Н. о. 7. 010 - 30 Января 2026 - Персональный сайт

Главная » » Н. о. 7. 010

15:51

Н. о. 7. 010

***

...

Вдруг все затихли, а из ворот напротив Врат смерти уверенно вышла знакомая массивная фигура. Император!
Возбужденный шепот и выкрики стихли, народ замер в ожидании. Взгляды всех присутствующих устремились на него. Маджуро остановился в центре и медленно, будто всматриваясь в каждое лицо, огляделся. В мертвой упругой тишине раздались рукоплескания, сначала слабые и редкие, потом набирающие силу и отдающиеся эхом по Арене.
Император поднял руку, и все стихло — мгновенно. Кунице даже показалось, что он оглох.
— Братья и сестры мои! — прокатился по Арене зычный голос Маджуро. — Сегодня вы собрались здесь, чтобы посмотреть, как я сражусь с Игнатом, бывшим гладиатором, чемпионом Арены и главарем преступного мира…
— Слыхал? — довольно осклабился Рамо, пихая локтем Куницу. — Мы с тобой братья императора!
— Мы сразимся… — продолжил император.
— И ты сдохнешь! — перебил его кто-то с трибуны. Куница нашел выскочку взглядом — кто-то из игнатовских псов.
— Может, и так, — невозмутимо согласился император. — В любом случае это будет бой за Империю. Потому что Игнат в сговоре с моим кузеном Рецинием, и если победит он, у вас будет новый правитель.
— Уж лучше он, чем ты! — выкрикнул тот же мужик.
— Нет, не лучше! — Маджуро повысил голос, хотя казалось, что громче уже некуда. — Потому что я — больше, чем император. Я — больше, чем человек! И теперь я объявляю об этом открыто! Пресвятая мать явилась мне и указала путь! С ее поддержкой Империя снова станет великой! С ее благословения я сделаю жизнь наших граждан лучше! Бесплатная медицина! Бесплатное образование талантливым детям! Мирные и спокойные дороги и города!..
Кунице показалось, что Маджуро перебирает с патокой. Беспросветному дураку понятно, что все это пустые слова, и говорит их император, чтобы еще больше одурачить одураченный народ. Остаток пылкой речи он откровенно зевал, удивленно подмечая, что в основной массе зрители увлеченно слушают императорские обещания.
Но последние слова, произнесенные императором, вдруг всколыхнули не только трибуны, но и самого Куницу:
— Рециний хочет расколоть страну! Я же хочу объединить! Сейчас, пока есть время до боя с Игнатом, я докажу, что Пресвятая мать вместе со мной. С трибуны ко мне может спуститься любой тяжелобольной или калека, и я излечу его!
Император замолчал. В возникшей тишине ошеломленные зрители вдруг услышали:
— Эй, ваше величество! Я, Финн, с рождения неходячий! Все меня знают, я не подставной! Чо, мне спускаться? — Прокричавший глумливо гоготнул.
— Давай, Финн! Выведи Кислого на чистую воду! — захохотали люди. — Мы тебя знаем!
Финна знали все. Глава гильдии попрошаек, которого хотя бы раз в жизни встречал каждый горожанин, был своего рода уважаемым человеком и мог бы жить в верхней части столицы в шикарном особняке, не будь у него строгих понятий о том, что позволено попрошайке, а что нет. Назвался нищим — будь им. А деньги используй на благо общества таких же калек.
— Конечно, Финн! — Императору все-таки удалось перекричать голосящие трибуны. — Спускайся!
Ловко перебирая мощными руками, калека пополз вниз, к лестнице, ведущей к одной из немногих металлических дверей к ристалищу. Оно было огорожено высоким ограждением в три человеческих роста и рвом.
Под ироничные комментарии зрителей Финн по мостику через ров выбрался на песок Арены и, оставляя за собой след волочащихся ног, подполз к Маджуро и сел, уставившись на императора. Поглядев на него, обернулся и проорал:
— Его величество настоящий! Такой же… как на картинках!
Отсмеявшись, все снова затихли в ожидании редкостного зрелища. Куница даже привстал, чтобы рассмотреть, что происходит.
