, но усиленный скелет и кожа выдержали.
Хуже другое: от твари, а Север догадался, что это эхо-скорпион, ужасно фонило радиацией, метаморфизм едва успевал с ней справляться, неумолимо расходуя накопленные ресурсы.
Промедление могло закончиться плохо, и Север превратил обе руки в клинки с мономолекулярными лезвиями. Взмах — и клешня скорпиона разрублена пополам. Еще — и он свободен.
Скорпион застрекотал так громко, что Север на доли секунды оглох. Рядом ударил хвост с острой пикой, истекающей ядом. Прыгнув к ней, Север нанес удар клинком, но лишь зацепил кончик. Скорпион отбежал от мелкой, но такой кусачей жертвы и, вопреки ожиданиям, не зарылся под землю, а устремился к Рванине. Похоже, почуял обилие свежей плоти.
Север метнул в него камень, затопал, надеясь, что тот вернется на вибрацию, понял, что ничего не получится, и бросился вдогонку, позволив Шваю уйти.
Тварь передвигалась быстро и бесшумно. Чудовищного эхо-скорпиона заметили в поселении, поднялся гвалт, дозорный затрубил в рог, командуя общий сбор.
Сбегая по холму, Север видел, как к скорпиону поворачиваются гигантские арбалеты на стенах, летят стрелы размером с копья и отскакивают от бронированного панциря.
Ударом целой клешни скорпион разворотил защитную стену, снес дозорную вышку и арбалеты и ворвался в поселение. Оттуда раздались визг и крики раненых. Север удвоил усилия, отмечая, что ресурса у метаморфизма осталось всего ничего — обильно сыпались логи об огромных дозах нейтрализуемой радиации.
Запрыгнув на стену, Север сиганул на спину эхо-скорпиона, который в этот момент отправлял в пасть зажатого в клешне мутанта, вырастил алебарду, собираясь раскроить чудовище надвое, но монстр был просто огромным — Север будто сидел на каменной крыше дома, и метаморфизма хватило лишь на то, чтобы разрезать панцирь наполовину.
Скорпион закрутился на месте, пытаясь сбросить наездника, и от боли забыл о том, что собирался поесть, теперь цель у него была одна — Север, а тому требовалось лишь удержаться. Благо хитин был шероховатым, и Лука успешно цеплялся усиленными пальцами, пока его швыряло из стороны в сторону.
Мутанты кололи скорпиона пиками, резали тесаками. Даже женщины, вооружившись чем придётся, бросались на тварь в самоубийственных атаках.
— Надо перебить ему ноги!
Север узнал голос Жабы и крикнул:
— Валите, прячьтесь!
— Хера, — отозвался кто-то незнакомый, — он не уйдет, пока всех не…
Север скосил глаза и увидел, что на говорившего попала капля яда, он позеленел, схватился за горло и начал задыхаться.
Капли отравы зеленели повсюду и, казалось, светились.
— Коснешься — подохнешь! — крикнули в толпе.
Мутанты бегали вокруг скорпиона группами по пять-восемь человек и по команде одновременно били по ногам, которых было шесть, чтобы скорпион хотя бы охромел.
Опасность мгновенно выветрила остатки алкоголя, и мутанты действовали грамотно и слаженно.
Север несколько раз ударил в панцирь и понял, что без метаморфизма его не пробить. Мало того, радиация была такая, что едва хватало сил на ее нейтрализацию. Нужно было найти уязвимое место. Еще с детства он помнил, что насекомые плохо убиваются. Их можно разорвать пополам, но они продолжают жить, потому нужно повредить что-то важное, например, ослепить и снести башку. Без головы он проживет какое-то время, но потом все равно издохнет. Хорошо, что поврежденный ядовитый хвост тварь не использовала, чтобы ненароком не сломать, а только брызгала ядом.
Лука пополз вперед, к голове. Каков же был сюрприз, когда память предыдущих жильцов этого тела подсказала, что глаз у скорпиона не два, как у мухи, а больше. К этому моменту Север уже добрался до первой пары, увенчивающей верхушку плоской головы, вырвал оба и, одной рукой держась на глазницу, второй начал методично долбить панцирь, который здесь был гораздо мягче и пробивался с третьего удара.
Скорпион занервничал, крутанулся, и Севера отбросило к самой морде, он едва успел вцепиться в роговой нарост, распластался прямо над распахнутой пастью.
Если угодит туда, а слизь скорпиона ядовита, он не выживет… Метаморфизм!
