Ни.Чем.001 - 7 Февраля 2026 - Персональный сайт

Главная » » Ни.Чем.001

17:18

Ни.Чем.001

***

===
===

Дмитрий
Николаевич
Матвеев
Ниочёма-3

Глава 1

В центральном призывном пункте Санкт-Петербурга

Даже в таком насквозь казенном учреждении, как призывной пункт, можно при должном желании оборудовать уголок уюта и комфорта. Накрыть уставную тумбочку неуставной скатертью, сверху поставить купленный вскладчину чайник, а внутрь положить печенье и заварку. Еще нужно рядышком поставить кресло, самое удобное из всех имеющихся, а лучше – два.
В воскресный день посетителей немного, а к вечеру их число и вовсе сходит на нет. Начальник без крайне важного повода из кабинета не выходит и, тем более, вниз, в общий зал, не спускается. Да и на мелкие нарушения смотрит сквозь пальцы. И, значит, вполне можно себе позволить пересесть из-за своего стола с жесткого и неудобного стула в уютный закуток. Устроиться поудобнее в кресле, заварить более-менее приличного чаю и за чаепитием скоротать оставшееся рабочее время.
Хр-р-р-р! – проскрежетала дверная пружина. Рука дежурного писаря ефрейтора Чумичова с пакетиком чая зависла над чашкой с кипятком.
Бум-м-м! – Дверь звезданула о косяк. Кто ж это приперся под занавес? Как бы не сорвался так хорошо продуманный план. Клерки давно просили начальство потратить несколько рублей на хороший доводчик, чтобы не дергаться при каждом посетителе. С другой стороны, дверь с такой пружиной – отличная сигнализация. Никакой внезапный гость не застанет врасплох.
С этими мыслями Чумичов вернул чайный пакетик в коробку, поднялся из кресла и поспешил к рабочему столу.
При виде вошедшего мальчишки в дорогом костюме, на вид годов восемнадцати, дежурный писарь поморщился, даже не думая скрывать недовольство. Через полчаса заканчивается рабочий день, а на полноценное оформление всех положенных документов уйдет как минимум столько же. И что теперь делать? А чай-то стынет!
Впрочем, выгонять добровольца армейский клерк не решился. Все с той же кислой гримасой он протянул тинейджеру многостраничную анкету, ручку и отправил к столу, за которым предполагалось эту анкету заполнять. Заняв незваного гостя, он с надрывом вздохнул и принялся готовить пачку бумаг, которые предполагалось заполнять от руки. После эти бумаги следовало продублировать в компьютере и подшить в картонную папку, формируя личное дело военнослужащего. Зачем требовалось дублирование, Чумичов не задумывался. Положено! А раз положено, раз есть инструкция, то её следует исполнять, а не рассуждать.
Пацан справился с анкетой на удивление быстро. Клерк принялся было переносить данные из анкеты в бумаги, но споткнулся о графу «ранг».
- Скажите, у вас действительно пятый ранг? – удивленно спросил он.
Вместо ответа парень положил перед ним свежий, двухдневной давности, акт тестирования. Это меняло не просто многое, это меняло всё. А начальник призывного пункта, майор Филинов, особо предупреждал о таких случаях. Следовало немедленно ему доложить.
- Э-э-э… - дежурный поискал в бумаге имя, - Олег Иванович, присядьте на скамеечку. Я ненадолго отлучусь, а по возвращении закончу оформление ваших документов во мгновение ока.
Вернулся он действительно быстро. Довольно улыбаясь, слегка поклонился Песцову:
- Олег Иванович, с вами хочет побеседовать начальник призывного пункта майор Филинов. Будьте добры пройти следом за мной.
Олег пожал плечами:
- Ну что ж, ведите.
***
Майор Филинов, очкастый и одышливый толстяк с пепельного цвета шевелюрой и в осыпанном перхотью кителе, сидел за огромным начальственным столом в столь же огромном кожаном кресле. Едва за дежурным закрылась дверь, как он вперил в Олега немигающий взгляд желтоватых глаз. Тот, ожидая от майора более активных действий, принялся скучающе разглядывать увешанные пыльными грамотами стены кабинета.
Наконец, видя, что пассивная тактика успеха не приносит, начальник призывного пункта почесал крючковатый нос, достойный высокоранговой Бабы-Яги, и со всем доступным ему радушием промолвил:
- Так вот ты какой, Песцов!
