Н. о. 7. 011 - 30 Января 2026 - Персональный сайт

Главная » » Н. о. 7. 011

15:52

Н. о. 7. 011

***

Глава 55. Путь на Север

Сойдя на берег, Лука на минуту остановился, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Отец был прав, на севере Империи дивно дышится. Пахло хвоей и соленым морем, и это были единственные нотки в кристально прозрачном студеном воздухе.
Его люди разгружали багаж, выводили лошадей, а он неподвижно стоял в окружении близких и свободно дышал. Хотелось мира для страны, для себя, для матери с сестрой. Оставался заключительный шаг — склонить на свою сторону северян и дать бой Рецинию. Он планировал обойтись вообще без крови, если удастся скрытно проникнуть в лагерь брата и отправить его в длительную спячку.
В итоге вместе с ним поехали Кора, Куница и Гердиния, если не считать трех десятков гвардейцев Гектора и команды матросов.
Первый советник все-таки убедила Маджуро взять ее с собой. Причиной тому послужили не только разумные доводы, что в переговорах с северянами не помешает женская улыбка и знание всех процессов, что происходят в Империи, но и расставание с Кейринией.
С каждым днем Лука все больше понимал, что какой бы милой и обольстительной ни была фаворитка, ему с ней неинтересно. Если убрать секс, то ничего не останется. В свою очередь, долгие разговоры с Гердинией Кросс привели к тому, что Лука начал смотреть на нее другими глазами. Он разглядел и острый ум, и чувство юмора, и уникальный цвет глаз — синих с фиолетовым отливом. Что уж говорить о ее идеальной фигуре в свете знания того, кто она есть на самом деле? Ракант. Человек с совершенными генами.
И даже разница в возрасте не смущала императора. Его биологические лета остались в прошлом, под грузом тысячелетнего наследия Эск'Онегута и возраста тела Маджуро.
Кроме того, Гердиния, в отличие от Кейринии, любила его. Пусть ее любовь пробудил сексуальный магнетизм, но тот эффект давно развеялся, уступив место настоящим чувствам. Луку сдерживало только то, что Гердиния несвободна. Он с радостью проводил с ней время, но не допускал даже мысли о близости, ведь это могло навредить женщине.
Так что, когда Кейриния, потупив глаза, попросила императора разрешить ей выйти замуж за успешного и смазливого рейка, Маджуро дал добро.
А заодно снял бремя статуса фаворитки и с Коры, правда, это случилось уже в пути. Сестренка явилась к нему вместе с Кейном и попросила благословить их отношения. Куница так страшился этого разговора, что, едва император раскрыл рот, в ужасе зажмурился, а потом долго пытался обнять необъятное тело повелителя, не в силах сдержать эмоции…
Под руководством Куницы лошадей запрягли в экипажи, погрузили вещи и в окружении конных стражников выдвинулись во владения северных баронов. Команда корабля встала на якорь, пока император не вернется.
Путь лежал через десятимильную полосу ничейной земли. Это были и не Пустоши, и не плодородная земля северян — каменистая безжизненная почва с полуразрушенными, изъеденными дождями скалами. Капитана стражи Тарсона тревожил этот отрезок пути, и не зря, он действительно выдался опасным.
Сначала процессию обстреляли в узком ущелье. Легко ранили трех стражников, но удалось отбиться. Дикая банда мутантов-оборванцев насилу унесла ноги от закованных в латы бойцов Гектора, оставив четырех убитых. Тогда-то Лука в первый раз и увидел мутантов. Чудовищно безобразные существа, в коих с трудом угадывались человеческие черты. У одного из убитых было шесть ног и четыре руки, при этом тело сочилось гноем, а серповидные когти на пальцах длиной превышали ладонь взрослого человека.
— Нам повезло, что это обычные мутанты. Видимо, в первом поколении или отверженные, — сказал капитан Тарсон. Сам он был с Севера, потому Гектор и направил его руководить охраной императора. — Суперы сюда не суются, им и в Убежище хорошо.
— Суперы? — не понял Маджуро.
— Супермутанты, ваше Величество, — уточнил Тарсон. — Верховные шаманы Пустошей непрерывно делают отбор. Самых мощных и сообразительных скрещивают, те из их потомства, кто проходит испытания, становятся суперами, а уже из них выбирают, кому верховодить.
«Селекция, — подумал Лука. — Закончу с Рецинием, разберусь с Югом, и надо будет заняться Пустошами. Вдруг с мутантами можно договориться и жить в мире?»