Император положил руки Финну на плечи и замер, уставившись в одну точку. Калека обмяк, но завалиться ему Маджуро не дал. Минута, две, три… Слышно было, как дышит Рамо, который, как ребенок, широко распахнул глаза, разинул рот и ждал чуда. Наконец, император отпрянул, и попрошайка начал падать, но в последний момент оперся на руку и замер.
— Что там у тебя, Финн? — нетерпеливо стали драть горло с трибун.
Финн тем временем внимательно слушал тихо говорящего императора. Затем кивнул. И вдруг шевельнул стопой, потом второй, вслед за этим подобрал ноги и попробовал подняться, чуть не упал, но Маджуро его снова подхватил. А после этого случилось еще более неожиданное! Исцеленный обнял императора, опустив голову ему на плечо, и зарыдал! В нарастающем гомоне он, придерживаемый повелителем, поднял голову и вознес руку.
— Чудо! — заорал он, надрывая глотку. — Во имя Пресвятой матери, истинное чудо! Люди! Я чувствую ноги! Я смогу ходить!
Что тут началось! Человеческая масса пришла в движение: люди заволновались, безумно крича о том, что тоже больны и жаждут излечения, кто-то попытался прорваться на песок, но стража захлопнула двери, началась давка…
— Дорогу слепому! — орал Уритиму, размахивая клюкой.
Правда, двигался он не туда, а подсказать было некому.
— Я бесплодна! Ваше величество, исцелите меня! — огромной грудью пробивала путь какая-то матрона.
— У меня одно ухо не слышит! — Всеобщему ажиотажу поддался и Рамо, но Куница его удержал.
— Народ Империи! — грянул над Ареной громогласный голос императора. — Тихо! Немедленно вернитесь на свои места!
Это привело людей в чувство. Страждущие чудесного исцеления нехотя расселись по местам. Появившегося на трибуне Финна немедленно окружили и завалили расспросами. Ноги его пока не вошли в силу, но, поддерживаемый близкими, стоял он сам.
— Начиная с завтрашнего дня! В императорской бесплатной клинике! Мы начнем запись больных! — рублеными фразами вбивал в головы Маджуро. — Неизлечимо хворыми буду заниматься я лично! А сейчас — то, ради чего вы собрались!
Увидевшие чудо люди встречали Игната более чем прохладно. Куница подумал, что как минимум калеки теперь точно будут болеть за императора.
Бывший гладиатор, в пурпурном плаще чемпиона поверх доспехов, поднял руки, приветствуя зрителей. Трибуны загудели, и Куница не понимал, связано это с исцелением Финна или обвинением Игната в сговоре с Рецинием.
— Приветствую, достопочтенный народ столицы! — проревел Игнат и вскинул меч. — Спасибо, что пришли поддержать меня в поединке с узурпатором!
Часть зрителей загудела, часть стала скандировать имя босса, но большинство молча наблюдали за тем, что происходит на песке Арены. Император, сложив руки на груди, ждал, когда Игнат войдет в круг, а тот не торопился, наслаждаясь подзабытым вниманием многих тысяч глаз.
Ударил гонг. Игнат шагнул в круг и сплюнул. Гонг ударил еще — и Игнат встал в боевую стойку. Только сейчас Куница понял, что Маджуро, как и прошлой ночью, стоит безоружный. На нем даже брони не было, если только Пресвятая мать не одарила избранника невидимой защитой. Кейн уже ни в чем не был уверен.
Гонг ударил в третий раз, сигнализируя о начале поединка, и гудящим эхом пошел по трибунам. Противники направились друг к другу: Игнат, крадучись, выставив перед собой круглый щит и держа меч над головой, Маджуро — тяжелой поступью крупного толстяка. Зрелище было столь необычным, что кто-то истерично хохотнул.
Когда до противника оставалось меньше двух десятков шагов, Игнат бросился вперед, рыча что-то грозное. Добежав до императора, Игнат нанес сокрушительный удар мечом. Маджуро заслонился рукой, но, вопреки ожиданиям, не лишился ее, напротив — перехватил меч и вырвал его из руки бывшего гладиатора, а выпрямленными пальцами врезал в грудь из-под щита, пробивая Игната насквозь.
