Нио. 001 - 5 Февраля 2026 - Персональный сайт

Главная » » Нио. 001

20:17

Нио. 001

***

===

Дмитрий Матвеев
Ниочема

Пролог

Олег умер.
Так случается со всеми, рано или поздно. С кем-то естественным путем, от старости или болезни. С кем-то внезапно: нож бандита, грузовик навстречу, вражеская пуля в грудь или пара дружеских слов в спину. С кем-то дурацки: например, поскользнулся на мокром кафеле и долбанулся виском о край ванны
У Олега вышло совершенно идиотически: пил пиво перед телевизором, пошел к холодильнику за добавкой, споткнулся о кота и так удачно, что свернул шею. Но теперь это было неважно. Все, что заполняло его жизнь, было уже неважно: друзья, работа, долги, женщины, дурацкие споры о мелочах и прочее. Какое-то время ушло на осознание того, что он все же существует, а мертвое тело, лежащее перед холодильником, уже не принадлежит ему. А потом все как по нотам: белый тоннель и полет куда-то к свету. Сколько времени он летел тоже было неважно. Время не имело для него никакого значения. Просто в какой-то момент он понял: путешествие окончено.
Место, в котором оказался Олег, было никаким. Бесформенным. Кусок пространства, не имеющий видимых границ и очертаний. Но и это было неважно. У самого Олега тоже сейчас не было формы, одно лишь содержание. И это содержание принялись пристально изучать три неких сущности, бесплотных и бесформенных, как и все в этом странном и месте. В процессе они обменивались короткими порциями информации, которые не до конца адаптировавшимся к новому этапу бытия разумом Олега воспринимались как разговор.
— Жил грешно и помер смешно, — сказал один.
— Не так уж и грешил, — возразил другой. — Не убивал, не предавал, почти не крал, так, помалу. Иные вагонами прут, а этот изредка, на кружку пива.
— Зато прелюбодействовал, — вступил в общий разговор третий.
— Ну да. Дважды. Или нет, трижды. По нынешним временам и за грех считать нельзя.
— Грех, он всегда грех, — припечатал первый. — Клятву нарушал не единожды. И завидовал по-черному. Деньги любил.
— Кто ж их не любит?
Второй, кажется, решил взять на себя роль адвоката.
— Зато не чревоугодничал и не бражничал.
— Это потому, что денег не было, — буркнул третий.
— Ну, гордыни совсем чуть, — продолжал анализировать первый. — И печали с унынием не лишку.
— А вот посмотрите, — снова влез второй. — вот, вот и вот: невинные души спас. И совершенно бескорыстно.
— Да, есть такой момент, — согласился третий.
— Ну что решим? Куда его? — озадачил первый своих собеседников.
— В рай нельзя, — тут же откликнулся второй. — Грехов пусть и немного, но не пропустит привратник.
— В ад тоже не получится, — добавил третий. — Не лишку грешил покойник, да и грехи добрыми делами искупал.
— Да-а, задачка! — протянул первый. — Почти идеальный баланс. Вот же ниочема! Ни туда, ни сюда. Но ведь нельзя его здесь оставлять, куда-то непременно направить надо.
— А, может, дать ему еще один шанс? — снова высунулся второй. — Пусть потрепыхается, погеройствует.
— Ага, нагрешит как следует, — съехидничал третий.
— Что ж, предложение разумное, — подытожил первый. — Но обратно мы его отправить не можем. Поздно, у него уже трупное окоченение началось. Так… где у нас подходящий вариант? Ага, вот: мир похож на родной, с момента смерти реципиента еще минуты не прошло, клетки мозга отмирать не начали. Подойдет. Ну, пошел!
Олег вновь заскользил по белому тоннелю, слыша где-то позади затихающий разговор.
— А тельце-то принадлежит дворянину! Не жирно будет?
— Ничего, род совсем обнищал. Сможет — выживет.
— Вы куда смотрели? Там же магия есть! Он ведь при воскрешении столько силы получит, что всех разнесет вдребезги и пополам!
— А память? Память стереть забыли!

Где-то в трущобах тело юноши в рваной гимназической форме с вышитым на лацкане пиджака гербом дернулось и сделало судорожный вдох.

Глава 1

Где-то вне пространства

— Что вы наделали! — сурово спросил первый. — Почему магию проглядели?
— Да все нормально, шеф, — заюлил Третий. — Конечно, верхний предел уже не откорректировать, но я успел проверить: у рецепиента текущий уровень был ниже плинтуса. Чтобы потенциал реализовать, нужно усилия прилагать, прокачиваться. А наш протеже ленив, что твоя коала. Не вытянет, останется в лучшем случае в середняках.
— А память? — ехидно напомнил Второй. — Это вообще против любых правил. Ведь если не стерли память переселенца, то сотрется память аборигена! Как же он там выживать-то будет!
— Это, безусловно, косяк, — нахмурился Первый, — но отвечать за него придется всем троим, скопом. Поэтому предлагаю этот момент из протоколов изъять.
— Но как же… — начал было Второй.
— К нам в ад хочешь, на исправительные работы? — прервал его Третий.
— Нет-нет!
— Вот и не выпендривайся, — резюмировал Первый. — За этим ниочемой будем периодически приглядывать, чтобы делов не натворил. А сейчас хватит рефлексировать, работа ждет.
И гаркнул куда-то в пространство:
— Следующий!