Север принялся интенсивно поглощать панцирь, мягкие ткани скорпиона, но этого едва хватало, чтобы бороться с радиацией — недоставало энергии Колеса. И все же разрушение головы твари шло неотвратимо. Скорпион верещал, крутился на месте, превращая в груду развалин стену и строения, но в конце концов до него дошло, что плохо ему в этом конкретном месте, и монстр ринулся прочь.
Лука спрыгнул с его спины и распластался на земле, думая о том, что, если тварь вернется, им наступит конец. Но нет, с бешеным стрекотом эхо-скорпион, прихрамывая, побежал на холм, спустился с другой его стороны и скрылся.
Некоторое время Север пролежал под палящим солнцем, не в силах двигаться, а потом из убежищ начали выползать мутанты, которые и помогли ему подняться.
Вырубаясь от переутомления, он смутно помнил, как с их помощью добрался до своей спальни, где тотчас упал и вырубился, а когда очнулся, увидел над собой смутно знакомое женское лицо, как ни странно, довольно симпатичное.
— Ты кто?
Она улыбнулась.
— Не помнишь? Лесси…
— А, да… Верховод?
— Теперь уже нет. Ты мой верховод, Север, — улыбнулась она.
Лесси встала, отошла к окну, и Север залюбовался ее мышечным рельефом, складывающимся в кружащие голову формы. «Выздоравливаю, раз на женщин засматриваюсь», — подумал Север. Лесси больше всех местных была похожа на норма. И на женщину.
— Сколько я был в отключке?
— Так дня два, — ответила она. — И не реагировал ни на что! Мы уж, грешным делом, подумали, что тебе конец — раны на тебе были такие, что с ними не живут. Ан нет, гляди ж ты — все затянулось!
— На мне все быстро заживает, — согласился Север.
— Но я вот чего не пойму… Почему ты вернулся? — спросила она. — Мог ведь остаться в холмах и не пострадал бы.
— Мутанты своих не бросают. Тут моя се… — он осекся. — Здесь мой рейд. Кстати, что с потерями? Разрушения?
— Странный ты. У Рванины давно не было хорошего верховода. Можешь встать? Идем.
Север свесил ноги с кровати, натянул штаны и, щурясь на ярком солнце, поднялся во двор. Наземные строения были разрушены, сейчас их возводили заново все оставшиеся в живых мутанты. Бывший рейд Гекко работал вместе: Жаба подавал камни Скю, тот — Йогоро, а четырехрукий здоровяк укладывал, уже пять рядов стены было возведено. Сахарок что-то мешал в огромной бочке, очевидно, раствор для лучшей сцепки камней.
Первым Севера заметил Зэ, от которого толку в строительстве было немного, и он просто околачивался рядом.
— Верховод очнулся! — радостно объявил он, и по лицам мутантов Север понял, что они не просто рады, а счастливы его видеть.
Стену отремонтировали в первую очередь, теперь возводили наземные постройки, женщины и дети отчищали остатки смертоносного яда.
Возглас Зэ заставил их отложить дела. Все завертели головами и, заметив Севера, зашептались.
— Восемнадцать человек полегло, — отчиталась Лесси. — Тринадцать мужчин, четыре женщины, ребенок. Яла, Кори… Если бы не ты, все погибли бы. Эхо-скорпионы видят не глазами, он никого бы не отпустил живым.
— Радость-то! — закричала Полли. — Верховод очухался!
Все ринулись навстречу главарю, потому не сразу разобрали крик дозорного на уже новой вышке. А когда расслышали, было уже поздно.
С лязгом хлипкие ворота слетели с петель, и во двор вошла троица, при виде которой обитатели Рванины притихли, втянув головы в плечи.
Первым шагал огромный детина локтей эдак в пять ростом — просто гора мышц, раздвоенная губа, нитка слюны до подбородка. На нем были только штаны, кожа казалась землистой, а на месте суставов торчали роговые шиповатые наросты. Два глаза обычных, но косят, третий на переносице закрыт черной повязкой, очевидно, выбит.
Двое других пришедших — тоже горы мышц. Один четырехногий, с человеческим торсом на медвежьем тулове, второй — с руками длиннее роста, передвигался он, опираясь на кулаки.
Впереди идущий урод с раздвоенной губой остановился и проговорил, слегка шепелявя:
— Кто здесь Север? — судя по невнятности речи, трансформированным у него было еще и небо.
— А кто спрашивает? — прохрипел Север в ответ.
Мутанты зашушукались за спиной, послышалось свистящее: «Рехнулся», «Это ж суперы!»…
Север насторожился, на всякий случай приготовившись принять бой.
И с огорчением отметил, что энергии Колеса нет, все истрачено на бой с эхо-скорпионом и восстановление. На что способны суперы, и стоит ли их опасаться? Оказалось, стоит.
— С тобой, слизняк, говорит Огненная длань!
С грохотом все мутанты рухнули на колени.