Вышло довольно жутковато. С таким голосом хорошо было бы озвучивать фильмы ужасов или пугать непослушных детей. Для начала разговора этого было явно недостаточно, и Олег продолжил разглядывать рабочее место майора. За спиной хозяина кабинета, меж двух окон, висел на стене ростовой портрет императора, такой же пыльный. Слой пыли мешал разглядеть, что император был предыдущей версии. Видимо, Филинов своевременно не поинтересовался, а ему никто не подсказал.
Не привыкший к подобному, майор поёрзал на своём насесте, прокашлялся и бухнул:
- Песцов, я предлагаю тебе огромную честь: войти в уважаемый и славный род Филиновых.
- Господин Филинов, вы серьезно? – неподдельно изумился Олег. – Я о роде Филиновых до сего дня и не знал. А что до чести, так меня и Кабановы, и Кабаргины заманивали, и даже Оленев попытался дочек своих подложить. И вы всерьез рассчитываете, что я, отказав таким людям, сочту выгодным принять ваше предложение?
Филинов засопел. К отказу он был явно не готов. По крайней мере, к такому прямому, скорому и однозначному. Сопение усиливалось, лицо майора стремительно приобретало сходство с помидором. Казалось, еще немного, и рванет. Олег на всякий случай приготовился поставить защиту, но майор вдруг успокоился. Перестал сопеть, вернул лицу естественный цвет и заявил с прежним апломбом:
- Песцов, ты делаешь огромную ошибку. Такое предложение бывает лишь раз в жизни.
Олег с недоумением взглянул на хозяина кабинета:
- Господин Филинов, если бы я хотел присоединиться к какому либо роду, то сделал бы это уже давно. Предложений у меня было множество, от самых знатных родов империи. И я пришел сюда не для того, чтобы влезать в подобную кабалу.
- Ты, Песцов, мало знаешь об армии, иначе бы не стал так говорить. Служить можно по-разному.
«Я достаточно узнал об армии за два года срочки», - подумал Олег. Вслух же сказал:
- Давайте не будем тратить время.
Он достал телефон и потыкал экран, запуская нужное приложение.
- Я, Песцов Олег Иванович, глава клана Песцовых, находясь в здравом уме и твердой памяти категорически отказываюсь от предложения начальника призывного пункта майора Филинова о подчинении клана Песцовых роду Филиновых. Это решение является окончательным и пересмотру не подлежит.
Олег продемонстрировал экран телефона майору.
- Видите, уже доставлено на имперское государственное облако. Так что не трудитесь меня уговаривать. К тому же я пришел не на контрактную службу наниматься, а для прохождения годичного курса военного обучения согласно закону Империи о воинской повинности. И перестаньте уже мне тыкать. В конце концов, вы разговариваете с главой клана и высокоранговым магом.
***
Дежурный вопросительно поглядел на спустившегося в канцелярию новобранца.
- Оформляйте, - махнул рукой Олег. – Мы не договорились. И не перепутайте в бумагах: не контракт, а годичный курс военного обучения. Я проверю. Так что поберегите свое время, сделайте всё правильно с первого раза.
Через четверть часа Песцов уже ехал на армейском грузовике вместе с такими же новобранцами на станцию железной дороги. А через час поезд повез его на сборный пункт, откуда должна была начаться его служба.
Если бы Олег мог слышать мысли дежурного, он бы услышал примерно следующее: «Как хорошо, что заранее заполнил все бумаги. Бумага что? Если бы они договорились, порвал, да и выбросил. А так сколько времени сэкономил»! Мысли же начальника призывного пункта майора Филинова были совершенно иными: «Вот же… сопляк! Глава, млин, клана! Тыкать ему нельзя, ишь цаца! Ну да ничего, ты еще попомнишь Филинова, тебе этот год за десять покажется».
Филинов сделал несколько звонков, где-то напряг своих должников, где-то пообещал разумную компенсацию за беспокойство. Но это все было не то, мелочно и недостаточно весомо. Он задумался: какие самые тяжелые места для службы? Разумеется, крайний север и крайний юг. Ну-ка…
Начальник призывного пункта выпрямился в кресле и решительно подтянул к себе клавиатуру компьютера. Барабанной дробью набрал запрос в служебном поисковике. На север команды призывников нынче не отправлялись. Зато на юг – целых три штуки. И одна как раз в учебку, которой командовал приятель Филинова еще со времен училища. Майор быстро просмотрел списки новобранцев, внес необходимые правки в компьютере, переписал наново бумаги, поставил свою подпись и печать. Вот теперь справедливость была восстановлена в полном объеме. Осталось только сделать один телефонный звонок.