Где-то в трущобах

— О-ох!
Олег со стоном сел. В ягодицу больно впивался острый камень, но по сравнению с головной болью это были сущие пустяки. Башка трещала словно после жуткой трехдневной попойки. Такая у него случилась лишь однажды, и эти кошмарные воспоминания навсегда отвратили его от неумеренных возлияний. Вот пивасика бутылочку-другую раздавить или бокал хорошего винца посмаковать — это совсем другое дело.
Помимо головы и задницы болело еще и все тело. Ощущения были такие, будто его долго и со вкусом пинала стая гопников. Такого опыта Олег не имел и не сожалел об этом совершенно. Но если бы таковой опыт случился, ощущения — по его, Олега, мнению — были бы именно такими.
К счастью, все это довольно быстро проходило. По крайней мере, боль уменьшалась до уровня, когда ее вполне можно терпеть. Оставалось лишь три болевых точки: задница, голова и, почему-то, левая сторона груди. Олег плавно, чтобы не усиливать мучения, опустил взгляд. На пиджаке, прямо напротив сердца, был узкий разрез шириной примерно сантиметра три.
— Меня убили?
Голос был писклявый, детский. Да и сам Олег, кажется, несколько усох в размерах. Но с больной головой обдумывать этот факт было невозможно.
— О-ох!
Медленно, придерживаясь руками за стенку, Олег поднялся на ноги. Осторожно оторвал руку от серого мокрого камня: организм, вроде бы, падать не собирался. Шаг, другой — получается. Осталось определиться, где он находится и куда нужно идти. Он огляделся. Вокруг были дома, и лишь в одной стороне оставался проход. Тупичок? Тем лучше, он не ошибется с направлением. Олег, осторожно присев, подобрал примерно метровой длины палку — кажется, обломок черенка от лопаты. Опираясь на нее, как на трость, он заковылял вперед.
По мере движения боль в теле и, главное, в голове, уходила. К тому моменту, как Олег вышел к первому перекрестку, она и вовсе прошла. Зато включились чувства. Откуда-то здорово несло дерьмом. Еще присутствовали вонь помоев, запах тухлятины, но дерьмо в этой гамме ароматов явно превалировало. Очевидно, что надо было идти туда, где смердело слабее. Но десяток-другой шагов в любом направлении результата не давали: интенсивность вони не снижалась.
Тут на память пришли последние пережитые события: идиотская смерть у холодильника, полет в светящемся тоннеле, разговор неведомой троицы…
— Попал, мать твою! — прошептал попаданец. — Что там они еще бормотали?
Свободная рука машинально нащупала разрез на пиджаке, тот самый, что напротив сердца.
— Меня ж убили! — вспомнил он.
Теперь стало понятно: раз тело, в которое его запихнули, к тому моменту уже умерло, то произошли и все сопутствующие процессы, а именно — одномоментное открытие всех сфинктеров. То есть, выходит, он обосрался и вся это вонь происходит от него? Стыдобища-то какая! Надо ведь с этим что-то делать! От стояния на одном месте ничего не изменится. Надо идти дальше. Но куда?
Олег охлопал себя по карманам: пусто. На всякий случай принялся обшаривать каждую складочку: вдруг завалялась где-то монетка или еще какая подсказка? Монетки не нашлось. Но вот в нагрудном кармане лежала визитная карточка. На ней был телефон, имя, а на обороте надпись: звонить в самом крайнем случае. Отлично: есть, куда позвонить. Тем более, что случай и впрямь крайний. Осталось только выяснить, как.
Убрав карточку обратно в карман, страдалец побрел в ту сторону, где, кажется, дома становились опрятнее, а тротуары чище. Через пару кварталов на фасадах зданий начали появляться таблички.
— Улица Лизюкова, — вслух прочел Олег. — Это что, Воронеж?

Телефон-автомат был виден издалека. Измученный путешественник между мирами ввалился в будку, мимоходом удивившись тому, что трубка на месте. На приклепанной к металлическому корпусу аппарата табличке значилось:

Бесплатные звонки

Пожарная служба Вызов полиции Медицинская помощь

Какое-то время Олег колебался: врачи или полиция? В конце концов решил, что врачи будут уместнее. В трубке пропикало с десяток долгих гудков прежде, чем сонный женский голос произнес:
— Станция экстренной медицинской помощи города Воронежа. Назовите свое имя и причину обращения.
— Я…
Только тут Олегу пришло в голову, что он не знает своего имени. То есть, имени того человека, в тело которого его забросили. Что ж, придется импровизировать.
— Я не помню. Меня, видимо, пытались убить и я потерял память.
— Видимо или пытались? — недовольно спросила женщина по ту сторону телефонного провода.
— Я не знаю. Я очнулся в каком-то незнакомом месте и ничего не помню. Но у меня на одежде дырка от ножа и много крови.
Женщина тут же посерьезнела.
— В каком месте рана?
— Дырка на груди, — доложил Олег. — А рана — не знаю, еще не смотрел. Для этого надо раздеться, а я бы не хотел этого делать посреди улицы.
— Где вы сейчас находитесь?
— Улица Лизюкова, дом… дом двенадцатый. Будка телефона-автомата.
— Ждите, никуда не уходите. Карета скорой помощи прибудет в течении пяти минут.
В трубке раздались короткие гудки. Олег вернул ее на рычаг и прислонился спиной к стенке телефонной будки. Было раннее утро, навскидку часов пять, не больше. Улицы были абсолютно пусты. Ну да, уголовники уже устали и удалились на покой, а законопослушные граждане еще не проснулись. Солнце еще не взошло, но уже было довольно светло. Черт его знает, чем занимался прежний теловладелец, но сейчас вся скопившаяся за ночь усталость внезапно навалилась и на тело, и на разум. Одномоментно заныли все синяки и ссадины, заломило мышцы и суставы, голова вновь принялась болеть, а грудь — саднить в том месте, где должна была быть рана.
— О-ох!
Где-то не слишком далеко послышалась сирена скорой помощи. Тетка на телефоне не обманула: действительно, и пяти минут не прошло.
Санитарный фургон с визгом затормозил у телефонной будки. Распахнулась задняя дверь и около нее засуетились двое крепких мужиков, вытаскивая носилки. А из передней дверки выпрыгнула строгая с виду женщина в белом халате и белом же колпаке с красным крестом.
— Вы скорую вызывали? — спросила она, открывая дверь будки.
— Я, — кивнул Олег и отключился.