Глава 11. Рога Двурогого

Гигантский мутант с черной повязкой между глаз ленивой походкой прошел между павшими ниц рейдерами и жителями еще не до конца восстановленной Рванины. Приблизился к Луке, единственному, оставшемуся на ногах, он сплюнул:
— Ты, что ли, Север, слизняк?
— Я Север, но не слизняк, — спокойно ответил Лука и, решив потянуть время, поинтересовался: — А ты что за хрен с горы? Что еще за Огненная Длань? Мне это ничего не говорит. Представься, супер!
Энергия Колеса хоть и очень медленно, но все же восстанавливалась. Кто знает, может, дополнительная секунда в режиме боя склонит чашу весов в его пользу. Этих трех супермутантов Лука не боялся. Ну да, здоровенные, мощные — наверняка любой из них способен переломить пополам человека, будь тот норм или мут. Но Лука-то не совсем человек. Он странник с метаморфизмом, усиленным металлом скелетом и сверхпрочным кожным покровом, который даже острейший клинок Швая не взял!
Тот, кто спрашивал Севера, оскалился, губа его разъехалась, и стало видно, что кость там тоже раздвоенная. Обернулся к двум другим, громыхнув доспехами и роговыми наростами, и гаркнул:
— Слыхали, братва? С горы, йо-ба! Он, тля, Север, а нас не знает? Я в душе не гребу, что это за хрен, но прав был верховный. Мутный верховод… — Повернув голову, он уверенно зашагал к Северу. — Че ты за верхач такой, что твои бойцы знают нас лучше, чем ты? Ты вообще бывал в Убежище, Северок? А? Бьюсь об заклад, что нет. Иначе б знал, кто такой Даффн!
Не дожидаясь ответа, супер медленно снял повязку. Из-под нее в Луку вперился третий глаз — выпуклый, черный, как мгла, без белка, с узором в виде тончайшей золотистой спирали по центру. Эта пружина двигалась, будто в самом деле вкручивалась в центр глаза.
Логи сменялись с бешеной скоростью, но Луке стало не до них — он не мог отвести взгляда, тонул, словно в черноте, завороженный движением…

Обнаружено ментальное воздействие!

Фиксируется разрушение нейронных связей!