В столичном окружном сборном пункте

На сборном пункте было многолюдно. Что здесь и сейчас, что в другом мире и тридцатью годами раньше – никаких отличий. Ну, вывески другие. Ну, должности называются иначе. Ну, форма отличается. Только это все мелочи. Организация процесса и смысл действия был один и тот же.
Прибывали команды призывников и добровольцев. Их последовательно проводили через каптенармуса, баню, столовую и оставляли в казармах, где они ждали своей очереди на отправку в часть. «Покупатели», имеющие право первоочередного отбора, зорко высматривали в толпе новобранцев контингент получше да поперспективнее.
Один из таких сидел в кабинете начальника сборного пункта и оглядывал столпотворение на плацу.
- Петя, а вон тот, в шикарном костюме, откуда здесь взялся?
- Который?
Начальнику пришлось вылезти из-за стола и тоже подойти к окну.
- Да вон, от станции бредет подобие строя.
- А-а! Это из столицы команда. Какой-нибудь проштрафившийся мажорик. А что, заинтересовал?
- Есть такое дело. Уж больно сильно он выделяется среди прочих. И осанкой, и поведением, и даже взглядом. Непростой мальчик. Пойду, пообщаюсь.
Три десятка тинейджеров топтались неподалеку от входа в здание. Сопровождающий их фельдфебель курил в сторонке, одним глазом поглядывая на подопечных. Тут-то и появился, как паяц из табакерки, серьезный плотный мужчина в штатском с холодными цепкими глазами. Он сделал знак фельдфебелю и, еще раз окинув взглядом плац, направился к своей цели.
- Молодой человек, можно вас на минуту? – обратился он к юноше в дорогом костюме.
Против ожидания, тот не сдвинулся с места. С подозрением оглядел штатского и произнес:
- Прежде я хотел бы услышать ваше имя.
Штатский про себя хмыкнул.
- Капитан Соловьёв, - представился он. – А вы?
- Новобранец Песцов, - назвался юноша. – Хорошо, давайте поговорим. Надеюсь, наш сопровождающий в курсе.
- Разумеется, - уверил капитан.
Фельдфебель подтверждающе кивнул.
Едва отойдя следом за Соловьевым на несколько шагов в сторону, Песцов спросил:
- Разведка? Спецназ?
- А вы шустрый, молодой человек, - удивился капитан. – Взвод специального назначения западного военного округа.
- Мимо, - не раздумывая заявил Песцов. – Я вам, может, и подхожу, но вы мне – нет.
- Почему же? – снова удивился капитан.
- Я не собираюсь тратить время на военную службу, так же, как и на любую другую службу. У меня иные планы в этой жизни. Кроме того, имеющиеся обязательства не позволят мне неделями и месяцами пропадать на полигонах и секретных заданиях.
- Это решаемый вопрос, - небрежно бросил Соловьев. – Империя может себе позволить взять на себя заботу о вас и вашей семье.
- И о трех молодых женах? Ну уж нет. Год обязаловки – все, что я могу отдать армии. И простите, господин капитан, моя группа начала двигаться. Надеюсь, вам встретится более подходящий кандидат. Желаю успеха.
С этими словами молодой человек шустро присоединился к своей группе и вместе с ней исчез за дверями, оставив капитана Соловьева в полном изумлении.
Несколько оправившись, он вернулся в кабинет начальника сборного пункта.
- Ну что, поговорил? Подходит он тебе?
- Поговорил, подходит. Но, кажется, я ему не подхожу. Честное слово, я давно уже так не удивлялся. Дай глянуть личное дело некоего Песцова.
- Вон четыре стопки, ищи, гляди. Только, ради предков, не перепутай.
Капитан Соловьев, движимый любопытством, потратил четверть часа на то, чтобы из кипы дел вытащить папку, на которой каллиграфическим почерком было выведено: Песцов Олег Иванович. Капитан открыл папку и принялся читать. И чем дальше он читал, тем больше становились его глаза. Закончив чтение, он закрыл папочку и не глядя бросил её на стол.
- Да, о таком кандидате можно только мечтать. Но, совершенно точно, никто нам его не отдаст. Хотя с ним такого можно было бы натворить…
Соловьев мечтательно поднял глаза к потолку.
- Неужели настолько редкий кадр? – заинтересовался начальник сборного пункта.
- Погляди сам.
Капитан передал папочку.
Начальник взял ее, прочел полстраницы и вернул папку Соловьёву.
- Да, такого тебе точно не отдадут. Я вообще не понимаю, что он здесь делает.
- Зато я понимаю.
Соловьев небрежно бросил личное дело Песцова поверх других, отошел к окну и вновь принялся высматривать среди новобранцев подходящих кандидатов.
- Парень решил поднять свой статус перед академией, чтобы ни одна высокородная сволочь не посмела против него даже слово вякнуть. Стратегически абсолютно верный ход. А если ему удастся побывать рядом с боевыми действиями, да какую-никакую медальку заиметь, у него, считай, полный иммунитет будет от подобных мерзавцев.
- Хочешь сказать, в ближайший год будет война? – встревожился начальник.
- Война-не война, но на юге идут нездоровые шевеления. Давно наши соседи люлей не получали. Забыли, гады, как их казаки по степи гоняли. По всем признакам, этим летом случится большой набег. Только имей в виду: будешь перед своими подчиненными умствовать, меня не упоминай. Я ничего не говорил, и вообще меня здесь не было.