Где-то в больнице

Перед глазами было совершенно белое пространство. На миг Олег даже испугался: никак все же помер и снова туда, в безвременье угодил! Но проморгавшись и приглядевшись понял: нет, это просто потолок. На удивление, у него ничего не болело: ни голова, ни тело. И тот шрам на груди под сердцем тоже саднить перестал. Самое время подумать о себе и о своем будущем.
Он тщательно припомнил болтовню астральной троицы. Получалось так, что его отправили зарабатывать себе карму в какой-то другой мир. В этом мире есть магия, и он по каким-то астральным законам переселения душ тоже должен стать магом. Что-то еще бормотали насчет памяти, но нет: вся память при нем. От первых обмоченных пеленок и до последней бутылки пива. Все это можно считать позитивом: куда лучше быть живым магом в неведомом мире, чем дохлым мужиком в своем собственном.
А какие можно найти минусы? У того бедолаги, в чье тело его так бесцеремонно запихнули, явно были проблемы. Иначе с каких щей затащили бы его в неведомые чигиря и пырнули ножиком в сердце? Шпана скорее бы печенку пластанула или вовсе кишки выпустила. А тут один удар — и все. Профессионал работал, не иначе. И еще минус: он ничего не знает ни о себе — вернее о том, человеке, которым стал, ни о мире, в котором очутился. Кто знает, может здесь принято таких, как он, приносить в жертву местным богам! А единственное, что может спасти его в этой ситуации — амнезия. Не помню ничего — и все тут. И поди докажи обратное.
Олег пошевелил руками-ногами. Эксперимент прошел удачно. Повороты головы тоже удались. Заодно получилось осмотреться. Ничего особенного обнаружено не было. Палата как палата. Одно лишь удивляло: он был в ней один. И даже пустых коек рядом не было. Круто! Там, в прошлой жизни, такой сервис больших денег стоил. Хотя… он ведь, вроде, дворянин, если верить той мутной троице. Может, здесь для дворян такие условия в порядке вещей. Если так, хорошо. И еще один момент: там, в прошлой жизни он был не особо состоятельным мужиком в возрасте глубоко за сорок. Толстым, лысым и не слишком симпатичным. По крайней мере, девушкам он не нравился. А сейчас, судя по всему — он глянул под укрывавшую его простыню — ему не больше восемнадцати, и все еще впереди. И можно реализовать все те хотелки, что не вышли тогда. Если подумать, то он в большом плюсе!
Послышались шаги, скрипнула дверь и женский голос кому-то доложил:
— Он очнулся!
И тут же палата заполнилась людьми. Пара женщин в белых халатах были идентифицированы как врачи. Были они симпатичны и фигуристы и вызывали позитив как в душе, так и в теле. Зато двое хмурых мужчин в форме симпатий не вызывали. Возникший было позитив упал так же быстро, как и поднялся.
Первыми к постели подошли женщины. Та, что помладше, остановилась чуть в стороне, а та, что постарше, приблизилась вплотную и принялась водить руками над Олегом. «Колдует!» — подумал он с восхищением. — «И я так же смогу, а то и круче».
Колдовала врачиха недолго.
— В данный момент пациент вполне в состоянии отвечать на вопросы, — сообщила она и отошла в сторону.
— В таком случае, позвольте нам побеседовать с пациентом наедине, — сказал один из форменных.
Настроение Олега упало еще на пару пунктов. Людей в форме он опасался, поскольку от них всегда можно было ожидать неприятностей. А тут еще и такие экземпляры! Ишь, вроде бы и просьбу озвучил, а прозвучало как приказ. То-то медработницы быстрёхонько свалили!
Отославший докториц мужик откуда-то из-за поля зрения Олега извлек стул казенного вида, утвердил его рядом с кроватью и уселся. Второй, помоложе, остался стоять.
— Здравствуйте, — начал разговор сидящий.
— Здравствуйте, — неуверенно ответил Олег.
— Я — инспектор полиции Тимохин Вениамин Ильич.
— Очень приятно.
Инспектор Тимохин принял еще более хмурый вид.
— А вы не хотите назвать в ответ свое имя?
— Хочу, но не могу. Не помню.
Кажется, стать еще хмурнее было уже невозможно, но инспектору это удалось.
— При звонке на станцию медпомощи вы заявили, что вас пытались убить.
— Я этого не говорил, — быстро отперся Олег.
— А говорите, что ничего не помните, — хмыкнул полицейский.
Теперь Олегу пришла очередь хмуриться. Сдаваться он не собирался, ибо хорошо помнил народную мудрость: чистосердечное признание смягчает вину, но увеличивает срок. Как офисный работник с немалым стажем, он хорошо изучил сложное искусство прыжков в сторону и намеревался применить его в полном объеме.
— Давайте конкретизируем. Я обнаружил себя на какой-то помойке избитым и с дырой в одежде напротив сердца. Все, что было до — не помню. Все, что после — помню прекрасно. Если, конечно, был участником или свидетелем действия. Так вот: я обратился за помощью уже после того, как очнулся не пойми где. И, конечно же, я дословно помню все, что говорил девушке по телефону. Так вот: я лишь высказал предположение, основываясь на личных ощущениях и внешнем виде своей одежды. Вы ведь уже успели опросить медицинский персонал, и, значит, эту информацию уже получили. Кроме того, вы наверняка знаете, что я потерял сознание в момент прибытия бригады скорой помощи, что косвенно подтверждает мои выводы.
Инспектор выслушивал этот монолог с кислым видом, а в конце пробормотал в сторону что-то навроде «гребаные аристо».
— Хорошо, — сказал он наконец. — Вы можете указать место, где пришли в себя?
— Думаю, да. Если мы будем двигаться от той телефонной будки, где меня подобрали, то с большой вероятностью я выйду к тому самому тупичку.
— В таком случае вставайте, едем.
— Э-э-э… как бы вам сказать… меня не арестуют за вызывающе аморальное поведение?
Олег откинул верхнюю половину укрывавшей его простыни, обнажив обтянутые кожей ребра без малейших признаков мышц. Под нижним ребром с левой стороны груди был хорошо заметен зарубцевавшийся шрам от ножа.
— Одежда, которая была на мне в момент встречи с докторами, была несколько испачкана. А где взять другую я совершенно не представляю. Если вы не забыли, я не помню ни имени, ни статуса, ни своего материального положения. Вполне может быть, что за моей душой отсутствует даже грош.
Полицейский оглянулся на своего коллегу. Тот, без слов уловив посыл, метнулся в соседнее помещение. Через пару минут он вернулся и пошептал результат на ухо своему начальству. Как Олег ни старался, не смог уловить из сказанного ни единого слова. Впрочем, инспектор тут же удовлетворил его любопытство.
— Действительно, одежда ваша пришла в совершенную негодность. Даже на тряпки пустить её было невозможно, а потому ее просто выбросили.
— Очень жаль. А герб разобрали?
— Какой герб? — напрягся инспектор.
— Ну как же! На пиджаке был вышит герб. Деталей я, увы, не запомнил.
Полицейский вновь бросил взгляд на своего напарника. Тот изобразил уныние, но послушно поплелся выполнять задание.
В этот раз он вернулся через четверть часа. За это время Олег успел изрядно заскучать. Инспектор наверняка тоже извелся ожиданием, но вида не подавал и с вопросами не приставал. Наконец, открылась дверь и молодой полицейский протянул своему начальнику кусок грязной тряпки с вышитым на ней рисунком. От тряпки и от помощника за версту несло помойкой.
Инспектор полиции не стал брать в руки доказательство. Вместо этого он достал из нагрудного кармана френча вполне привычного Олегу вида смартфон и сфотографировал улику. Затем из бокового кармана извлек целлофановый пакет с застежкой и, стараясь удерживаться от брезгливой гримаски, протянул коллеге. Тот покраснел, как помидор, но пакет взял, упаковал в него добычу и, упрятав ее в карман, выскочил из палаты. Наверное, для умывания и дезодорации.
— Это уже зацепка, — вновь заговорил инспектор. — Если, конечно, это был ваш костюм.
— Тут я не могу ничего ни подтвердить, ни опровергнуть, — попытался пожать плечами Олег.
— В таком случае, говорить нам пока что не о чем.
Полицейский поднялся, кивком попрощался и ушел. Вместо него тут же появилась симпатичная молоденькая медсестра, и настроение попаданца вновь принялось подниматься, поднимая при некоторые части тела и даже отчасти простынь. Девушка ненадолго отвернулась к застекленному шкафчику, чем-то позвякала, а когда повернулась к своему пациенту, у нее в руках был устрашающе сверкающий острой иглой шприц.
— Больной, — скомандовала она, — повернитесь на живот!