Зрители затаили дыхание, и было слышно, как булькает кровь, вытекающая изо рта Свирепого. Император вытащил руку и поднял ее высоко вверх, сжимая сердце врага, которое продолжало сокращаться, выплевывая кровь. Игнат завалился на песок, содрогнулся и застыл.
В гробовом безмолвии Куница услышал голос Рамо:
— Ой, чо будет-та?..
Подобрав челюсть, Куница сглотнул и ответил:
— Новый босс будет, Рамо. У нас будет новый босс.

Глава 51. Отсрочка

С первого дня существования зал совета был овеян черной славой. После того, как семья первого императора торжественно заехала во дворец, там под накрытым столом обнаружили голову одного из советников. Через месяц прямо во время заседания второй советник, чье имя в истории не сохранилось, повздорил с третьим по имени Панчен и, исчерпав почти все аргументы, схватился за последний. Им оказался кинжал, который он и воткнул Панчену в глаз. Безымянного для истории убийцу император четвертовал, а кинжал сохранил, как напоминание об опасности оружия в стенах совета.
Это не особенно помогло. Советники второго императора, Киллоуга Защитника, в полном составе были отравлены, включая четвертого по фамилии Кросс. Поговаривают, что сделала это супруга Киллоуга, обиженная на недостаточное к ней уважение (кажется, государственные мужи не желали пускать ее на совет).
Со временем подобных случаев стало меньше, но не прекращались они никогда. Памятуя об этом, суеверные Гектор и Хастиг даже предлагали Маджуро найти новое место для заседаний, но тот только посмеялся. Сейчас же император почувствовал себя неуютно. Он не побоялся выйти с голыми руками против непобедимого чемпиона Арены Игната, но наедине с Кроссом, хищником с идеально ровными белоснежными зубами, ощутил, как поднимаются волосы на загривке.
— Транспорт прибудет первого числа, — зевнув, констатировал Кросс. — Контрибуция должна быть поставлена в полном объеме. Я повторяю, в полном.
— А я повторяю, что при текущем положении дел не могу этого сделать, — сдержанно ответил Маджуро, но, продолжая, невольно повысил голос: — Мы только решили проблему с голодом, на носу гражданская война, а вы требуете поставку руды, драгоценных камней, фруктов, овощей, шерсти и прочего в таком количестве, какое и в мирное время сложно собрать! Юг давно ничего не поставляет! Дайте отсрочку!
— Отсрочки не предусмотрены соглашением. Если ты не в состоянии исполнить договор, мы задумаемся о смене императора на кого-то, кто это сделает.
— Рециний…
— Да. Смею заверить, что этот претендент на трон вырежет половину Империи, но поставки осуществит вовремя. Именно такой руководитель Съяром нам и нужен. Ты же развел крайне странную деятельность, Маджуро!
— Странную? — поразился император. — Забота о своем народе — это странная деятельность? Так ты считаешь, Антоний?
— Твоя забота — поставлять нам сырье! — отрезал Кросс. — Это основная задача императора! Твои предшественники хорошо ее понимали, потому и умерли своей смертью. Я бы устроил тебе демонстрацию силы, чтобы освежить память, но не думаю, что это понадобится. У тебя две недели, Маджуро. Если сорвешь поставку контрибуции, тебе конец. И благодари Пресвятую мать, что мы не забираем у вас все.
Маджуро еле сдержался, чтобы не ответить так, как хотелось. Он слишком мало знал об истинной силе ракантов, и все его попытки выяснить чуть больше у Гердинии натыкались на категоричное «нет». Несмотря на всю ее симпатию, если не сказать любовь, к новому Маджуро, обо всем, что касалось большого мира, говорить женщина отказывалась.
— То есть каждые полгода отбирать у страны половину всего, что она производит, — это благо, требующее благодарности? Вы же не даете нам подняться с колен, искусственно загоняя в средневековье!