Глава 2

В широком коридоре царили толчея, шум и гам. Фельдфебели окриками и подзатыльниками выстроили своих подопечных в подобие колонны, которая относительно бодро двигалась вперед. Где-то там был открыт прилавок вещевого склада, за которым маячила кругленькая тушка каптенармуса. Новобранец подходил к прилавку, называл размеры одежды и обуви, помощники каптенармуса тут же выкладывали на прилавок сверток с формой и берцами, вещмешок с полагающейся мелочевкой: фляга, котелок и прочее. Дальше парень наскоро черкал свою подпись в ведомости и, схватив в охапку имущество, шел дальше, а его место занимал следующий.
- Размер! – выкрикнул каптенармус, уже несколько оглохший и охрипший.
- Сорок восьмой, - ответил Олег. – Обувь – сорок второй.
Помощник бухнул на прилавок тюк с формой.
- Расписывайся!
- Сейчас, проверю и распишусь, - спокойно ответил Олег.
- Хватай свое добро и вали! – рявкнул фельдфебель.
- Только после проверки по списку. Вот, я же говорил! Шестьдесят четвертый размер, и тряпка уже разлезается. Эти кладовщики только и смотрят, как бы солдата надурить. Вор-рюги, млин!
Фельдфебель заткнулся. Против факта переть было невозможно.
- Жабин, кончай свои штучки, дай нормальный комплект. – сказал он кладовщику.
- Что есть, то и даю, - огрызнулся каптенармус. – Пусть иглу берет и ушивает. Чай, руки не отвалятся.
- Дядя, а у тебя харя не треснет? – вмешался Песцов. - Ты, поди, уже сговорился партию формы налево толкнуть, а солдатикам решил гнилье да неликвид сбагрить. Хочешь, скажу, кому и за сколько?
Жабин подскочил и, вытаращив круглые от природы глаза, заверещал не хуже базарной торговки:
- Ты чего себе позволяешь? Ты как со старшим по званию разговариваешь?
- Ты лучше не ори, дядя, а то я слово волшебное знаю: внезапная ревизия.
Слыша эти разборки, уже получившие обмундирование парни принялись разглядывать свои свертки. И тут началось:
- А у меня размер сорок четвертый, - возмутился здоровый детина. - Мне на какое место это натягивать?
- И у меня форма гнилая!
- А у меня берцы разваливаются!
Подскочил какой-то подпоручик:
- Почему задержка?
Песцов вытянулся по стойке «Смирно» и отрапортовал:
- Господин подпоручик, разрешите доложить! Каптенармус Жабин выдает новобранцам негодное обмундирование. Вот, можете посмотреть сами.
Подпоручик брезгливо пощупал ткань и, перегнувшись через прилавок, ухватил ворюгу за ворот мундира.
- Ну все, Жабин, ты допрыгался. Выдавай годное, а я постою, посмотрю. И рапорт майору подготовлю.
Жабин свирепо взглянул на Песцова, но в открытую против начальства переть не решился. Кивнул помощникам, и те принялись таскать свертки из другой части склада. Олег по-быстрому проверил: вещи нормальные, нужного размера и, вроде, всё на месте. Под шумок, поменяли своё гнильё и другие, кто был рядом и успел проверить выданное. Каптенармус скрипел зубами, глядел зверем, но положенное выдавал.
Расписавшись в ведомости, Олег вместе с другими отправился дальше, в баню. То есть, это так говорилось – баня. А на самом деле – душевая на сорок леек. Загоняют в нее четыре десятка солдат и включают воду. Хочешь, не хочешь, а мойся. Олег за судьбу своего барахла всерьез опасался и, надо признать, имел к этому все основания. Было очевидно, что Жабин попытается отомстить за упущенную прибыль, а душевая для этого самое удобное место.
Аккуратно свернув парадный костюм, Олег спрятал его в вещмешок, вещмешок положил в шкафчик, шкафчик запер на хлипкий замок и, оставшись в перстне и ладанке, почти бегом отправился в душевую. Но едва он успел намылиться, как Милка заверещала:
- Хозяин! Воры! Скорее!
Наскоро сполоснувшись, с клочьями мыльной пены на отдельных местах, Олег, выскочил в раздевалку и кинулся к оставленным вещам. Так и есть: вместо недавно полученного нормального комплекта в шкафчике лежал тот самый, шестьдесят четвертого размера. Костюм из вещмешка тоже исчез.
Фельдфебель, к которому Олег сунулся было с претензиями, равнодушно пожал плечами, и Песцов отступился: сейчас никому ничего не доказать. Все ото всего отопрутся. Ведь какое армейское правило? Не у тебя стащили, а ты пролюбил. Раз допустил, что тебя крайним сделали, значит, сам виноват. Старательно пряча злость, Олег вытерся, натянул форму, смахивающую на танковый чехол, отпросился у фельдфебеля и сбегал в ларёк военторга. К счастью, ума хватило: бывшие при нем деньги он благоразумно спрятал в ладанку, к оберегу, в котором сидела Милка. Вернулся с рулоном туалетной бумаги – напихать в берцы, чтобы не сваливались с ног, пачкой швейных игл, ножницами, сапожным шилом и двумя бобинами крепких ниток. Придется-таки форму ушивать.
После «бани» полагались ужин и спокойный сон в казарме. В ожидании своей очереди в столовую команда новобранцев стояла у стены главного здания сборного пункта. Олег стоял вместе со всеми, но разговоров с другими не вел, по сторонам не глядел, а глядел как раз-таки на кирпичную стену здания. Лицо его было напряженным и сосредоточенным.
- Песцов! – раздался окрик посыльного.
- Песцов! – продублировал фельдфебель.
Олег нехотя оторвался от созерцания стены.
- Ты включен в команду номер… - посыльный неразборчиво назвал этот самый номер. – Отправление через полчаса.
Через полчаса Олег вместо того, чтобы, плотно покушав, завалиться на кровать в казарме, вместе с группой восемнадцатилетних оболтусов полууголовного вида погрузился в обшарпанный вагон. Только что решеток не было. Одно грело душу: в казённом рюкзаке кроме обязательного набора барахла уютно устроился сухпай на трое суток. Не слишком вкусно, но вполне питательно. Он отвоевал себе место на нижней полке, закинул рюкзак с барахлом и продуктами в рундук под сиденьем и улегся сверху. Тепловоз дал гудок, лязгнули сцепки, состав дернулся и покатил, постепенно набирая скорость. Очередная партия новобранцев отправилась к южной границе.
Поезд уже давно ушел, о Песцове и думать забыли. Мало ли таких, поперву резких и скандальных, попадает в армию. Но тут случилось событие, которое надолго запомнилось всем на сборном пункте. На фасаде главного здания что-то мигнуло, послышался треск, и вниз посыпались обломки кирпичей. Началась паника, поднялась тревога. Наружу высыпали все, кто был внутри. И тут на фасаде что-то мигнуло еще раз и глазам всех присутствующих предстала надпись, аккуратно, на глубину в полкирпича, прорезанная в стене между окнами второго и третьего этажа. Надпись гласила:
«Жабин, паскуда! Через год вернусь и убью».
Была у надписи и подпись: «П». Все решили, что неизвестный автор решил остаться полуинкогнито. Но на самом деле Олег просто не успел дописать.
Как отнесся к угрозе сам Жабин, никто не узнал. Сам он предпочел от обсуждения происшествия уклониться. Но на следующий день на сборном пункте появилась бригада штукатуров. Вырезанные в кирпиче буквы были тщательно замазаны раствором, и теперь на темно-красной стене отчетливо виднелись крупные светло-серые буквы. Штукатурить весь фасад начальник сборного пункта отказался: бюджета на такие работы у части не было.