Пустоши занимали всю центральную часть Империи, врезаясь ядовитыми щупальцами в чистые земли: столичный Запад, плодородный Север и пустынный, но богатый жаркий Юг. Восток Империи зарос непролазными вековечными лесами и не только кишел смертоносными тварями, но и покрывался туманом ядовитых кислотных испарений. Жить человеку там было невозможно, но смертоносные земли совершали набеги за лесом и особыми плодами тассурийских деревьев, из которых потом гнали дурман. А вот в центре Пустошей не жили даже мутанты. Проклятие Двурогого в Очаге было таким сильным, что даже привычные к нему жители Пустошей гнили заживо, выплевывая разлагающиеся внутренности.
— Ну, это было, когда я был ребенком, — продолжал рассказывать капитан. — Мне отец рассказывал, он как раз в дозоре на границе с Пустошами тогда служил…
Тарсона слушали с интересом. Раненых перевязали, опасный участок почти проехали, а потому просто наслаждались необыкновенным путешествием. Но расслабились преждевременно.
Стрелы оказались отравленными. Уже к вечеру трое раненых забились в лихорадке, пуская бурые пузыри и выблевывая содержимое желудков, после чего один за другим скончались в конвульсиях.
Маджуро, бросившийся на помощь, не справился. Подбор и генерация антидота заняли больше времени, чем оставалось жить несчастным. Виной тому стал отрицательный баланс Тсоуи. Чертыхаясь, Лука на всякий случай все-таки заготовил антидот и сохранил его во внутреннем резервуаре.
Противоядие пригодилось очень скоро. Спеша до темноты покинуть вроде пустынные, но, как оказалось, обжитые земли, процессия на полном ходу въехала в подозрительно безмолвное узкое ущелье между двумя выпирающими, как клыки, скалами.
— Стоять! — заорал Куница, первым заподозрив неладное.
Ведущий верховой в это время уже по грудь провалился в землю, а второй влетел в неестественно ровный участок вслед за ним. Остальные успели осадить коней.
Попавшие в западню истошно орали. Определив границы странного места, капитан швырнул своим людям длинную веревку, и обоих удалось вытащить из ямы. Тряпки на них расползались в лохмотья, а от лат шел смрадный желтый дымок. Из многочисленных мелких ранок, не останавливаясь сочилась кровь. У обоих все тело ниже груди выглядело, как сильный ожог — кожа слезала багровыми лоскутами.
Император их исцелил, но не полностью, всего лишь обезвредил такой же, как на мутантских стрелах, яд, снял воспаление и запустил нано-агентов для регенерации тканей. Подпитывая легенду о силе Пресвятой матери, он все время бормотал молитвы.
Удивить удалось всех, кроме Гердинии, поглядывающей со скепсисом. Так называемую Пресвятую матерь, королеву Тайру Ра’Та’Кант, она видела утром по телевизору и была уверена, что никакая молитва не способна вылечить подобные раны, это под силу только медицинской капсуле.
— Так ты вылечил маму? — шепотом спросила Кора.
Лука кивнул и отправил сестру под охрану гвардейцев. Сам же вместе с Тарсоном и Кейном пошел оценивать препятствие. Его ширина составляла всего семь локтей. Скалы не давали ни обойти его, ни объехать. Осторожно исследовав каплю жидкости с доспеха пострадавшего, Лука понял, что это за вещество. Проход между скалами был перекрыт идеально прямоугольным резервуаром. Его заполняла кислота, поверхность которой имитировала землю. В кислоте сновали мелкие змееподобные твари с крайне ядовитыми зубами, они и погрызли стражников.
Тарсон предложил:
— Раненых уложить в кареты и в сопровождении шести стражников отправить на корабль. Остальные пересядут на коней. Перепрыгнем яму с кислотой и после заката будем у стен замка.
После недолгих споров так и сделали. Девушек переправили на своих лошадях Тарсон и Кейн, усадив их за спину. «Хорошо, хоть похудел», — успел подумать Лука, увидев под прыгнувшей лошадью смертельную кислотную лужу.
До замка барона Расмуса добрались после заката, уже во мраке. Императора встречал эскорт, а вдоль дорог люди криками тепло приветствовали монарха.
О его приезде барон был уведомлен еще накануне, а потому подготовился: Маджуро принимали с праздничными огнями, гирляндами, пронзительными мелодиями северных песен и столами, ломящимися от яств. Разве что от объятий и рукопожатий барон отказался.
— Простите, повелитель, подхватил лихорадку, — извинился Расмус, не приближаясь к императору. — Может быть заразной.
Другие бароны должны приехать к обеду следующего дня, а пока можно было немного расслабиться после долгой дороги. Отдав должное радушию барона, пообщавшись с ним и его семейством, Маджуро сослался на усталость и отправился почивать в покои, выделенные для него владельцем замка.
Уже за полночь он услышал тихий стук в дверь. Это была Гердиния.
В этот раз сдерживать себя они не стали и отдались страсти с пылом, присущим только по-настоящему влюбленным, оставшимся наедине в самый первый раз.