— Надо же, Маджуро! — воскликнул Кросс. — Средневековье… Что ты о нем знаешь? Средние века человеческой расы не имеют ничего общего с вами. История общества генетических отщепенцев началась тогда, когда вас сюда переселили! И до средневековья вы только-только доросли! Скажи спасибо за то, что вы вообще существуете! А ведь мы еще и оказываем вам поддержку… Да что далеко ходить! Откуда, думаешь, у твоих целителей медицинские инструменты? Благодаря кому сюда попадают блага цивилизации?
Блага… Император горько усмехнулся. Дешевые безделушки, коими приторговывал человек Кросса: одноразовые позолоченные зажигалки, за баснословные суммы покупаемые рейками, охлаждающие рот и меняющие вкус сигареты, музыкальные коробочки и прочее барахло. Переливающиеся на солнце «бриллианты», «рубины», «изумруды», которые придворные красавицы выставляли напоказ, метаморфизм идентифицировал как стекло. Стоимость бутылька «божественных благовоний» достигала тысячи золотых. «Омолаживающих» косметических мазей от морщин — нескольких тысяч. Лука не сомневался, что все это — дешевая продукция большого мира. Спасибо наследию странника и его прошлой жизни, он догадывался о структуре того общества и о том, как там обстоят дела. Но, судя по маркеру, внедренному в Кросса, советник не считал, что лицемерит. Он действительно думал, что приносит съярям «блага».
Представляя интересы семьи, Антоний Кросс набивал и свой карман, принимая оплату полновесным золотом. На этом император и решил сыграть.
— Я благодарен, — помолчав, ответил Маджуро. — Ваш вклад в Империю неоценим. Советник, я не отказываюсь от выплаты контрибуции, это вековое право семьи Кроссов. Я прошу лишь об отсрочке до решения вопроса с Рецинием. Поверьте, я тоже могу быть… полезным. Я заблуждался, но разговор с вами открыл мне глаза.
Император постарался изобразить мольбу в глазах. Кросс кивнул:
— Продолжай.
— Сто тысяч золотом вам лично, Антоний. Перенесите срок очередной поставки на месяц.
Кросс самодовольно улыбнулся, но его лицо тут же приняло обычное выражение — бесстрастное и надменное. Он выдержал паузу, явно наслаждаясь видом растерянного императора: Лука закусил губу, ссутулился и подобострастно ласкал взглядом могущественного советника. Собственно, такого поведения Кросс и добивался, и он получил, чего желал.
— Так тому и быть, Маджуро. У тебя есть отсрочка на месяц. Даже не рассчитывай, что убедишь меня на еще один перенос — семья не поймет. Итого у тебя сорок пять дней на то, чтобы защитить трон и собрать контрибуцию. Можешь идти.
Лука рассыпался в благодарностях, попытался поцеловать советнику аристократическую руку, но тот ее брезгливо отдернул. Поблагодарив еще разок, император поспешил покинуть проклятый зал совета. Кросс окликнул его:
— Мадж, постой-ка!
— Да, Антоний?
— Никак не пойму, чего ради ты дрался с Игнатом? Он же появился на Арене, можно было взять его там же безо всякого риска! А заодно и всю ту шваль, что пришла за него болеть!
— У нас же средневековье. Здесь уважение народа добывается именно так.
— Но… как? Я был на трибуне, я все видел! Ты действительно так хорош в поединках? Или это был какой-то фокус?
— В моих жилах течет кровь воина, господин Кросс. Не забывайте, как мой великий предок объединил страну и взял власть в свои руки.
— Гены, это понятно, — пробормотал Кросс, рассуждая вслух. — А…
— А еще много лет ежедневных тренировок с лучшими наставниками, с того дня как я научился ходить. Хорошего дня, Антоний!
Маджуро удалился, а Кросс вытащил устройство и раз за разом стал пересматривать ход поединка. Что-то было неправильно. «Принять меч на руку? — задавался он вопросом. — Если меч затуплен, а наручи прочны, в этом нет ничего удивительного. Пробить грудную клетку голой рукой? Слышал я и о таком мастерстве. Но все это в исполнении разжиревшего тюфяка, алкоголика, наркомана и лентяя Маджа, да еще и против чемпиона Арены? Определенно, что-то здесь не так…»

Глава 52. Посол Севера

Север Империи делился на девять баронств. Исторически северных баронов было пятнадцать, и каждый слыл соратником первого императора Ма Джу Ро, но десятилетия перекроили карту: кто-то не оставил потомства, и территорию поглотил сосед, кто-то объединился в одну семью, насильно или добровольно, а кто-то просто проиграл войну.