Где-то в воинском эшелоне на перегоне север-юг

Военный эшелон в представлении Олега должен был иметь высший приоритет. Но все вышло иначе. Поезд шел медленно, подолгу задерживаясь на полустанках и пропуская пассажирские, а порою и грузовые составы. В окнах пассажирских поездов были видны хорошо одетые изящные дамы и солидные господа. Дамы и господа направлялись к морю, на отдых – не иначе. Они в вагоне-ресторане кушали деликатесы и запивали их превосходным вином. У новобранцев же заканчивался сухпай, вода во фляжках, а все спиртное было выпито еще в первый день.
Кто-то активно догрызал взятое из дому, делясь вкусняшками со «своими», кто-то угрюмо смотрел на этот пир, нащупывая в кармане последнюю банку перловки с тушенкой. Олег сидел чуть в стороне и размышлял о своем. Бухать с командой он не стал, а потому скинуться продуктами и организовать общий стол его никто не пригласил. Как следствие, у него оставалось еще консервов и галет на полтора суток пути. Что же до воды, то на одной из остановок он сбегал до колонки и заново наполнил флягу.
Новобранцев с самого начала одолевали жара и скука. Сопровождающий смылся к своим коллегам и сейчас наверняка квасил по-черному. А в вагоне кто играл в карты, кто тренькал на гитаре, кто травил давно просроченные анекдоты. Теперь часть из них, самых торопливых, начал терзать еще и голод. Ну а где взять еду, если она у тебя кончилась? Разумеется, отнять у того, у кого она еще осталась.
Витек с говорящей фамилией Козочкин до призыва был на районе чётким пацаном, под ним ходила не самая маленькая бригада. Уже здесь, в поезде, он поставил под себя двоих бойцов и объяснил им, кто здесь главный. И когда закончился сухпай, он просто отправил их найти терпилу, у которого еще что-то осталось. И такой нашелся.
Следом за помощниками Витек пришел в соседний вагон. Забравшись с ногами на нижнюю полку, поодаль от остальных сидел щупловатый паренек в штанах фасона «Оверсайз XXXL» и сосредоточенно тыкал иглой в куртку, убирая размер по шву. За спиной у него виднелся вещмешок, и сквозь ткань явно проступали контуры коробки сухого пайка. Типичный терпила. Правда, у него на среднем пальце правой руки была надета гайка, прямо как у благородного. Но это явно был не тот случай, благородных Витёк видел. И они выглядели совсем не такими. И уж точно не поехали бы в ободранном плацкартном вагоне в учебку вместе с такими, как он.
Чёткий пацан сделал шаг вперед и, чуть нагнув голову для пущей убедительности, скомандовал:
- Эй, заморыш, гони консервы!
Олег оскорбился. Такой грубый заход нарушил его внутреннюю гармонию, и причинил душевную боль. Да, комплекция у него почти не поменялась. Но за последние месяцы он сильно прибавил как в мышечном объеме, так и во владении боевыми искусствами. И случись ему теперь, к примеру, подраться в рекреациях Воронежской гимназии, он положил бы мордой вниз всю банду Косулина, несмотря на магию. А если вспомнить магический ранг, то и та встреча с ночными татями в закоулке Воронежа, на которой прервалась жизнь его предшественника, вполне могла закончиться в его пользу. Зарвавшемуся хаму следовало немедленно втолковать всю глубину его заблуждений.
Олег лениво повернул голову в сторону проистечения звуков и поглядел на пришедшего.
- Юноша, где вас учили так выражаться? Это просто непредставимое фи. Немедленно пойдите и вымойте рот с мылом.
Предводитель криминального трио слегка охренел.
- Чего?
- Ты еще и глухой?
Олег спустил босые ноги на пол, сел и повернулся к незваным гостям.
- Как тебя, убогого, в армию-то взяли? И вообще: вам троим свалить бы отсюда, пока я не поднялся. Потом поздно будет.
Главный отжиматель почуял неладное, но уходить без добычи было политически неверно: так можно и свиту растерять. Тем более, что драться он умел. По крайней мере, в его районе так считалось. Он с силой махнул кулаком, метя в нос нахального одиночки, но угодил в пластиковую перегородку между купе. Отскочил, в горячке драки не чувствуя боли, ударил было снова и тут же полетел назад, получив точный и сильный удар в глаз. На эмоциях рванулся было еще разок, и получил во второй глаз. На то, чтобы снова подняться, потребовалось некоторое время. К тому моменту ушибленный кулак опух, а один глаз заплыл и полностью перестал видеть.
- Валите, дети, - назидательно напутствовал их так обманчиво выглядящий парень. – И постарайтесь больше мне не попадаться.
Он снова сел на полку и взялся за свое шитье.

В кабинете начальника учебного полка номер сорок три дробь семнадцать.

Командир учебного полка номер сорок три дробь семнадцать полковник Репин был несколько озадачен. Накануне ему позвонил старый приятель, с которым вместе оканчивали военное училище. С просьбами тот никогда не обращался, а тут позвонил и попросил. Отказать формального повода не было, а просьба-то была престранная. Со свежей командой ему должны были прислать одного сопляка. Этого сопляка надо было поставить в самые мерзкие условия и взводного назначить самого наизлейшего. Да еще сделать так, чтобы этот унтер гонял означенного сопляка в хвост и в гриву, чтобы только перья летели. Чем уж этот парень настолько насолил Филинову, Репин не знал. Но, подумав, решил не отказывать: кто знает, как повернется судьба? Может статься, и ему придется просить о чем-нибудь старого дружка. Конечно, майор - птица невысокого полета, но зато в столице, и знакомства имеет. Глядишь, и пригодится. И если подумать еще немного, то выполнить просьбу не так и сложно.
- Господин полковник! Младший унтер-офицер Лытнев по вашему приказанию прибыл!
Унтер стоял в кабинете полковника навытяжку, поедая глазами начальство. Мундир его был идеально подогнан, берцы блестели сильнее, чем кошачьи шарики, а все полагающиеся погоны и шевроны были пришиты строго по уставу, хоть бери линейку и вымеряй. Этого вызова он ждал давно: рапорт о переводе Лытнев написал еще полгода назад, и по добытой за коробку конфет информации, как раз сейчас бумага должна была добраться до командира полка. Причина же написания рапорта была романтической.
В последнем отпуске Лытнев познакомился с очаровательной девушкой, завел с ней роман, стремительно покатившийся к свадьбе. И не докатившийся лишь по причине окончания отпуска бравого унтера. Переезжать в степи невеста отказалась напрочь, и тогда Лытнев решил переехать сам. Как говорится, любовь зла. И теперь лишь автограф командира полка отделял младшего унтер-офицера от счастливой семейной жизни.
- Вольно, - скомандовал Репин. - Сегодня прибывают новые команды, готовься: поедешь встречать.
- А… - начал было Лытнев.
- А через три месяца, как этим сосункам курс молодого бойца преподашь, так сразу твой рапорт и подпишу. Там уже другие молодняком займутся.
- Господин полковник, а нет никакой возможности…
- Увы, нет. И знаешь, почему? В одной из команд имеется некий новобранец по фамилии Песцов. Жуткий зануда, буквоед и склочник. И все бы ничего, но у этого засранца пятый ранг. Сам знаешь, этим высокоранговым позволяется многое. Вот он и затребовал самого лучшего наставника. А лучший у нас по всем показателям ты. Так что не обессудь: три месяца – и свободен. Если все удачно пройдет, возможно присвоение очередного звания. Кстати сказать, могу твой рапорт прямо сейчас подписать будущей датой. А ты изволь собирайся и на станцию, за молодым пополнением. Кругом! Шагом марш!
- Есть!
Лытнев лихо щелкнул каблуками, повернулся через левое плечо и, образцово печатая шаг, удалился. Полковник подошел к окну, поглядел, как унтер злобно рычит на ефрейтора-водителя, и улыбнулся. Будет забавно поглядеть на этого Песцова.