Глава 56. Ночь перед рассветом

Стараясь уснуть, Лука чувствовал полное опустошение. На границе сознания осталась непрочитанной строчка оповещения: метаморфизм отметил, что за неполную ночь сгорели почти две тысячи единиц энергии, будто Лука пробежал десять миль.
Способность оперативно нейтрализовала биохимический эффект, который человек именует усталостью, позволив Луке кипеть энергией всю ночь. Овладевая Гердинией, он вел себя столь неутомимо, что страстные крики любовницы наверняка услышали во всем замке.
Заведенный тем, как ему отдается всегда и для всех неприступная и холодная Гердиния, Маджуро свершил невозможное, обновив как личный рекорд, так и ее. Пальцев рук не хватит, чтобы сосчитать, сколько раз они достигали вершины — идеальная, без единого изъяна, Гердиния не могла насытиться, а Луку это возбуждало еще больше. Во время коротких передышек они даже не говорили, отдаваясь взаимным ласкам.
С Кейринией у него такого никогда не случалось — бурная вспышка вожделения, удовлетворение и… все. А после он или возвращался к делам, или ложился спать.
С Гердинией все оказалось иначе. Наедине с ней Лука терял голову и видел только ее. Наверное, оттого не заметил уведомления не только о сожженных единицах энергии, но и о том, что у него самого и у близких, охраняемых его нано-агентами, нейтрализованы снотворные вещества.
Как бы ни сильна была его сверхспособность, сон все-таки был нужен. Тем более сейчас, когда очки Тсоуи в минусе. Во сне энергия Колеса восстанавливалась быстрее и прояснялся разум, да и… нельзя было смущать придворных. Рано или поздно поползли бы слухи, а там недолго и до шепотков о том, что их император — ночной кровопийца. Людская молва — страшная сила.
До рассвета оставалось немного, совсем скоро в замке начнется оживление, а барон Расмус, вероятно, захочет пообщаться с ним кулуарно до приезда других владык Севера.
Сон не шел. На плече уютно устроилась голова Геры. Так она просила себя называть. Ее тяжелые русые волосы щекотали его мерно вздымающуюся и опускающуюся грудь.
Зеркальный потолок над кроватью отражал влюбленных. Лука раздосадовано поморщился, сравнивая себя с Гердинией. Рассматривая ее тело, он не обнаружил ни единой родинки. У нее бархатистая, слегка загорелая кожа, длинные ресницы, немного припухлые губы, идеально ровные зубы, виднеющиеся из полуоткрытого рта.
И он — лысеющий, с маленькими свиными глазками, куцыми кривыми ногами, огромным брюхом и расплывшейся под подбородком шеей с толстыми складками. Достоинствами его наружности можно было назвать только широкую грудь, мощные плечи и крепкие руки. Определенно, надо приводить себя в порядок. Но что дальше? Будет ли он всю жизнь существовать в этом теле, правя Империей? Или дождется, пока способность откатится, и вернет в собственное? А вообще, хочет ли он оставаться императором? Пока не решится вопрос с Рецинием, монарх Империи необходим, но что потом?
Мыслями он снова вернулся к Гере. А все-таки, может, отрастить волосы на залысинах? Ему бешено захотелось стать красивее. Для нее.
В тиши предрассветного часа он расслышал шелест шагов за дверью. Маджуро застыл, ожидая окрик гвардейцев на посту, но до него докатился лишь приглушенный шорох, после чего снова все затихло.
Осторожно, стараясь не разбудить Геру, он поднялся с кровати. Медленно ступая босыми ногами по ковру, приблизился к двери. Она была заперта изнутри, но отпиралась с обеих сторон.
В замочную скважину вставили ключ. Император замер — спрятаться в невеликих покоях можно было разве что за небольшим столиком у кровати. Подростку. Массивной туше Маджуро скрыться было негде.
Снова шуршание за дверью и чей-то шепот. А затем в коридоре поднялся шум, грохот, кто-то закричал. В дальней комнате истошно завизжала девушка. Кора!
Лука, на ходу включая боевую форму, ринулся к двери, и в тот же момент она резко распахнулась. В спальню ворвались люди в плащах, и по тому, что их возглавлял Давен, сын барона Расмуса, представленный ему накануне, Маджуро все понял.
— Убить! — крикнул молодой человек.
Четыре фигуры в плащах врезались в императора и заработали кинжалами. Двое из них пытались перехватить его руки, но отлетели, стоило врезать по ним морфированными локтями. Из-за штрафов метаморфизм тормозил, и длины наращенных клинков не хватило, чтобы убить изменников.
Еще хуже дело обстояло с вытягивающимися из пальцев шипами. Маджуро мазнул ими по двум остальным, даже не сомневаясь, что удары смертельны, а сам бросился к сыну барона, собираясь не убивать, а нейтрализовать его неопасным для жизни ранением. Надо было бежать на помощь Коре и Кейну.
Давен сохранял хладнокровие. Он уклонился от замаха императора и ударил сам. Клинок должен был проткнуть ногу, но острие вошло лишь на дюйм, упершись во что-то твердое. «Кость?» — удивленно подумал барончик, и ему в скулу врезался кулак Маджуро. Раздирая кость, шипы вспахали Давену половину лица, и предатель потерял сознание от болевого шока.