Войн в этом регионе только за последнюю четверть века было больше десятка. И почти все воевали друг с другом. Заключались и рушились альянсы, союзники предательски били в спину, вчерашние враги становились союзниками, брали заложников, и предметом торга становились границы, деревеньки и немногочисленные плодородные земли.
Объединялись бароны только перед лицом общей опасности.
Так было, когда император Джахамад Первый, прозванный в народе Безумным, возжелал получать втрое больше налогов, чем бароны могли себе позволить выплатить, а потом отправил на Север огромную армию. К счастью, почти половина войска была родом из этих мест. Едва добравшись до театра военных действий, солдаты массово дезертировали в противоположный лагерь. Мятежные баронства грозили отделиться, а потому Джамахаду пришлось договариваться, и вместо тройных налогов он неохотно согласился на десять лет освободить северных баронов от любых выплат.
Так было, когда орды мутантов набрали силу, объединились в Проклятую рать и, опустошая земли, пошли на Столицу. Тогда только общими усилиями удалось разгромить дикарей и отбить захваченные земли.
Так было и относительно недавно, когда отец нынешнего императора помог Северу разгромить новую Проклятую рать, не такую кровожадную, как первая, но не менее опасную: современные мутанты организовались в подобие общества и даже основали собственную столицу Пустошей — так называемое Убежище, выросшее из небольшого поселения в разветвленных пещерах.
В той войне Рейес, ныне посол северных баронов в столице, был одним из полководцев объединенных сил Севера. Встретившись с армией императора Киранона Первого, отца Маджуро Четвертого, они совместными усилиями загнали мутантов обратно в Пустоши. С тех пор северные бароны перестали думать об отделении. Мутанты плодились намного быстрее, чем граждане Империи, и Северу всегда требовалась помощь императора.
Югу было проще. Пираты с островов, грабящие купеческие судна и изредка сходящие на сушу, большой угрозы не представляли, а узкий перешеек между Югом и центральной частью Съяра давал прекрасную возможность малыми силами отбить атаку любой сухопутной армии. На море же Юг царствовал безраздельно.
Но без Империи эта часть страны угаснет. Фермерство, сельское хозяйство, рыболовство — вот чем жил Юг. Даже древесина и корабельные леса поставлялись из центра, не говоря уже о металлах и готовой продукции. Империя не могла без Юга, а Юг без нее. Это всех устраивало, и, в отличие от северных, южные бароны никогда не пытались отделиться.
Сейчас же сложилась ситуация, когда именно Юг, возглавляемый Рецинием, стал угрожать целостности Империи, а все надежды на успешное противостояние Маджуро возлагал на Север. И приглашенный на переговоры во дворец посол Севера Рейес был с этим согласен:
— Север поддержит императора, — сказал он. — Я в этом не сомневаюсь, ваше величество.
— Спасибо, Рейес, — ответил Маджуро. — Когда северные бароны смогут собрать войска и прислать их в столицу?
— Здесь есть небольшая сложность, — признался Рейес. — Они давно пришли к соглашению, что внутрисемейные дела императора не требуют нашего вмешательства. Еще три месяца назад Гудмунд…
— Барон Гудмунд Гудмундсон — Голос Севера, — шепотом подсказал Ленц императору.
— …Гудмунд убедил всех, что претензии Рециния на престол не являются угрозой стране, — продолжал Рейес. — Он сказал, что кто бы ни являлся императором, нас это не касается. Север платил и платит налоги императору вне зависимости от того, кто занимает престол.
Генерал Хастиг пожевал губами и откашлялся, привлекая внимание.
— Скажите, Рейес, как соотносится это с вашими словами о том, что Север нам поможет? — спросил он прямо, как обычно и поступают военные, далекие от политесов.