Анализ вариантов противодействия…

Инициация восстановления…

Недостаточно энергетических резервов!

Фиксируется влияние на префронтальную кору мозга…

Анализ вариантов противодействия…

…и почувствовал, как просыпается после кошмара, где враги стали друзьями, а друзья — врагами. Детали воспоминаний меркли перед внезапно обрушившейся на него правдой! Как он мог?
Тупо оглядев все вокруг, Лука сообразил: вот эти трое — его братья. Несокрушимые супермутанты из Огненной Длани: Даффн, Мофаро и Дигоро. А эти жалкие подлые черви, надевшие маски его друзей, — плесень, которую надо спалить дотла! Уничтожить!
С ревом Лука прыгнул к ближайшему червю, поблескивающему чешуей, собрался отрастить мономолекулярный клинок, чтобы покончить с тварью… но не хватило ресурса. Взревев, Лука сжал железные пальцы на боку чешуйчатого.
— А-а-а-а! Север, ты рехнулся?! — завизжал червь, дернулся.
Не размыкая пальцев, Лука рванул на себя, сдирая с червя кусок чешуйчатой кожи.
Мутант закатил глаза и покатился по земле, вопя и матерясь. Вперед выступил другой слизень, пожирнее, отрастивший сразу четыре руки! Остальные, стоящие дальше, были словно в тумане. В сознании пульсировало воспоминание, рвалось наружу, что-то было не так, и Лука колебался, не спешил расправляться с четырехруким. Что-то билось внутри, пытаясь прорвать белесую пленку хмари, вспыхивали и гасли непонятные буквы.
Истина побеждала. Под личиной человека все отчетливей проступала истинная сущность этой твари: гигантский трупный червь, проникающий в разум и влияющий на мысли, заставляющий людей выполнять свои команды и капризы.
И дальше, Пресвятая мать!.. Дальше копошилось море гигантских опарышей, подергивающих черными головками и шевелящих жвалами.
Луку захлестнуло желание залить огнем это место, стереть его с лица земли, но прежде — раздавить червей одного за другим. Бить, пока не лопнет белесое сегментированное брюхо…
Прыгнув к ближайшему противнику, загородившему раненого, Лука ударил его в голову и, не дав упасть, рубанул пинком под колено — червь рухнул. Лука бросился на него, занес кулак для добивающего удара, чтобы размозжить отвратную рожу…
— Даффн, прекрати! — заревели за спиной, и картинка замигала: на месте червя вспыхнуло знакомое лицо, его сменила голова, шевелящая жвалами, снова лицо, этот человек говорил:
— Север, это же я! Верховод, свои!
— Очнись! — извергла из себя уродливая башка другого насекомого.
Не зная, что делать, Лука обернулся. Его разум разрывало надвое, словно в голове поселился второй человек, вот только кто из этих двоих настоящий?
Четвероногий мутант с туловищем медведя застыл напротив здоровяка, назвавшегося Даффном.
— В натуре, Даффн, харэ Рванину кошмарить! Ща положит ни в чем не повинных бедолаг. На хрен оно надо?
Даффн спрятал третий глаз под повязкой, и все встало на свои места. Север с ужасом посмотрел на Жабу, с которого чуть не снял живьем кожу, на Йогоро, вставшего на защиту боевого товарища, помотал головой, вытрясая остатки наваждения, и сообразил, что это с ним сделал Даффн.
— Походу, морок навели! — объяснил Лука своим. — Как ты, Жаба?
— Да трындец! — простонав, поморщился тот. — Ты мне чуть печень не вырвал! Вместе с ребрами!
Секунду подержав руку на его ране, Север пробормотал извинения и, зарычав, попер на суперов, занятых выяснением отношений. Пару дней назад он сделал невозможное — почти уничтожил эхо-скорпиона размером с двухэтажный дом. Что ему мутанты, пусть даже втрое превосходящие обычного человека? Главное, чтобы Даффн не успел открыть свой гипнотизирующий глаз, главаря нужно обезвредить первым.
Суперы среагировали на движение, но не восприняли Севера как опасность. Все что они успели — вытаращить глаза. Усиленный кулак врезался в нос Даффна, вминая его в череп, пальцы пробили под повязкой глаз, брызнувший горячим и липким. От второго удара грудина Даффна хрустнула и вмялась, захрипев, он сложился и повалился на подогнувшиеся колени, захлебываясь хлещущей из носа кровью.