Глава 2

Полицейский инспектор к Олегу больше не приходил, зато прислал своего молодого коллегу. К этому времени безымянный пациент уже вполне мог вставать с койки. Ему выдали больничную пижаму, чтобы он не смущал своим видом ни персонал, ни женскую половину пациентов. Он даже самостоятельно ходил в небольшую уютную столовую, дабы употребить вполне приличного качества комплексный обед. Или комплексный ужин. Или завтрак — в зависимости от времени суток. На самом деле, по состоянию здоровья его вполне уже могли выписать. Но прежде полагалось выполнить процедуру идентификации, чем и занялся молодой сотрудник органов правопорядка.
Он бережно извлек из выложенного мягким материалом кофра некий предмет, смахивающий на ручной полицейский радар для определения скорости нарушителя, установил его на специальную треногу, а перед «объективом» усадил на стул объект идентификации. Для протокола были приглашены пара дежурных медсестричек.
Приготовившись к началу процесса и убедившись, что девушки действительно наблюдают, а не трындят о новых туфельках подруги, полицейский сделал несколько пассов руками. Вокруг аппарата возникло легкое свечение.
«И этот колдует!» — подумал Олег. — «А я-то когда начну?»
Полицейский закончил приготовления и начал действовать. Все это походило на некий мистический ритуал: странный прибор, мессир в сером френче, таинственные огни, ассистентки в белом…
— Начинаем съемку ауры потерявшего память гражданина, обнаруженного за два дня до сего бригадой скорой медицинской помощи в телефонной будке по адресу: улица Лизюкова, двенадцать. Процедура проводится сержантом полиции Василием Громких августа девятнадцатого, года восемьсот сорокового от Обретения с помощью эфирного сканера модели «Волна-3» в присутствии двух свидетелей согласно инструкции 542-бис. Исправность сканера подтверждается поверочным сертификатом.
Олегу ужасно хотелось что-нибудь сказать или сделать, чтобы разрушить серьезность обстановки, но он сдержался. Тем временем аппарат с тихим жужжанием выполнил свою работу.
— Снимок ауры зафиксирован, — резюмировал сержант. — Свидетелей прошу подтвердить этот факт отпечатком пальца.
Девушки, такие же серьезные и сосредоточенные, как и полицейский, по очереди приложили пальчики к сенсорной пластине на боку сканера.
— Поскольку на одежде, в которой был найден опознаваемый гражданин, обнаружен герб рода Песцовых, производится сличение родовых признаков ауры с эталоном. Эталон имеет удостоверение Императорского Государственного архива дворянских родов, что подтверждается соответствующей меткой на поверхности образца. Прошу свидетелей удостовериться.
Свидетели удостоверились. Действие продолжилось.
Полицейский вставил пластинку эталона в аппарат и вновь сделал несколько пассов. Свечение вокруг сканера помигало-помигало и окрасилось зеленым.
— Подтверждена принадлежность опознаваемого дворянскому роду Песцовых. Совпадение ключевых параметров ауры девяносто восемь процентов при допускаемом отклонении от эталона в десять процентов. Свидетелей прошу засвидетельствовать этот факт отпечатком пальца.
Никого — ни сержанта, ни медсестричек такая вопиющая тавтология не покоробила. И лишь Олег мысленно скривился. Кривиться мимически он побоялся: вдруг набежит лишний процент несоответствия.
— Согласно данным Императорского Государственного архива, в настоящее время в живых числится единственный представитель рода Песцовых: Песцов Олег Иванович года рождения восемьсот двадцать третьего от Обретения. Производится сличение ауры опознаваемого с аурой Песцова Олега Ивановича.
Олег заскучал. Вся эта безусловно важная и ответственная процедура наводила на него жуткую тоску: слишком уж все было заформализовано и ритуализировано. Умом он понимал необходимость сохранять спокойствие и присутствие духа до конца сеанса, но как же это было занудно! Но всему рано или поздно приходит конец. Спустя несколько минут наводящих смертную тоску формальностей и миганий сканера, аппарат вновь засветился зеленым, а полицейский торжественно доложил:
— На основании сличения ауры с зарегистрированным образцом подтверждена личность дворянина Песцова Олега Ивановича. Процедура идентификации личности проведена сержантом полиции Василием Громких в присутствии двух свидетелей, о чем составлен акт государственного образца. Олег Иванович, поскольку процедура идентификации аннулирует все ранее выданные документы, удостоверяющие личность, вам надлежит в трехдневный срок посетить городской филиал Императорского архива для получения нового комплекта. Засим разрешите откланяться.
Молодой полицейский оперативно свернул аппаратуру и свалил, оставив на прикроватной тумбочке закатанный в пластик лист бумаги с радужными разводами и водяными знаками. Наверняка присутствовали еще и магические метки, но Олег не знал, как их посмотреть. Повертев бумажку в руках, он бросил ее обратно.

Где-то в недрах Императорского Государственного архива

— Здравствуйте. Мне необходимо зарегистрировать договор дарения и внести изменения в документы на право собственности.
Клерк взглянул на посетителя, последовательно оценив холеные руки с родовым перстнем на безымянном пальце, дорогую ткань костюма, золотую булавку с бриллиантом в галстуке, породистое лицо и стильную прическу.
— Позвольте взглянуть на документы.
— Извольте.
Клиент подвинул по столу нетолстую папку.
— Так… документы на право владения участком земли, выписка из реестра акционеров о пакете именных акций, документы на договор банковского вклада и договор дарения на все вышеперечисленное. Все оформлено правильно. А где даритель?
— К сожалению, он нездоров. Но есть доверенность, заверенная нотариально.
— Разрешите?
— Все в папке.
Клерк нашел нужную бумагу, проверил правильность составления и подлинность документа.
— Прекрасно. Осталось последнее: подтверждение сделки с помощью личных идентификаторов. Позвольте ваш.
Клиент протянул переливающуюся всеми цветами радуги карточку размером с ладонь. Клерк вставил ее в специальную щель специального аппарата и дождался, когда прибор мигнет зеленым цветом.
— Теперь идентификатор дарителя.
— Пожалуйста.
Клерк вставил карточку в тот же аппарат рядом с первой. Устройство несколько раз мигнуло, а после засветилось тревожным красным цветом, и по этажу разнесся пронзительный звук сирены.