Лука поглотил вонзившееся острие кинжала и упал: один из стражников попытался раскроить ему череп, а другой сбил с ног. Лежа на полу, император стойко переносил удары, с удивлением понимая, что выжили все четверо его противников. Его пытались убить, но внутренняя броня держалась.
— Мадж! — закричала проснувшаяся Гердиния.
Моментально сориентировавшись, она схватила со столика недопитый кувшин с вином и с разбегу обрушила его на голову ближайшего предателя. Невнятно замычав, тот завалился на Луку, который к этому моменту все-таки успешно растянул руками короткую мономолекулярную нить и провел ею по ногам нападавших. Двое рухнули, потеряв конечности, нить утратила структуру и рассыпалась в пыль, но преимущество перешло к императору. Он пробил грудь оглушенному Гердинией и начал подниматься.
Лишенные ног орали без умолку. Бородатый стражник, стоящий на своих двоих, попятился, а заметив движение, дернул головой — обнаженная разъяренная Гердиния скользнула мимо него. Маджуро подобрал с пола кинжал, вытянул его перед собой и двинулся на стражника.
— Оденься, Гера, — заметил император, не отводя глаз от предателя.
Женщина проигнорировала совет, обыскала оглушенного, вытащила нож и хладнокровно перерезала ему горло, а потом направилась к стонущему Давену и без раздумий сделала то же самое. Поднявшись, она хищно оскалилась:
— Умрешь быстро, если скажешь, кто организовал заговор! Сам Расмус или весь Север?
— На помощь! Сюда! — заорал бородач, перекрывая вопли безногих.
Он отступал к окну и крутил башкой, выискивая пути отхода. С начала покушения прошло меньше минуты, но крик Коры уже затих, и медлить было нельзя. Издав дикий рык, Лука набросился на стражника, напарываясь грудью на клинок, и проткнул кинжалом висок бородача. Кровь брызнула на бороду. Голова стражника запрокинулась, и он начал заваливаться набок.
— Я к нашим! Жди здесь! Спрячься! — крикнул Маджуро Гердинии и вылетел из комнаты.
Лука выбежал в слабо освещенный коридор, заваленный мертвыми гвардейцами императора и стражниками барона.
Вдали мельтешили фигуры, и император устремился туда. Двери в спальни были распахнуты, и он замечал своих гвардейцев, зарезанных во сне.
Уже подбегая к комнате Коры, он понял, что опоздал. Тело Кейна валялось у порога, в многочисленных ранах пузырилась кровь. Рядом остывали три мертвеца, и еще один извивался в агонии — Куница дорого продал свою жизнь. Если вообще продал — Лука был уверен, что внедренные агенты уже восстанавливают поврежденные органы. По-хорошему надо было влиться в Кейна и самому, но сейчас судьба сестры важнее.
Император шагнул в комнату. Там находился сам барон, который, посмеиваясь, следил, как связывают Кору. Девушка не успела одеться, и Расмус с удовольствием пожирал взглядом ее юное тело.
Лука, сжимая кулаки, глубоко вздохнул и реактивировал боевую форму. Ее не получалось долго держать и без штрафов Колеса, а сейчас и подавно, но Луке должно было хватить. Почувствовав зуд там, где сквозь кожу вырастали зазубренные шипы и смертоносные клинки, он молча кинулся на врагов.
Бойцы барона ничего не успели понять. Один за другим они, оглашая комнату дикими воплями, валились с ног, тщетно пытаясь закрыть зияющие раны. Вскоре боевая форма закончилась: метаморфизм заново впитывал орудия смерти, пока Маджуро развязывал сестру.
Он убил всех, кроме барона. Тот, получив удар в лицо мощным лбом императора, сейчас корчился со сломанным носом.
— Кора, ты в порядке?
Император прижался к сестре и проверил ее состояние. С ней все было хорошо: пара ушибов, царапина и адреналин в крови.
— Лука… — прошептала Кора, увидев брата. — Где Кейн?
— Сейчас… — пробормотал он.
Он затащил Куницу в комнату. Пульса не было. Задержав руку на его шее, Маджуро уразумел, что все запасы нано-агентов в теле Куницы иссякли. Мощным импульсом он вогнал большую партию регенераторов и попробовал запустить сердце.
— Лука! — истошно, не своим голосом заорала Кора.
Он обернулся и увидел, что Расмус очухался и сверлит его взглядом.
— Где Давен? — спросил барон. — Где мой сын? Что ты с ним сделал, Маджуро?
— За чертой. Он покусился на меня и поплатился. Как поплатишься и ты, и твоя…
Барон потянулся в карман, что-то достал и направил на Маджуро. Так и не поняв, что произошло, император повалился на пол, не чувствуя тела. К его удивлению, не отвечала даже способность, словно остался только разум, зависший во времени и пространстве.
В глазах отпечаталась картина: барон, тянущий к нему руку, и Кора, раскрывшая в крике рот. Эта сцена не развивалась, будто кто-то остановил время. А в голове крутилась одна и та же мысль, и каждый раз воспринималась как новая. Что у него в руке?