Стоящий сбоку Мофаро выхватил тесак и обрушил на голову Севера — лязгнуло, скрежетнуло, будто металл ударил о металл. Упали на пол срезанные волосы, но кожу острейший клинок лишь оцарапал.
Длиннорукий Дигоро бросился на помощь собратьям, ударил Севера кулаком-кувалдой в бок, рассчитывая раздробить ребра. Толчок был такой силы, что Луку отбросило на полметра, но он повернулся к врагами целый и невредимый.
Боеспособных суперов осталось два, их главарь Даффн, лишившийся гипнотического глаза, ревел, корчась в пыли.
Оторопевшие мутанты Рванины начали расползаться по убежищам, остались только самые смелые. В открытую кого-то поддерживать они не стремились, потому что не знали, кто победит. Пританцовывая на насекомьих лапах, Паук, видимо, жалел, что не успел принять ставки.
Если бы энергия Колеса восстановилась, все для суперов закончилось бы очень и очень быстро. Теперь же Северу приходилось рвать их голыми руками, он наступал на Мофаро и Дигоро, обнаживших клинки, и злобно скалился.
Впервые столкнувшиеся со столь яростным сопротивлением, они переглядывались и пятились. Сам Север не расслаблялся, наверняка у суперов были припасены для него сюрпризы.
— Север! — хрипнул Жаба за спиной. — Главарь!
Бедолага все равно всей душой болел за верховода, даже несмотря на то, что тот вырвал кусок его плоти. С мясом вырвал, и от боли мутант скрежетал зубами — видимо, метаморфизму не хватило времени его подлатать.
Север развернулся так, чтобы видеть всех суперов. Стоящий на коленях Даффн держал до боли знакомый треугольный кристалл, наливающийся едва заметным сиянием. Точно такой же, как тот, которым барон Расмус остановил Маджуро!
Мир будто замедлился. Север бросился к врагу, рассчитывая выбить из его рук убойное оружие, против которого даже странник был бессилен. Прыгнул, протянув руку, ударил врага головой, взял шею в захват и начал душить цепью, хотя перед глазами было темным-темно — что-то сверкнуло и будто ослепило. А здоровенный мутант и с места не сдвинулся…
Сцена захвата Даффна отпечаталась в сознании. Раз за разом Север хватал супера и начинал душить, но никак не мог прикончить. Руки становились ватными, как в кошмарном сне, когда пытаешься убежать, но как бы ни перебирал ногами, двигаешься медленно, словно тонешь в трясине…

Зафиксирован сбой обращения к памяти.

Зафиксирован зацикленный временной отрезок: 0,1 секунды.

Анализ…

Зафиксирован сбой обращения к памяти.

Зафиксирован зацикленный временной отрезок: 0,1 секунды.

Анализ…

Зафиксирован сбой обращения к памяти.

Зафиксирован зацикленный временной отрезок: 0,1 секунды.