Где-то в больнице

Олега слегка приодели. Он раскатал было губу — мол, ради симпатичного аристократа сейчас медсестрички расстелятся и расстараются по-полной, но его всего лишь отвели в кладовку.
— Вот, — ехидным скрипучим голосом поведала ему сухая желчная бабка, — выбирай, милок.
— Это что? — ошеломленно спросил Олег, глядя на кучу разноцветного тряпья.
— Это вещички тех, кто в больнице помер. А родственники либо не стали забирать барахло, либо их, родственников, вообще не было. Да ты не думай, все стирано. Специально не выкидываем, держим для таких, как ты, кто сюда в чем мать родила попадает.
Можно было поспорить насчет того, были ли на Олеге при рождении костюм и ботинки, но даже на первый взгляд бабка была опытней и изощренней в подобных дискуссиях. Поэтому молодой человек смирил гордыню и наклонился к вороху обносков.
После получаса копания в барахле, были отобраны более-менее подходящие по размеру синие штаны и ярко-оранжевая футболка. И еще кислотно-зеленые пляжные шлепки. Этот наряд придал Олегу такой экзотический вид, что медсестры все как одна принялись деликатно отворачиваться, зажимая рот ладошками. Но отфыркавшись, они сжалились над парнем и выдали ему из своих закромов комплект одноразового белья: белые трусы-боксеры и коротенькие белые носочки. В носочках Олегов уровень эклектики возрос неимоверно, но без них выходило и вовсе позорно. Ему милостиво позволили дождаться обеда, как следует подкрепиться и проводили до дверей под свет нежаркого августовского солнышка.
— Идти недалеко, — напутствовали Олега девчонки. — Вот сейчас прямо по улице и на третьем перекрестке направо. А там сами увидите. А как документы получите, так сразу можно будет узнать, где проживаете, какой имеется капитал и все остальное. Если все совсем плохо, есть государственные приюты. А как восемнадцать исполнится, так и в армию пойти можно. Срок по контракту отслужите, а дальше хоть учиться, хоть карьеру строить — все проще будет.
Поначалу Олегу было слегка обидно: как же, не оценили его, такого замечательного. Но пройдя квартал, он остановился у витрины какого-то магазина и поглядел на себя со стороны. В отражении кисло морщился худосочный сопляк, одетый в неописуемо убогие ремки. Да, был бы он девушкой, сбежал бы от такого красавчика куда подальше, хоть какой там он аристократ. Но ведь ему нужно только до этого Архива добраться, а что там будет еще неизвестно. Может, оттуда он выйдет одетый круче лондонского денди! Олег еще раз глянул на свое отражение. А что? Если шмот подобрать других фасончиков, а цвета чуть других оттенков, то можно претендовать на экстравагантность. И поражать девчонок буйством красок и смешением стилей. Он улыбнулся, подмигнул себе и отправился дальше.

На площади перед входом в Воронежский филиал ИГА

— Ваша задача — не пропустить вот этого мальчишку.
Солидный господин в дорогом костюме, явно пошитом на заказ, протянул паре громил фотографию. На ней был изображен худощавый подросток в гимназической форме с гербом на лацкане пиджака.
— Не дайте ему войти в здание. Делайте что хотите, хоть прибейте его прямо здесь, на площади, но внутрь он попасть не должен ни при каких обстоятельствах. Все ясно?
— Так точно, шеф, — отозвался один из бугаев.
— Тогда выполняйте.
Господин отошел в сторону и уселся в машину на заднее, «начальственное», сиденье. Он был зол и напуган одновременно. Ведь он сам видел, как прирезали пацана, сам зафиксировал смерть. Откуда же он мог взяться? А теперь Глава в ярости: его человек в столице попался в момент попытки воспользоваться аннулированным удостоверением. Причем еще утром все было в порядке, каждую бумажку проверили на три раза! Конечно, человека вытащат, он слишком много знает, чтобы оставлять его полицейским ищейкам. Но сколько денег уйдет на взятки — страшно даже подумать.
Господин в дорогом костюме открыл дверцу бара, вынул бутылку и рюмку, щедро плеснул себе водки, выпил залпом, не чувствуя вкуса. Не ощутив эффекта, повторил. Прислушался к себе: вроде, нервы начало отпускать.
Это что же выходит? Если отбросить эмоции и опираться только на факты, то получается, что пацан каким-то невероятным образом выжил и добился процедуры идентификации личности. И как у него мозгов-то хватило, у этого хлюпика! Теперь он в течении трех дней обязательно должен появиться здесь. И на этот раз сплоховать нельзя, Глава не простит повторного провала.

Вокруг здания Архива дежурили четыре пары бойцов, напряженно высматривая клиента. Им доходчиво объяснили, что произойдет в случае прокола. Испытать это на своей шкуре не хотел ни один.
Здоровенный бритый качок из той пары, что терлась неподалеку от главного входа, гыгыкнул и толкнул напарника в плечо.
— Во, гляди, какой клоун!
Через площадь, нисколько не стесняясь своего вида, шел вразвалочку натуральный бомж. Одежду он, наверное, подобрал на ближайшей помойке. Встречные прохожие при виде его морщили носы и старательно отворачивались. Бомж без малейших колебаний направился прямо в Архив.
— Спорим, его на пинках вынесут через минуту!
— Ты лучше клиента ищи, — раздраженно бросил напарник. — Сам знаешь, что будет, если упустим.

Где-то в Воронежском филиале ИГА

Молодая девушка за регистрационной стойкой в фойе Императорского архива с недоумением уставилась на ввалившегося в двери юного бомжа.
— Добрый день, — с вежливой улыбкой произнес бомж, уверенным шагом подойдя к стойке. — Мне бы хотелось получить удостоверение личности, а также навести некоторые справки относительно своих активов. Как я могу это сделать?
— Предъявите ваши документы для регистрации в качестве посетителя, — произнесла девушка заученную фразу.
Оборванец досадливо поморщился.
— Мадемуазель, ну я же вам только что сказал, что пришел сюда за получением этих самых документов. А сейчас их у меня, естественно, нет.
— Я не могу пропустить вас без документов, — отрезала работница.
— И как я, по-вашему, должен их получить, если вы меня не пропускаете?
— Это не мои проблемы.
Бомж на секунду задумался.
— Раз вы не в состоянии решить мой вопрос, пригласите сюда того, кто может. Например, вашего начальника.
Перепалка привлекла внимание скучавшего неподалеку охранника.
— В чем дело?
— Вот, — наябедничала девушка. — Пришел без документов и требует пропустить. Еще и права качает!
Охранник без разговоров ухватил парня за ворот и поволок в сторону дверей.
— Это произвол! — громко закричал тот. — Я дворянин! Вы не имеете права! Я буду жаловаться в полицию! Я добьюсь, чтобы вас всех уволили!
Люди в фойе стал оборачиваться на крики.
— Совсем бомжи охамели! — возмутилась дама в деловом костюме.
— Куда смотрит полиция! — поддержал ее стоявший рядом толстяк в джинсах и клетчатой ветровке.
— Закатать его на пятнадцать суток! — потребовала хрупкая бабулька в старомодной шляпке. — Пусть мусор убирает!
— Ага, за собой, — поддакнул прыщавый молодой человек в слаксах и худи.
Тем временем охранник доволок упирающегося оборванца до дверей и вышвырнул его на улицу, сопроводив увесистым пинком. Поглядел, как покатился кубарем наглый бомжара и, довольный, направился на свое место.