Глава 57. Северное гостеприимство

На рассвете труп императора валялся во дворе замка барона Расмуса прямо в грязи и лошадином дерьме, и посмотреть на него собрались все.
Неистово взвыл ветер, сорвавшийся с горных вершин, закачал метелки трав на островках неистоптанной земли, зашумел в кустах. На центральной башне захлопал, забился флаг с баронским гербом. В выси проносились тучи, подсвеченные утренней зарей, и те, кто не таращился на Маджуро, а поднял голову, задерживали взгляд, завороженные небесной красотой.
Солнце мелькало в разрывах туч, освещая замок и заливая стены огненно-кровавым заревом, высвечивая груды мертвецов, глядящих в небытие остекленевшими глазами.
Тела убитых гвардейцев, разув и раздев, сгружали на телеги, чтобы отвезти в Пустоши. Тамошняя живность уже к закату не оставит от них ни косточки.
Рядом с массивной тушей Маджуро лежали его близкие, связанные по рукам и ногам: девка, представленная как фаворитка, жевала тряпку во рту и силилась подползти к пережившему ночную бойню молодому мужчине с едва заметно вздымающейся грудью. Третья — первый советник императора по имени Гердиния — уцелевшим глазом сверлила толпу. Другой ей выбили, когда вязали, — сука слишком упорно сопротивлялась.
Расмус сморгнул слезы. Именно эта придворная змея убила его сына, перерезав ему глотку. Подстилка императора! Единственный остававшийся в живых очевидец потерял обе ноги и ведро крови, но когда брали Гердинию, успел произнести несколько слов: «Давена… она…» Что с ним сейчас, барон не знал, бедолагу отправили к лекарю, но, скорее всего, он не выживет.
Расмус потерял намного больше людей, чем рассчитывал, хотя произошло все в точности так, как говорил призрак. В тот вечер Расмус стоял на балконе замковой башни, покуривая трубку и любуясь полумесяцем, и тут рядом раздался голос:
— Маджуро уже выехал к вам, барон.
Вздрогнув, Расмус оглянулся и увидел силуэт, даже скорее тень. Очертания незваного гостя плыли, будто раскаленный воздух над землей. Ошарашенный барон поначалу даже не подумал, как он попал на балкон, находящийся на высоте в десять человеческих ростов, если дверь заперта.
— Кто ты? — сохраняя самообладание, спокойно спросил барон, но дрогнувший голос выдал его страх.
— Доброжелатель, — мягко ответил тот. — У меня мало времени, а потому слушай внимательно…
Призрачная тень, поняв, что Расмус ее боится, объяснила, что сам дух первого императора Ма Джу Ро явился к нему, дабы призвать сына Империи на службу отчизне. Это не укладывалось в голове, но проще было поверить в духа первого императора, нежели во что-то другое. Например, в то, что призраком обернулся сам Двурогий.
— Император едет на Север. Он будет обещать вам все, что попросите, лишь бы подставить вас под удар южан. Это расколет Империю и начнет гражданскую войну. Брат пойдет на брата, сын на отца — не такого я желал своему народу, — мерный голос призрака дрогнул. — Маджуро отошел от заветов своих предков. Убейте отступника и отвезите его Рецинию. Награда будет щедрой…
Напоследок призрак вручил ему странный кристалл, наказав использовать, направив вершиной на императора:
— Тело сгниет раньше, чем вы достигнете лагеря южан. Рециний может не поверить в то, что труп принадлежит именно Маджуро. Кристалл сохранит тело неизменным.
Пока барон думал, что ответить, призрак исчез, буквально растворился в воздухе, в котором зависли последние слова:
— Не касайся императора. Молва правдива, его плоть несет отпечаток высших сил. Вот только не Пресвятой матери, а Двурогого!
Маджуро одержим Двурогим? Слова запали в душу, и когда пришло сообщение, что император едет на Север с визитом, Расмус уже все решил.