Анализ…

Мир мигнул. Лука потерял сознание.
А когда очнулся, и перед глазами стало проясняться, увидел перед собой не супермутанта Даффна, а огромный черный столб. Уж не этот столб ли Лука пытался задушить в своем зацикленном сне?
Метаморфизм вопил о запредельном уровне радиации, на нейтрализацию которого тратились не только все резервы энергии Колеса, но и накопленная органика, уходящая на регенерацию. Обычный человек, наверное, умер бы мгновенно. Север выжил благодаря своей способности, но ощущал себя вялым и бессильным.
К столбу, буквально сочившемуся радиацией, Север был прикован толстенной цепью, прикрепленной к кольцу. Чуть в стороне был второй такой же столб, но без пленника, земляные стены возвышались локтей на двадцать. Сверху доносились неразборчивые голоса.
Север вдохнул и выдохнул, приводя мысли в порядок. Его опять парализовали неведомым оружием ракантов из большого мира. Сколько же прошло времени?
Кора! Если миновало, как и в прошлый раз, несколько месяцев, значит, он опоздал, и сестру принесли в жертву! Он дернул цепь, но не смог разорвать ее — сил не хватило. Дернул еще отчаянней — без толку. Попытался отрастить мономолекулярный клинок, но не было энергии Колеса.
Только тогда он ощутил на шее холод металлического ошейника. Тронул рукой, двумя, попытался разорвать — тщетно. И странное дело — штуковина не определялась метаморфизмом как что-то чуждое. Вроде и вреда она не причиняла, во всяком случае, логи молчали, или метаморфизм просто не видел, в чем именно заключается этот вред. Способность не предлагала поглотить ошейник. Так и не сумев его ни погнуть, ни разорвать, Север бросил эту затею.
В отчаянии он снова и снова пытался разорвать цепь, и на грохот прибежал охранник, встал на краю ямы. Мутант опустился на четвереньки, свесив засаленные космы. Слишком высоко, чтобы разглядеть, но зрение Луки подстроилось, и он увидел, что лицо у мутанта было обычным, а вот шею будто покрывала древесная кора, частично поднимавшаяся на щеку.
— Ага! — радостно воскликнул он, и его голос донесся эхом. — Прошел столбняк!
Север запрокинул голову и спросил:
— Сколько я здесь?
Мутант задумался, почесал затылок:
— Дык дня три ужо… Четвертый пошел!
Паника схлынула. С Корой все в порядке — до полной луны время еще есть.
— Где мы? Зачем я здесь? — спросил Север, решив воспользоваться разговорчивостью мутанта.
Тот заржал, кивнул на столб.
— Спроси у члена Двурогого!
Подошел второй мутант. Здоровенный, мускулистый, но весь покрученный, как Скю, оплетенный вспухшими сухожилиями. Амбал дал лохматому пинка под зад, и мутант заорал, заканючил, едва не свалившись в яму:
— Ротх! За что?
— Много звездишь, Дубина. — Крученный кинул взгляд на Севера, поиграл желваками и обратился к напарнику: — Дуй к верховному, он ждет не дождется, когда этот дрищ очухается.
— А ты мне монету должен, Ротх, — обиженно процедил исчезнувший из виду лохматый. — Вишь — оклемался. А ты: «Подохнет, подохнет».
Покрученный Ротх топнул, и Дубины и след простыл, а сам уставился на Севера.
— Лучше бы подох… Ты Даффна без спирального глаза оставил, сучара! Дигоро и Мофаро тебя сюда приперли. Если б не они, Даффн бы тебя порешил еще в Рванине! А тут уж Агреттон велел посадить тебя на хер Двурогому, проверить — сдохнешь или нет.
— Агреттон? Кто это? Где я? В Убежище?
— Ты у хера Двурогого, — оскалился Ротх и плюнул на дно ямы. — Надеюсь, отбросишь копыта!
Больше он ничего не сказал, отошел от края и исчез из виду. От бессилия Север принялся рвать цепь — безуспешно. С каждой минутой он становится все слабее, ведь запасы органики не бесконечны! Метаморфизму скоро просто не из чего будет восстанавливать поврежденные ткани и клетки!