Глава 3

Солнце было почти в зените, когда поезд, лязгнув сцепками, остановился у перрона. Пшикнули тормоза, намертво блокируя колеса. В рабочих тамбурах появились сопровождающие. Судя по опухшим лицам, квасили они крепко. Как бы не всю дорогу. Лытнев поморщился: каждый раз одно и тоже, и махнул «своему»: мол, выгружай. Тот рявкнул куда-то вглубь:
- С вещами на выход!
Из окон вагона исчезли любопытные физиономии, и спустя минуту наружу потянулся контингент. Младший унтер-офицер глядел на спускающихся по ступенькам недорослей и пытался угадать: кто из них тот самый Песцов. Вот этот здоровый бугай? Вполне возможно, ведь высокоранговые усиленно качаются, им требуется баланс физических и магических сил. Или вон тот бритый с наглым взглядом? Ведь высокоранговый наверняка заносчив и хамоват. Или вон тот, подозрительно глядящий на всех исподлобья? Так ничего и не определив, он кивнул сопровождающему: мол, строй своих оглоедов. Фельдфебель, надрывая глотку, принялся упорядочивать столпившихся у вагона тинейджеров. Более-менее выстроил и отошел в сторону, уступая место унтеру.
Лытнев прошелся вдоль строя, брезгливо разглядывая новобранцев. Похоже, ему собрали все дерьмо, какое смогли найти в империи. Вот эти – откровенные уголовники, этот – маменькин сынок, даже куртку застегнул наперекосяк. Вон тот явный терпила, видать, по дороге объясняли, кто здесь главный. Ишь, глаза заплыли! Ему бы сейчас черные очки и палку в руки, и выйдет отличный слепой. Хорошо еще, двое приятелей нашлось, помогают. А вот этот и вовсе паяц: берцы размеров на пять больше, одет в ушитый на скорую руку камуфляж. Но, в отличие от всех, у него пришит белый подворотничок. Правильно пришит. И стоит он более-менее ровно, и смотрит спокойно. Никак, додумался заранее поинтересоваться, что его ждет.
Унтер по старой привычке пару раз качнулся с пятки на носок и гаркнул:
- Равняйсь! Смирно!
Команды правильно выполнил только один – тот самый паяц. Остальные уставились на Лытнева как зеваки на цирковую лошадь. Только что рты не пораззявили. Вот же… стадо! Младший унтер-офицер подавил желание сплюнуть и принялся монотонно говорить:
- Команды «Равняйсь» и, особенно, «Смирно» являются наиболее часто употребляемыми. По команде «Равняйсь» все бойцы, кроме правофлангового, поворачивают голову направо (правое ухо выше левого, подбородок приподнят) и выравниваются так, чтобы каждый видел грудь четвертого человека, считая себя первым. Равняйсь! А-атставить. Что вы ерзаете как беременные ослы! Сказано – грудь четвертого человека. Пузо следует втянуть, спину выпрямить, голову повернуть направо. Кто не знает, где право? Все знают? Тогда почему ты пялишься налево?
Лытнев проследил взгляд остолопа.
- Ты что, пришел в армию девок разглядывать? Как фамилия?
- Столбов! – ответил любитель девичьих фигурок.
- Надо прибавлять «господин младший унтер-офицер». Ясно?
- Ага.
- Не «ага», а «так точно». Как фамилия?
- Столбов, господин младший унтер-офицер!
- Рядовой Столбов, шаг вперед! Упор лежа принять! Десять отжиманий!
- Но…
- Двадцать отжиманий!
Строй замер и замолк. Видать, салаги начали понимать, куда попали.
Едва Столбов вернулся в строй, как Лытнев снова скомандовал:
- Равняйсь!
Стоящие в две шеренги новобранцы дружно повернул головы направо. Младший унтер-офицер Лытнев еще раз прошел вдоль строя, внимательно рассматривая будущих солдат. Остановился, качнулся пару раз с пятки на носок и вернулся на исходную позицию. Новички терпеливо ждали продолжения.
- По команде «Смирно» бойцы должны стоять прямо, без напряжения, каблуки поставить вместе, носки выровнять по линии фронта, поставив их на ширину ступни; ноги в коленях выпрямить, но не напрягать; грудь приподнять, а все тело несколько подать вперед; живот подобрать; плечи развернуть; руки опустить так, чтобы кисти, обращенные ладонями внутрь, были сбоку и посредине бедер, а пальцы полусогнуты и касались бедра; голову держать высоко и прямо, не выставляя подбородка; смотреть прямо перед собой; быть готовым к немедленному действию. Смирно!
Строй отреагировал моментально.
- Давай список, - протянул руку Лытнев сопровождающему.
И начал:
- Арефьев!
- Я!
- Бобров!
- Я!
Вислоухий!
- Я!
Все было нормально, пока унтер не дошел до той, фамилии, которую заранее уже ненавидел.
- Песцов!
- Я! – откликнулся тот самый паяц.
- Выйти из строя!
Олег сделал два шага вперед.
Лытнев подошел, осмотрел то, что находилось перед ним: дикая смесь порядка и разгильдяйства.
- Почему в таком виде?
- Козни каптенармуса Санкт-петербургского сортировочного пункта Жабина, господин младший унтер-офицер!
Лытнев невольно поморщился: стоит правильно, отвечает по уставу, но так хочется дать ему по морде!
- Что за кольцо на пальце?
- Родовой перстень, господин младший унтер-офицер!
- Снимай.
- Невозможно, господин младший унтер-офицер, только вместе с рукой!
- Два наряда вне очереди!
- Есть два наряда вне очереди, господин младший унтер офицер!
Лытневу показалось, что сопляк умудрился интонацией подчеркнуть слово «младший».
- Три наряда!
- Есть три наряда, господин младший унтер офицер!
«Как есть издевается» - с ненавистью подумал Лытнев.
Но с ходу нагнетать не стал, не время и не место. Он быстро закончил перекличку, подписал бумаги и махнул рукой:
- Вольно! На погрузку в машину бегом марш! Я сказал бегом, желудки! Трое последних заступают в наряд по кухне вместе с Песцовым!