— Ваша милость… — его мягко тронул за плечо капитан стражи. — Что прикажете делать с пленными?
Барон вздрогнул. Ни один императорский дух, ни одна свара за престол не стоили жизни его сына. Гости должны были спать! Уверенный в этом, он потому и отправил сына за императором — риска не было, а дать любимому отпрыску собственноручно убить тирана — сделать мальчика героем. Так он считал. И ошибся.
Но сына уже не вернуть, а задуманное надо довести до конца.
— Девку в клетку. Парня, если не сдохнет, на рудники. Суку, убившую Давена, четвертовать. А заодно и ублюдка Маджуро разделайте.
— Что повезем Рецинию? Голову?
— Голову?
Барон задумался. Кристалл призрака рассыпался в пыль сразу после того, как убил Маджуро. Везти всю тушу смысла нет — мало того, что она весит немерено, так еще и, вполне вероятно, сгниет. Он принял решение.
— Повезем только руки и голову.
— А если башка разложится?
— Тогда у нас останутся руки.
— Императорский знак? — понимающе спросил капитан. — Золотая руническая вязь, выбитая на его руках?
— Да. Этого хватит для доказательства. А то, что останется от него и той суки, отвезите в Пустоши. И пусть их там сожрут! Я хочу, чтобы от них не осталось даже праха!..
Руки Маджуро удалось отрубить по плечи, а вот ноги — только по колено. Голову же отсечь не удалось. Ни топор, ни пила не брали даже кожный покров. Люди барона шептали, что император действительно под покровительством Пресвятой матери, и только Расмус знал правду — так действовал загадочный бесцветный кристалл.
Казненных отвезли в Пустоши. Что касалось Гердинии, то барону доложили: от тела женщины не осталось ничего, и даже кости нашлось кому разгрызть и переварить.
С трупом мужчины подобный фокус не прошел — зубы и когти обламывались об окоченевшую плоть.
Огромный пустынный варан схватил тело и унес в логово почти к самому Очагу. Там он пытался грызть добычу, но только искрошил зубы. Разочаровавшись, рептилия с трудом избавилась от бесполезного груза и отправилась на новую охоту.
Оттуда ей вернуться не удалось, нашелся хищник покрупнее.
Обрубок тела бывшего императора, замороженный стазис-полем, провалялся в центре Пустошей еще месяц.
Когда отпущенный срок истек, тело вышло из стазиса.

Глава 58. Оставленный сдохнуть

Мысли увязли в одной и той же картинке: вот кричит сестра, а вот барон с окровавленным лицом тянется рукой, в которой что-то блестит. Какой-то кристалл.
В следующее мгновение Лука вдруг оказался в пекле под ослепляющим солнцем, попытался закрыть глаза, но не смог. Они высохли.
Еще через миг сигналы пронеслись по нервным окончаниям, достигли пробуждающегося мозга, и Лука заорал — тело пронзила невыносимая боль, от которой он отвык за время жизни с метаморфизмом. Однако из обезвоженной глотки вырвался лишь сиплый хрип. Лука попробовал подняться, и его настигла настоящая боль — настолько выше порога, что инстинкт самосохранения отключил сознание.
Сколько прошло времени, пока он очнулся, сказать трудно. Может, час, может, сутки, но разлепив глаза и подняв наконец распухшие, непослушные веки, он обнаружил, что жара немного смягчилась, а небо, еще недавно желтое, налилось голубизной. Солнечный диск покраснел и опустился ниже, но все еще лил на пустыню давящий, пульсирующий жар.
Не в силах терпеть ноющую боль во всем теле, особенно в конечностях, Лука застонал и снова не услышал себя. Песок забился в глазницы, и невозможно было даже поднять руку, чтобы протереть их. Он сомкнул веки. Сквозь кровавую тьму проявились блеклые буквы. Затуманенным рассудком он сообразил, что это логи.