Дубина исчез надолго. Все это время Ротх развлекался тем, что бросал в Севера камушки или старался попасть в него харчком, за что и получил нагоняй от явившегося с Дубиной старика в странных одеяниях. Лука все гадал, как тот до него доберется — стены колодцы были гладкими, без выступов, и лестницы не видать. Но все оказалось проще.
Ротх и Дубина исчезли, сверху донеслись скрип и лязг, под ногами завибрировало, и столб, к которому был прикован Север, начал подниматься. Со скрежетом провернулись невидимые шестеренки под ногами, и пол тоже пошел наверх.
Лука насторожился, приготовился к бою. Если его поднимут достаточно высоко, чтобы дотянуться до любого: хоть до охранника, хоть до старика, называемого «верховным», — есть шанс пополнить органические резервы и попробовать сбежать…
Крак! Платформа с двумя металлическими столбами, к одному из которых был прикован Север, резко остановилась. Локтях в пяти над ней снова появилось лицо старика.
— Ну, здравствуй, Север… — прокряхтел он и, сделав паузу, усмехнулся: — Милосердный.
— Кто ты?
— Агреттон. Просто Агреттон. Я верховный шаман Двурогого, мутант… Однако это все же вопрос: а мутант ли ты? Уж больно много о тебе интересного рассказывают. Твои люди уверяют, что ты чуть ли не Избранный!
— Я обычный, — покачал головой Север. — Да, из земель нормов, и недавно в Пустошах, это не секрет. Я не скрывал это ни от кого.
— Вот и я тоже думаю, что никакой ты не Избранный, — усмехнулся шаман. — Но и не обычный мут, ты что-то скрываешь… Вижу я в тебе много странного, чужак. Ты не сын Пустошей, но и не норм, для которых не то что Рог, — шаман качнул головой на столбы, которым Ротх дал другое название, — заурядное проклятие Двурого смертельно. Ты же держишься, кожа твоя не ползет лоскутами, а гной не льется из глаз. Хоть бы блеванул для приличия, но и этого я не вижу!
— Не знаю как, Агреттон, но проклятие Двурогого для меня не опасно.
— А вот это ты верно заметил! — почему-то обрадовался верховный шаман. — Предание говорит, что лишь один пришедший с земель нормов справится с проклятием Двурогого и его созданиями. Говорят, мол, ты и с пожирателями легко совладал, и с червем пустынным, и даже с эхо-скорпионом! Один бы кто рассказал, не поверил бы, но свидетелей твоих подвигов много!
— Мне помогали, — мотнул головой Север, поняв, к чему клонит шаман. — И не говори, что ваши суперы на такое не способны!
— Вот ты и спалился, хе-хе, — Агреттон потер ладонями, ухмыляясь. — «Ваши суперы»! Ага, наши, наши. Не ваши, имперский выродок! Все сходится, ты Истребитель! — Шаман ткнул в Севера пальцем и торжественно, нараспев, проговорил: — Вскормленный молоком Пресвятой матери Тайры сокрушитель мутов и истребитель Пустошей.
— Истребитель Пустошей? Я? Когда я слышал эту байку от своих мужиков, никто не считал ее чем-то большим, чем бабкины россказни. Никто не в силах уничтожить огромные земли!
— Пустоши, чужак, — это не земли. Это все живое, рождающееся, проживающее, кормящееся и помирающее тут. — Глаза шамана фанатично блеснули. — Дети Пустошей, сыны, дочери и звери, все мы создания Двурогого, живущие под его проклятием. И ты, убивающий их, есть Истребитель!
— Ты бредишь, Агреттон…
Но старик уже отпрянул за край. Видимо, так уверился в том, что Север и есть сказочный Истребитель, что испугался. Лишь донесся эхом его голос:
— Спускайте выродка! Никому к нему не приближаться! Опасен и коварен враг Двурогого!
Над краем на мгновение мелькнула голова Агреттона:
— Будешь иметь дело со жрецами… — И с горечью в голосе: — Нет моей силы над тобой, Истребитель.