Армейские порядки мало чем отличались от тех, что запомнились Олегу из прошлой жизни. Тогда в учебном взводе тоже было три десятка гонористых пацанов, сержант, казавшийся грубой сволочью, бесконечная строевая, физо, наряды и прочие радости. Правда, на этот раз сержант – простите, младший унтер-офицер – по какой-то причине Олега невзлюбил. И что бы не случилось, виноватым всегда был именно он. И, как следствие, не вылезал из нарядов. Пусть не каждый день, но через день отправлялся либо в наряд по казарме, либо на кухню. Правда, особого неудобства это не доставляло. С нарядами по казарме неизменно помогала Милка (хотя Олегу было весьма неловко, когда домовая драила общий сортир), а наряды по кухне стали настоящим раем.
Все дело было в магии. Натаскать воды в котлы? Чуть модифицированный конструкт из Недольмана сделает это быстро и без усилий. Почистить мешок картошки? Поможет другой бытовой конструкт. Только чуть его доработать, уточнив желаемую толщину кожуры. А ремонтные навыки, сохранившиеся с прошлой холостяцкой жизни, позволили починить несколько агрегатов, сильно облегчивших повару жизнь.
В итоге наряд по кухне обычно проходил так: пока Олег двумя конструктами выполнял весь объем работ, повар готовил хороший сытный ужин из расчета на двоих. А когда все было сделано, они с Песцовым устраивали разговор по душам. Вернее, говорил больше повар, подкрепляя свои тезисы рюмкой-другой водки, а Олег больше слушал, кивал, поддакивал и налегал на свою порцию.
А еще на тех, кто в наряде, не распространялись внезапные ночные побудки и построения. В общем, служба шла вполне спокойно, и подходила уже вплотную к присяге. И присяга эта должна была состояться буквально через день.
Младший унтер-офицер Лытнев был не то, что зол, он был в ярости. Этот Песцов начисто игнорировал все его старания. Лытнев проявлял фантазию, придирался к каждой мелочи, через день отправлял ненавистного сопляка в наряды, но с того как с гуся вода. На занятиях отвечает лучше других, нормы по физподготовке сдает в числе лучших. И, кажется, даже умудрился набрать вес! К постоянным замечаниям относится как к должному, не выказывая даже тени недовольства. Только уставное «Так точно, господин младший унтер-офицер» орет каждый раз так, что уши закладывает. Но за это наказать не выходит, поскольку точно соответствует уставу.
Устав для Лытнева был свят и незыблем. Что бы не делалось в армии, все должно делаться строго по уставу. В том числе, придирки и наказания. Вначале унтер хотел гнобить сопляка за недостатки. Ведь не может быть такого, чтобы новобранец идеально следил за обмундированием, был первым и по физкультуре, и на теоретических занятиях, и на плацу. Но именно так и случилось. Крайне редко удавалось подловить засранца на какой-нибудь пустяковой мелочи.
К сожалению, прошло почти две недели прежде, чем Лытнев понял бесполезность этой затеи. Честно говоря, в другой ситуации младший унтер-офицер только порадовался бы, что у него есть такой подчиненный, и обязательно поставил бы его командиром отделения. Но сейчас он хотел Песцова унизить и заставить сдаться. Пусть наглый сопляк хлебнет дерьма полной ложкой. И тогда Лытнев поменял тактику.
Теперь он всячески хвалил Песцова, ставил его в пример перед другими – кстати, вполне заслуженно. Раз он не может справиться с сопляком своими силами, пусть ему добавят ума боевые товарищи. Никто ведь не любит выскочек. И тем более никто не любит, когда из-за таких приходится бегать лишние круги или маршировать лишних полчаса.
В казарме камер видеонаблюдения не было. Иначе младший унтер-офицер знал бы, что Песцова уже пытались побить. И один на один, и трое против одного. И каждый раз с неизменным результатом. Кстати сказать, чёткий пацан Витёк преподанный в поезде урок усвоил с первого раза и в драку с Песцовым больше не лез. Более того, и других останавливал – по возможности, конечно. Пытались подловить Песцова и во сне, но он неизменно просыпался, едва команда «мстителей» начинала подкрадываться к койке.
Лытнев хотел успеть добить мерзавца до присяги. Потом уже не то; потом, хочет он или нет, но отношение к Песцову поменяется. Он будет уже не почти что гражданский, а почти что военный. И гнобить его по поводу и без повода будет невозможно, только за дело. А как показала практика, за дело-то наказывать и не выходит, слишком сопляк прошаренный, словно уже служил и все нюансы наперед знает. В общем, времени оставалось мало, и младший унтер-офицер решил: сегодня или никогда.
Взвод выстроился на плацу. Битый час все маршировали, перестраивались из одной шеренги в две и в три, потом обратно, брали макеты автоматов «на караул», опускали «к ноге» и вообще исполняли весь богатый ассортимент строевых приемов. Сверху жарило солнце, все умаялись и упарились. Даже сам Лытнев начал уставать. А Песцов, сволочь, хоть бы хны.
Так бы унтер не стал прибегать к этому подленькому методу, но слишком уж он хотел наказать ненавистного Песцова.
Песцов, выйти из строя!
Олег сделал два шага вперед и остановился, замерев по стойке «смирно». Другой мир, другая эпоха, а в армии ничего не меняется. Та же строевая подготовка, те же команды. Только вместо сержанта младший унтер-офицер. А так – никаких изменений. Даже армейские анекдоты буквально один в один. И манера обращения унтеров с новобранцами точно такая же.
- Кругом! – последовала очередная команда. – Смирно! Остальные упор лежа принять! Сто отжиманий каждому!
Песцов стоял перед взводом, а парни отжимались. И это на самой жаре, на солнцепеке, после полудня шагистики, когда все до единого упарились и мечтали только о глотке воды и тени. Унтер же прохаживался и выговаривал: мол, надо делать так, как Песцов. Это бесило парней, это бесило и Олега.
Не успел счет дойти до полусотни, как самый хилый из взвода Илларион Подоплёкин упал ничком на асфальт. Остальные – раз иного приказа не поступало – продолжали отжиматься. Может, им и не было видно, а вот Олег отчетливо разглядел: это не силы кончились, это тепловой удар. Прошла секунда, две, три, Лытнев молчал. И тогда Олег, наплевав на приказы и субординацию, подбежал к Подоплёкину. Проигнорировав окрик унтера, перевернул парня, подхватил на руки и бегом потащил в медпункт. И только тогда всем стало очевидно: это не усталость и не симуляция.
- Прекратить отжимания! – скомандовал, наконец, Лытнев. - Вольно! Разойдись!
И, подхватив с плаца кепку, упавшую с головы Подоплёкина, пошел следом за Песцовым в медпункт.
Младший унтер-офицер, хоть и не подавал виду, чувствовал себя отвратительно. Как бы он ни хотел доконать Песцова, вполне отдавал себе отчет, что действует на грани фола. А теперь, кажется, эту грань переступил. Но еще хуже было то, что его план вывернулся наизнанку. Он хотел противопоставить Песцова взводу, чтобы пацаны в казарме, наконец, разобрались с ним по-свойски. А вышло, что Песцов хороший, а он, Лытнев, конченая сволочь. И никому ничего не объяснишь, не оправдаешься. Командованию начхать, подумаешь – боец на солнышке перегрелся. Не помер же! «А мог помереть»? – спросил себя Лытнев и честно себе ответил: «Мог». «А ради чего»? – продолжал спрашивать себя унтер. И ответ на этот вопрос был таким, что даже в зеркало на себя глядеть ему стало противно.
Остаток дня у новобранцев проходил почти идеально: никто не придирался, никто не гонял на плац и спортплощадку. После отбытия плановых занятий у трех десятков парней даже появился час свободного времени. Но так или иначе, строго в положенный час был дан сигнал «отбой», новобранцы улеглись по кроватям и в течении десяти секунд все кроме дежурного уже спали.