Зафиксирован сбой обращения к памяти.
Зафиксирован зацикленный временной отрезок: 0,1 секунды.
Анализ…

Одни и те же строчки, повторяясь, бежали вверх, а буквы сливались, напоминая капли дождя на стекле. Зеленые капли дождя на стекле ночью.
Дикая боль не утихала. Напротив, она набирала силу. Перед тем как снова потерять сознание, Лука открыл глаза и увидел, что у него нет ног. Только две культи по колено. Кровь хлестала из ран тугими струйками, а способность молчала.
Очнулся он от пронизывающего холода. Наверху растянулось черное, усеянное мириадами звезд безбрежное небо. Стуча зубами, Лука заелозил, пытаясь закопаться в еще теплый колючий песок.
Какая-то чешуйчатая зверушка размером с собаку громко урчала, пытаясь грызть торчащую из бедра кость. Лука запаниковал и машинально отдал приказ.
Из обрубка ноги к зверю выбросились красные нити и впились в морду падальщика. Тот взвизгнул и попытался отпрянуть, но нити потащили его к ноге. Рептилия заработала лапами, вырываясь, уперлась в кость, но ее конечности увязли и стали погружаться в тело Луки. Тварь пронзительно заверещала. Охотник стал добычей.
Отказываясь смотреть на тошнотворное поглощение рептилии, Маджуро погрузился в логи.
За время отключки произошло многое. Интерфейс странника закончил перезагрузку, как только цикл временного отрезка прервался. Обнаружив многочисленные повреждения тела, он остановил кровотечение — более того, собрал пролитое и вернул в организм. Правда, пришлось полностью переработать свернувшуюся кровь.
Самой большой проблемой стало обезвоживание. Частично ее удалось решить за счет поглощенной рептилии, но человеческое тело слишком хрупко и неэффективно, чтобы сохранять жизнедеятельность в такой среде и с такими исходными данными.
Новая среда обитания была крайне агрессивна: жесткая радиация, палящее солнце, хищные плотоядные, отсутствие воды. Сложностей добавляли ампутированные конечности и штрафы Колеса. Одна за другой гибли клетки, и способность не справлялась — лучевая болезнь, проклятие Двурогого, набирала обороты, каскадно поражая орган за органом, и если бы не огромные запасы жира, бешено расходуемого на обновление тканей, даже метаморфизм не сохранил бы жизнь Луки.
Обеспечить страннику выживаемость было сложно и ресурсоемко. Стоит ли валяться здесь долгие недели, пока метаморфизм, используя все доступные резервы, восстановит тело? Наследие странника советовало остановить эту жизнь и начать новую.
Но Лука отказался перерождаться. Пока оставалась надежда, что Кора жива, он должен бороться. Он волновался за Гердинию, она добила Давена, и, скорее всего, ее уже нет в живых. Убитого сына барон вряд ли ей простил.
Мысль о том, что конкретно случилось в замке, не отпускала Луку, он строил догадку за догадкой и прервался только на то, чтобы поймать и поглотить слетевшихся к нему стервятников-мутантов.
Метаморфизм изучил эту форму жизни и взял на вооружение особо удачные мутации. Получив одобрение странника — а Лука был согласен на все, лишь бы еще раз увидеть родных, — он активировал процесс преобразования, приняв пожелание носителя: сохранить, хотя бы внешне, человеческий облик.
Не хватало органики, но зато в изобилии был иридий. Тело прямо-таки покоилось на его залежах. Способность предложила взять его за основу скелета, Лука принял и это.
Новая форма не ограничивалась органикой и использовала кремниевые нервные волокна. В голове бил набат, зрение туманилось, а потому, даже не читая, какой материал предлагает способность для мышечной массы и кожи, Лука дал добро.
Из очередного тупого беспамятства его вывел взорвавшийся прямо под ним фонтан песка. Взлетев на высоту человеческого роста, Лука ощутил, как переворачивается. В краткий миг падения увидел, что летит в чудовищную пасть, ощерившуюся бесчисленными рядами зубов. Он не видел ничего, кроме этого распахнутого рта, откуда выплескивалась смердящая слюна. Тело твари скрывалось под песком.
Свалившись в пасть, он в панике активировал боевую форму и приготовился разодрать гада изнутри на лоскуты даже ценой собственной едва теплящейся недожизни. И ему удалось.
Метаморфизм нейтрализовал едкую слюну и вогнал в тварь сотни симбиотических нитей, взяв под контроль нервную систему. Песчаный то ли червь, то ли жук коротко застрекотал и издох.
К следующему утру от него мало что осталось — в ход преобразования пошло все. Кроме того, монстр дал много информации. Проанализировав ее, способность взяла на вооружение не только телескопические, выстреливающие на два десятка локтей хитиново-вольфрамовые конечности жука, но даже его едкую слюну. Состав был оптимизирован, а формула внесена в боевой арсенал. В приоритете способности была выживаемость странника, а изменившаяся среда обитания требовала больших преобразований.
Так что вошедший во вкус метаморфизм, не давая Луке выбора, начал отращивать новые конечности. Мощные, функциональные, неуязвимые. Причем за основу взял все тот же иридий и его соединения.
Процесс мог занять не одну неделю, и, запустив режим активной защиты на случай, если на него нападут, Лука провалился в беспамятство.