На площади перед входом в Воронежский филиал ИГА

— Гы- гы! Я ж говорил! — обрадовался бугай, увидав, как недавнего бомжа выпинывают из Архива.
— Ну, где? — вяло поинтересовался его напарник.
— Да вон, смотри, у входа!
— Ну и придурок же ты! — рявкнул бандит. — Это ведь клиент!
И быстрым шагом направился ко входу в Архив. Недотепистый бугай поспешил следом.

Олег был раздосадован. Олег был зол. Олег был вне себя от ярости! Это же надо! Какая-то сикилявка вместо того, чтобы выполнить как полагается свою работу, тупо сдала его охраннику. А этот дебил решил, что его можно безнаказанно бить. Ну он им покажет! Вот только получит свои документы, и накатает в жалобную книгу сочинение страниц на пять. А все эти ублюдки, которые смотрели, как его унижают, и радовались? А ведь формально он не сделал ничего противозаконного. Вел себя образцово, говорил вежливо. И что получил в ответ? Помнится, история про Рэмбо тоже начиналась с шерифа-идиота.
Парень поднялся на ноги, отряхнулся, оглядел свой наряд. Да, он и без того выглядел не блестяще. Но сейчас всю одежду — кроме шлепок и белых носочков — можно было просто выбрасывать. Ворот футболки разорван, штаны в местах контакта с асфальтом продраны. Теперь любой наряд полиции заберет его в каталажку, и будет прав.
Он поднял голову и тут увидел, как в его сторону целенаправленно идут двое мордоворотов. Сразу заныл шрам от ножа. Ну уж нет, он им не дастся!
Олег кинулся было в одну сторону, в другую — везде дорогу перекрывали подобные ублюдочные парочки, а в Архиве ждал злобный охранник, который радостно вышвырнет его прямо в руки убийц. Обложили, демоны!
Самые светлые мысли обычно приходили Олегу в голову в самых отчаянных ситуациях. Наряд полиции? В каталажку? Да это же спасение! Он выдернул из ближайшей урны пустую бутылку и швыранул ее в стеклянные двери Архива. Бутылка разбилась, двери — нет. Что делать? А-а, все одно пропадать!

Где-то в Воронежском филиале ИГА

Олег кинулся в фойе Архива, подбежал к охраннику, который еще не успел дойти до своего места и с разбегу пинанул ему между ног. Тот с сипением принялся заваливаться на бок. Заорала сирена. Охраны в холле стало неожиданно много, и все бежали к нарушителю общественного спокойствия, чтобы немедленно винтить и карать. А Олег перепрыгнул турникет рядом со стойкой регистрации и остановился, держа в поднятой руке сверкающий радужными разводами Акт об идентификации личности. Кидаться следом и прыгать через турникет охранники не стали, и молодой человек несколько расслабился: есть шанс объясниться. И тут у него в голове словно бы разорвалась бомба и свет погас.

Глава 3

На этот раз Олегу суждено было очухаться не на белых простынях, а на грязном бетонном полу. Тело задубело от холода, голова раскалывалась от боли. Он осторожно пощупал затылок: там налилась здоровенная гуля размером едва ли не с кулак. От и без того рваной одежонки остались жалкие ошметки, от которых совершенно не было толку: ни наготу прикрыть, ни любимое тельце согреть. Разве что одноразовые трусы и белые носочки еще оставались целыми.
Парень скинул то, что еще оставалось от штанов и футболки, расстелил на полу и уселся сверху. Быстрый осмотр тушки показал, что лечение в больнице прошло насмарку: все тело было в синяках и ссадинах. Документы отобрали, и даже лежанки пожалели. Одна радость, что живой. Ну а раз так, оставалось делать то, что оставалось, то есть радоваться.
Еще что-то, какая-то мысль зудела в голове, но боль в затылке мешала сосредоточиться и выловить ее. Впрочем, времени у Олега было предположительно много, стойко переносить боль, холод и голод не хотелось, так почему бы не попробовать отрешиться от жалоб слабого тельца и не помедитировать? В случае неудачи, он ничего не теряет, а в случае успеха, по крайней мере, не будет маяться. Как там рекомендовали индийские йоги? Сесть в позу лотоса, положить руки на колени, соединить пальцы в нужную мудру и направить внимание в третью чакру.
Когда-то давно, в прошлой жизни, Олег пытался выполнить что-то подобное, но затормозил на первом пункте. Для его комплекции поза лотоса оказалась абсолютно недоступной. Сейчас же все вышло гораздо легче. Тощие ноги, не потерявшие еще гибкости в суставах, послушно скрестились, руки расположились в нужных местах, словно сама собой выпрямилась спина, дыхание выровнялось и стало глубоким и размеренным. Боль осталась, как и все остальные проблемы, но перестала терзать тело и мозг, оставшись где-то за пределами восприятия. И все получилось так легко и естественно, будто Олег уже сто раз проделывал это. Надо было бы удивиться, но не получалось: зачем удивляться процессу, столь же естественному, как и дыхание?
В точке третьей чакры, где-то рядом с солнечным сплетением, обнаружилась изумрудная горошина. И от нее по телу расходились волосяной толщины ниточки. Если верить прочитанным от безделья книжкам про магов, это должно быть магическое ядро и магические каналы. Но чего же оно все такое малюсенькое? Понятно, почему пацана зашугали: кто же сможет нормально колдовать с таким мизерным запасом энергии! А то швыранул бы пару-тройку файрболов или сосулек с молниями, и пошел себе по делам, небрежно смахивая со смокинга окровавленные ошметки горелой плоти.
Вновь проснулась зудевшая где-то в подкорке мысль. Олег осторожно, чтобы не спугнуть, потянулся к ней. Мысль? Как бы не так. Послание! Вот они, полагающиеся попаданцу рояли. Наконец-то!
Послание, что удивительно, оказалось от астральной сущности, которую Олег про себя обозвал «Второй». Сообщение было коротюсеньким, словно отправленным тайком, и содержало одно слово: «тренируйся». К посланию прилагалась и краткая инструкция этих самых тренировок: как раскачивать емкость ядра и как увеличивать мощность каналов.
В этом мире было принято качать ядро сливая из него всю энергию под ноль. По неведомым законам при последующем наполнении ядро должно на какую-то долю процента увеличиться. Методика была неплоха, но сильно ограничивала частоту тренировок: пока там естественным путем заполнится ядро энергией! И чем больше ядро, тем реже шла прокачка. Астральный же метод предполагал, напротив, в уже заполненное ядро пытаться добавить дополнительную каплю энергии, растягивая его изнутри словно резиновый мячик. Главное здесь было — не переборщить с размером капли.
Проблема же состояла в том, что, по устоявшемуся мнению, маг может оперировать только энергией собственного ядра. И откуда брать дополнительные «капельки» было совершенно непонятно. Но в астрале эту проблему решили, и теперь Олег мог качаться практически непрерывно, лишь бы его никто не беспокоил.
Добавить капельку энергии в ядро, подождать, расслабиться, выпуская излишки наружу. Сделать паузу на три вдоха-выдоха, и повторить. И так продолжать раз за разом, пока не надоест, или не придет время заняться чем-нибудь другим. В бетонной клетушке никаких других занятий не предвиделось, и Олег раз за разом повторял одно и то же действие. По крайней мере, от этого занятия была хоть какая-то польза.
В медитации течение времени не ощущалось. Парень словно бы выпал из мира, сосредоточившись на своем магическом ядре. Может, это было самовнушение, или еще что, но к тому времени, как в замке железной двери заскрежетал ключ, горошина ядра выросла в размере раза в полтора.