— Позвольте мне закончить, генерал, — ответил Рейес. — Итак, три месяца назад Север избрал позицию невмешательства. Однако! — Посол поднял указательный палец. — Все это время я докладывал о положении дел в столице, и это вызвало интерес Гудмунда. Согласитесь, то, что происходит в городе, а именно решения и поступки его величества, — крайне любопытно. Позитивные сдвиги в управлении страной я отражал во всех докладах.
Рейес замолчал, чтобы освежить горло туафским терпким вином. На лицах всех присутствующих — от самого императора и Гердинии до военных советников Гектора и Хастига — отражалось нетерпение. По сути, решалась судьба Маджуро, его приближенных и всей страны. От того, поддержат императора северные бароны или нет, зависело все.
— Гудмунд собрал всех. До этого каждый из девяти баронов так впечатлился происходящим здесь, что отправил в столицу своих людей, чтобы убедиться в правдивости моих рассказов — и это еще до них не дошли вести о впечатляющей победе императора над главой преступного мира Игнатом!
— Господин посол, пожалуйста, не тяните! — взмолился Ленц. — Что решили бароны?
— Я заканчиваю, — невозмутимо ответил посол, но в его глазах Маджуро увидел веселье. — Бароны хотят лично встретиться с императором, после чего примут решение.
— Когда ожидать их визита в столицу? — деловито поинтересовалась Гердиния, приготовившись записывать.
Рейес не ответил. Пряча улыбку в усах, он принялся внимательно изучать бокал.
— Не в этот раз, — сказал вместо него император. — Они не приедут. Северные бароны хотят, чтобы я лично их просил. Причем, приехав к ним сам. Так, Рейес?
— Его величество очень мудр, — ответил посол. — Такой поступок императора растопит холодные сердца владетелей Севера.
— Отправь гонца владетелям, что я выезжаю завтра, — сказал Маджуро. — Гердиния, сделай то же самое, но уже от моего лица…
— Завтра? Но, повелитель! Я не успею подготовить войска сопровождения! — зарычал генерал. — Вы не можете…
Все заговорили разом, требуя отсрочить поездку и взять их с собой на столь важные переговоры. Посол же откровенно забавлялся, наблюдая за воцарившимся хаосом.
— Тихо!
Благодаря усиленным голосовым связкам император перекричал всех, а от его рева задрожали бокалы. Со стены свалилась картина с портретом одного из предков Маджуро. Присутствующие умолкли, а посол наконец-то утратил невозмутимость и застыл с отвисшей челюстью.
— Мы все решим на совете, — объявил император и обратился к послу: — Спасибо, посол Рейес.
Тот поднялся, изобразил полупоклон. После того как двери за ним затворились, все обернулись к Маджуро.
— Мне нужно досье на каждого из баронов, а также полная история взаимоотношений с Севером, — начал он раздавать указания. — Гердиния займется подготовкой поездки. А мне пора в клинику, потому что, боюсь, Ленц, ваши безнадежно больные до моего возвращения не доживут.
— Ваше величество, две тысячи гвардейцев… — начал говорить Хастиг, но император его оборвал.
— Никаких тысяч, генерал! Гектор, отбери дюжину своих гвардейцев в сопровождение. Я поеду один. Это дружественный визит.

===
Глава 53. Девятка

Некоторое время назад Роккан Черный с глазу на глаз встречался с императором в катакомбах. Для бывшего пирата, которого новый глава преступного мира сделал своей правой рукой, встреча вышла дьявольски занимательной. Император сделал такой вывод, глядя на поначалу ошарашенного и ошеломленного, а после — воодушевившегося Роккана.
Победа над Игнатом открыла немыслимые возможности. По всем законам преступного сообщества вожаком стал Маджуро. Но было недопустимо, чтобы сам император правил убийцами и грабителями, этого бы не понял ни один добропорядочный гражданин Империи. Потому Роккан, как самый авторитетный из оставшихся вожаков, возглавил бандитский мир, при этом неофициально подчиняясь Маджуро. Связь между лидерами поддерживал Куница, ведь лучше него на эту роль не подходил никто. Правда, самому Кейну пришлось завязать с прошлой жизнью и пойти в подчинение Гектору, чему тот безмерно обрадовался.