Глава 59. Рейдеры

Спустя несколько недель к этому месту подошла десятка глубинных рейдеров. Банда мутантов состояла из вожака, нюхача, копателя и воинов. Каждый из них мог с легкостью переносить жар Очага и проклятие Двурогого.
Впереди шло маленькое бочкообразное существо — нюхач.
— Гы, — радуясь, он издал булькающий горловой звук. — Я же говорил! У меня внутри будто стрелка, и показывает она всегда на свежую человечину! Я ее с края Пустошей в Очаге учую!
Из песчаной возвышенности торчала человеческая голова. Вожак, высокий мощный мутант, подошел к находке. Присев, провел ладонью по песку, открывая засыпанную шею.
— Свежачок, Гекко! — завопил бочкообразный.
— Глохни, Зэ, — лениво проворчала правая голова Гекко. Он прижал руку к шее, нащупал яремную вену и прислушался. — Так он дышит! Эй, ты! — крикнул он замершему рядом копателю. — Достань его! Откуда такое сюда занесло?
— Он не из наших, — авторитетно заявил Зэ. — Я эту рожу впервые вижу. Тощий какой, кожа да кости!
Нюхач раздвинул брюшные складки и высунул оттуда длинный змеиный язык, притрагиваясь кончиком к найденному телу.
— Хватит облизываться, нюхач! — рявкнул вожак. — Это мясо тебе не попробовать! Он живой!
Язык с хлюпаньем втянулся.
— Да брось, Гекко, зачем так говоришь? Никто же не узнает! Ну?
— Я знаю, — ткнул себя пальцем в грудь Гекко. Потом указал на остальных. — Они знают. Забудь. Приказ четок и ясен — всех новичков живыми тащить в Убежище. Шаманы сами разберутся, что и куда его, понял? Вдруг он супер? Или избранный? А? Ты об этом подумал, кретин?
Зэ надулся и сел на песок. Достал вяленое тараканье мясо из торбы, забросил его в брюхо и занялся тем, что он был готов делать всегда: жевать. За одним куском последовал второй, а тем временем остальные выкопали найденыша, прочно связали толстой проволокой по рукам и ногам и погрузили на носилки.
— Куда? — поинтересовался Зэ. — Продолжим обход?
— Не с этим грузом, — покачал обеими головами Гекко. — Не знаю, что с ним не так, но он весит, как три супера.
— И че? — с надеждой вопросил нюхач. — Может, все-таки сожрем?
— Сожри свои портянки, проглот! — раздраженно воскликнул Гекко. — Тащим в Убежище!
Нюхач глубоко вздохнул. Пусть предстоял неблизкий.

Глава 60. Преобразование

Долгое время строчки логов оставались без внимания. Их просто некому было прочесть:

Преобразование тела носителя завершено.
Желаете ознакомиться с полным перечнем произведенных изменений?

Метаморфизм: +1.
Достигнут пятый уровень способности!
Возможность управлять своим телом на уровне мастера…

Лука’Онегут, межмировой вселенский странник в своей первой жизни, пришел в себя.

...

Конец первой книги

=== ===
.body{font-family : Verdana, Geneva, Arial, Helvetica, sans-serif;}.p{margin:0.5em 0 0 0.3em; padding:0.2em; text-align:justify;}

network_literature
sf_action
sf_history

Данияр
Саматович
Сугралинов

Маджуро

Девяносто седьмую жизнь он провел императором целой планеты. Девяносто восьмую — в теле российского студента-геймера. Девяносто девятая может стать для него последней.
Отец-гладиатор погиб на Арене. Мать стирает чужое белье. Младшая сестра — воровка. Мир, похожий на Землю. Тело нищего парализованного подростка-инвалида. И отрицательный баланс очков Тсоуи.
Слишком устал, и слишком хреновые стартовые условия. Так что, держи, пацан, нейроинтерфейс и решай свои проблемы сам!

2020-09-28

2020 ===

...

***