Директор Воронежского филиала Императорского Государственного Архива был зол. День не задался с самого утра. Жена запилила, машина сломалась, любовница намекнула на возможную беременность. А теперь еще и это! И как выйти из создавшегося положения без потерь он не знал.
— Что делать будем, Вася? — спросил он своего заместителя. — Есть у тебя в голове светлые идеи?
Идей у Василия Васильевича Прончищева не было. Вообще-то человек он был дельный, работал на совесть, служебные обязанности выполнял и перевыполнял, но с таким дерьмищем сталкивался впервые. Как, впрочем, и начальник его, Георгий Георгиевич Соколовский.
— Георгич, а почему этот сопляк сразу бумажку свою не предъявил?
— Так дура в регистратуре с него потребовала удостоверение личности. А этот акт — лишь основание для выдачи этого самого удостоверения. Он ей так и сказал, а она охрану позвала.
— А нефиг ходить по городу в непристойном виде.
— Вот! Это единственное, что мы можем ему предъявить, и то с оговорками. Ты же видел бумаги? Его подчистую ограбили накануне ночью, подкололи, еле выжил. Еще и память потерял. Вот и пришел в чем было. Вернее, в том, что добрые люди отжалели.
— Документики-то подлинные? — накидывал варианты Вася.
— Разумеется. Уже везде позвонил, везде пробил. И больница подтвердила, и полиция. Да и акт идентификации подделать невозможно в принципе.
— А, может, это — нет дворянина, нет проблемы? Он где сейчас?
— У нас в карцере сидит. Вон, полюбуйся.
На мониторе был хорошо виден каменный мешок и в нем почти что голый пацан, одетый лишь в одноразовые трусы, белые носочки и пляжные шлепки.
— Засранец! Другой бы на его месте рыдал, матерился или на двери кидался, а этот медитирует!
Вася хлопнул себя по колену, и на эмоциях перестарался.
— Вот, млин, гад!
Он потер ушибленное место.
— Так что, этот шибздик не только дворянин, но еще и одаренный?
— Как видишь.
— Ну так тем более. Придушить куренка, и дело с концом.
— Эх, Вася-Вася!
Директор Воронежского филиала ИГА открыл встроенный в стол сейф и вынул оттуда початую бутылку коньяка.
— Твоя проблема в том, — продолжил он, — что ты не владеешь всей полнотой информации.
— И что же такого я еще не знаю?
— А того, что сегодня в столичном Архиве некто пытался переписать на себя имущество парня, используя его старый идентификатор. Тот самый, который сегодня утром был заблокирован в момент проведения идентификации. По таким случаям, сам знаешь, безопасники землю носом роют. А этот самый акт идентификации, — он похлопал по лежащему на столе радужному бланку, — был засвечен на всех камерах наблюдения в фойе. И эти записи наверняка уже местная СБ отправила в Москву. Ты понимаешь, что это означает?
— Еще бы! — угрюмо ответил Прончищев. — Это фиксирует факт появления пацана в нашем филиале с актом в руках. И если он пропадет, или даже простудится в карцере, с нас спросят по-полной.
— Вот именно. Если этот, — директор заглянул в акт, — Песцов Олег Иванович опамятеет, да на нас в суд подаст, то запросто можем должностей лишиться. А если хорошего адвоката наймет, то нас из штанов вытряхнет и по миру голыми пустит. И хорошо, если без каторги обойдется. Песец, как говорится, подкрался незаметно.
— Тогда нужно сопляка звать сюда, извиняться, компенсировать ущерб в разумных пределах и сделать это максимально быстро, чтобы сегодня же он от нас свалил.
— Это понятно. Главный вопрос — как и за чей счет компенсировать?
— А то ты не понимаешь! В бюджете статей затрат на компенсацию ущерба клиентам нет. Не предусмотрели, млин, подобную ситуацию. Девка эта, охранники — с них взять нечего, максимум, что можно сделать — выгнать к чертовой бабушке. А ответ нести нам с тобой, — нервно ответил заместитель.
— Это я уж получше твоего понимаю, — вздохнул директор и налил себе рюмку шустовского.
Махнул залпом, как воду, и даже не поморщился.
— Ладно, иди, доставай из карцера этого ниочему. И постарайся, чтобы он тебя воспринял как спасителя и благодетеля.