Во время Последней Магической Схватки империя, ослабленная внешними и внутренними врагами, потеряла немалую часть своих территорий. Нашлись люди, пожелавшие властвовать самостоятельно, без оглядки на Петербург, и принялись рвать на куски ослабевшего двухглавого льва. Правду сказать, им активно помогали заграничные дяди, надеясь на полный распад и деградацию огромной страны. Но империя выстояла, династия удержалась на троне, а спустя время, когда появилось достаточно сил, принялась постепенно возвращать утраченное. Каждый раз это вызывало море воплей со всех сторон, требовало больших затрат в деньгах и в войсках, но в конце концов империя неизменно забирала своё.
Земли возвращались в порядке их важности для государства. И так получилось, что огромный кусок территории на юго-востоке на долгое время оказался без присмотра. Люди, спровоцировавшие отделение от империи, давно уже умерли, и кусок этот оказался вроде бы и государством, а вроде бы и нет. Этакое полуаморфное псевдогосударственное образование, называемое в народе Диким полем. Как и тысячи лет назад, там кочевники пасли скот, живя больше натуральным хозяйством. Детей у них рождалось много, и раз в несколько лет, когда подрастало очередное поколение голодных и резких парней на южные границы империи шли набеги. Их более-менее успешно отражали. Но целью набега был не захват земель, а грабеж. Деньги, ценности и люди. В Турции, в Африке, да местами и на Балканах до сих пор существовало рабство, и за живой товар торговцы платили очень даже хорошо. Один удачный набег мог обеспечить воина и его семью на всю жизнь.
В прежние времена степняки шли в набег на лошади, одетые в стеганый халат и войлочный колпак. Теперь времена изменились. Воины степей ездили нынче на джипах да на квадроциклах, одевались в армейский камуфляж и стреляли не из луков, а из автоматических винтовок. Порою к хану дикого поля приезжали бледнокожие мужчины в дорогих костюмах, привозили деньги, оружие, технику, и тогда случался большой набег. Степняков гибло в таком набеге множество, зато уцелевшие привозили столько добра, что еще и детям оставалось.
С полгода назад, в середине зимы, к хану приехала делегация. Мужчины в дорогих костюмах пробыли в гостях намного дольше обычного. А когда они уехали, по степи, по всему Дикому полю, от кочевья к кочевью потянулись гонцы: готовьтесь, нынче будет очень большой набег.

...

***