Когда железная дверь открылась, Олег уже стоял на ногах. В дверном проеме стоял солидный мужчина средних лет в сопровождении охранника. Внешний вид мужчины явственно говорил пусть не о богатстве, но о солидном достатке.
— Олег Иванович, — хорошо поставленным баритоном пророкотал он. — Произошла чудовищная, нелепая ошибка. Сотрудники, её допустившие, будут примерно наказаны. Ну а сейчас позвольте проводить вас в апартаменты, где вы сможете принять душ и переодеться.
— Вы не слишком-то торопились исправлять эту ошибку, — недовольно буркнул Олег. — А ведь достаточно было посмотреть записи камер за последние пять минут перед тем, как меня… — он осторожно потрогал шишку на затылке, — нейтрализовали.
— Мы приложим все меры, чтобы компенсировать вам неудобства и все полученные травмы, моральные и физические.
— Кроме того, — продолжал ворчать Олег, уже шагая по коридору подвала, — было бы неплохо пригласить врача. В ваших апартаментах запросто можно почки простудить. Хоть нары бы поставили, или охапку соломы бросили. А еще я бы не отказался хоть мало-мальски перекусить.
— Разумеется, мы все сделаем.
Прончищев радушно улыбался, в душе мечтая удавить мальца. Он понимал, что пацан прав на двести процентов, и это лишь усиливало кровожадные устремления.
На административном этаже снующие взад-вперед сотрудники останавливались и недоуменно глядели на юношу в белых одноразовых трусах, шлепках и многочисленных синяках, с недовольным лицом вышагивающего по коридору в сопровождении заместителя директора. В отделах дамы вовсю шушукались, строя всяческие предположения насчет личности молодого человека и причины его столь странного одеяния. Вариантов было перебрано множество, но все они, как водится, были далеки от истины.
Наконец, Олега привели в помещение, которое можно было бы назвать гостиничным номером класса «Люкс».
— Олег Иванович, здесь вы можете принять душ. Достойную дворянина одежду вам принесут. К сожалению, обед придется отложить, иначе вы не успеете до конца рабочего дня получить документы и сделать необходимые запросы.
— Не вопрос. Можно в таком случае хоть пару бутербродов и стакан чая? А то я боюсь, что до обеда не доживу.
— Конечно.
Олег взялся за ручку двери, ведущей в ванную комнату. Но прежде, чем войти внутрь, обернулся к Прончищеву.
— Скажите, вы специально провели меня через весь офис в одних трусах?

— Георгич!
Прончищев ворвался в кабинет директора как разъяренный носорог.
— Что случилось? — спросил Соколовский своего заместителя.
Он как раз убирал в сейф коньяк, и не видел его лица. Повернулся, присмотрелся и переменил постановку вопроса:
— Кто тебя так?
— Да сопляк этот! Лучше бы я его грохнул, честное слово. Всю душу вымотал, подлюга!
— Что, слишком много хочет? Выделывается?
— В том-то и дело, что нет! Все по делу, ничего лишнего. Но, млин, хуже проверки из центра. Ничего не пропустил, гад. Да я еще и сам прокололся: мог бы взять с собой хоть плед или простыню какую, а так заставил его в трусах по административному этажу пройти.
— И во что это тебе обошлось?
— В лишнюю тыщу. А врач?
— А что врач?
— Так вызвал к этому недоноску лучшего целителя. А пацан ему и говорит: мол, прежде, чем лечить, зафиксируйте имеющиеся повреждения. Понимаешь? Побои снял, сука! И это за наш же счет. А я стою, улыбаюсь и делаю реверансы. И ничем помешать не могу, потому что все, до последнего слова, правильно. На его месте сам бы сделал то же самое.
— Ну так что ж ты так убиваешься? — попытался утешить зама Соколовский. — Все в итоге по-честному: сами накосячили, сами заплатили.
— А то!
— Что — то?
— А то, что пацан этот до того, как попал к нем, был совершенно нищим. У него на счете знаешь сколько было? Двадцать рублей. Двадцать, Жора! А теперь пять тысяч. Да я столько зарплаты за полгода получаю, а он за день из нас с тобой выжал.
— Ну, ты добираешь свое другими способами. Да и сумма, хоть и велика, пополам поделена, — отмахнулся начальник. — Но ты что, всерьез думаешь, что его убивали за двадцать рублей? А как же те столичные махинаторы? Они меньше, чем за мильён даже палец о палец не ударят.
— Не знаю, Георгич. И даже знать не хочу. В таких вопросах меньше знаешь — крепче спишь.
— Вот! — воздел к потолку палец директор. — Золотые слова. Знаешь, времени уже много. Давай-ка бахнем по коньячку в исключительно лечебных целях, и поедем по домам. День сегодня выдался просто кошмарный.

Где-то в воронежской гимназии № 57

Олег ехал в такси на окраину горда, в общежитие гимназии № 57 и перебирал в уме итоги дня. Да, начинался он не слишком успешно, в какой-то момент и вовсе были основания переживать за свою жизнь. Но закончилось все просто замечательно. Теперь он не полуголый безымянный засранец из трущоб, а уважаемый дворянин Олег Иванович Песцов. И одет он не в тряпье, какое и бомжу-то стыдно надеть, а в хорошего качества костюм. И на счете денежки завелись, будет на что девочек в кафешки водить, мороженым кормить. Не каждый работяга в год зарабатывает столько, сколько он в день заимел. Правда, отработал каждый рублик собственным горбом. А еще у него, оказывается, есть мало-мальское имущество: пакет акций довольно доходного предприятия, приличного размера вклад в банке и какой-то кусок земли у черта на куличиках. Один минус: вклад недоступен до совершеннолетия, дивиденды с акций отправляются сразу на пополнение вклада, а на жизнь раз в месяц на счет падают проценты. Сто пятьдесят рублей как с куста. Бери, и ни в чем себе не отказывай. С другой стороны, сколько денег ему реально нужно? Живет он на полном пансионе, одежда и питание за счет заведения. Интересно, куда это Олег Песцов тратил свои денежки? Столько мороженого в одиночку за месяц не сожрать, факт.
Размышления прервал голос водителя:
— Приехали, вот ваша гимназия. С вас за проезд восемьдесят две копейки.
Что понравилось Олегу в новом мире, так это система платежей. Коснулся карточкой идентификатора пластины терминала — и все, расчет произведен. А если карточку таскать с собой не хочешь, можешь ее данные скопировать в модный браслет и платить с него. Карточка и браслет защищены от мошенников так, что банкирам в «том» мире и не снилось. Одно слово: магия! Разумеется, браслет у Олега появился сразу же, как он о нем узнал. А теперь и в деле попробовал. Удобно!
Сытый и довольный, Олег вышел из такси, прихватив с собой чемоданчик с покупками. Ничего особенного: средней руки ноутбук (на крутой отвалить полторы тыщи рука не поднялась) да мелкие предметы обихода. Не пафоса для, а комфорта ради. Кивнул вытаращившемуся на него охраннику у ворот училища и неспешным шагом направился к дверям.
В вестибюле было пусто, если не считать охранника, от скуки гонявшего на телефоне какую-то игрушку. Олег сделал несколько шагов и притормозил: где живут гимназисты он элементарно не знал, а спрашивать у охранника как-то не хотелось. Пока он стоял в раздумьях, куда податься, откуда-то выскочила безвкусно накрашенная худая, словно вяленая вобла, тетка и заверещала донельзя противным голосом:
— Песцов! Где ты шлялся, придурок? Немедленно к директору!

...

***

Источники :

https://topliba.com/reader/889180

https://rb.rbook.club/book/53326413/read/page/1/

***