На той встрече Маджуро попросил Роккана организовать ему сходку с наиболее уважаемыми пиратскими капитанами. У Берегового братства был сговор с Рецинием, о чем доложил человек Ли Венсиро с Юга, но Маджуро решил попробовать. Даже если не удастся задуманное, то, может, хотя бы получится заложить в пиратские головы зерно сомнений.
— Не выйдет, — цыкнул зубом Роккан. Он помолчал, но император ждал объяснений, и бандит продолжил: — При всем уважении, ваше величество, они на это не пойдут. Догадываюсь, что вам от них нужно, но не представляю, что вы можете им предложить. У них и без того все хорошо: бароны их не трогают, Рециний обещает полное прощение, как только придет к власти, и миллион золотых. И это не считая амнистии всем тем, кто сидит в тюрьмах городов Империи.
— С кем конкретно договорился мой кузен? — спросил император.
Маджуро решил сравнить свои данные с тем, что знал Роккан. То, что докладывал Ли Венсиро, всегда стоило проверять трижды: у советника по культуре склонность к преувеличению часто преобладала над здравым смыслом.
— С Девяткой, — пожал плечами Роккан. — Девять капитанов, четыре десятка кораблей.
То, что у Девятки всегда в наличии сорок кораблей, уже своего рода легенда. Магия чисел: капитаны в Девятке меняются, корабли тоже, а количество судов остается неизменным.
— А остальные что?
— У независимых капитанов вдвое меньше кораблей, к тому же и команды пожиже, и оснастка похуже, да и вообще… Против своих, против Берегового братства они не пойдут. А Девятка, по сути, это и есть Береговое братство.
— Что должна сделать Девятка?
— Если в общем, то они должны транспортировать припасы, продовольствие, осадную технику и поддерживать армию Рециния огнем во время осады столицы.
— Понятно…
Маджуро задумался. Перебить предложение кузена он мог, но как им это донести? Император принял решение.
— Роккан, я найду, что предложить братству, — сказал он. — Ты сможешь уговорить их встретиться со мной? Только встретиться, о большем я не прошу.
— Тоже маловероятно, ваше величество, — покачал головой Роккан. — Пираты — народ тертый, сразу заподозрят ловушку.
— Ты меня знаешь, ловушек не будет.
— Знаю, ваше величество. Но Рециний крепко промыл им мозги. Да и… чего лукавить, прошлые годы правления сделали вам очень плохую репутацию даже среди тех, кто на нее не смотрит.
— Я ценю твои советы, Роккан, — сказал Маджуро. — Но все равно прошу попытаться. Сделаем так. Отправляйся к ним сам. Морем, это не займет много времени. Скажешь, что император предлагает следующее…
Спустя две недели пиратский корабль с черными парусами встал на якорь, не заходя в портовый залив и не тревожа горожан. О Береговом братстве ходили настолько жуткие и противоречивые слухи, что если судно увидят горожане, могут начаться волнения в столице.
Город продолжал жить своей жизнью, день ото дня все больше наполнявшейся смыслом. Больше порядка, меньше хаоса — примерно так охарактеризовал бы изменения последних месяцев любой горожанин. Визит пиратов с Южных островов изменил бы расклад, а потому Маджуро удовлетворенно отметил, что шхуна стоит вне зоны видимости.
Зрение императора стало очень острым: на песке Арены он без труда различал лица зрителей на любой из трибун, а сейчас увидел корабль. К тому же самой высокой точкой над уровнем моря была терраса, выходящая из его дворцовых покоев. После встречи с послом Севера Маджуро провел четыре часа в императорской клинике и вернулся во дворец. Выйдя вдохнуть свежего воздуха, он увидел на горизонте пиратский корабль со спущенными парусами.
«Быстро», — подумал Маджуро. Он надеялся, что пираты согласятся встретиться, но не рассчитывал, что они прибудут так скоро. Впрочем, хорошо, что этот вопрос решится до отъезда к северным баронам.
Вскоре во дворец заявился Роккан, одевшийся, как настоящий аристократ. Это, впрочем, не ввело стражу в заблуждение, и к императору его сопроводили Гектор и четыре его человека.
Роккан отвесил поклон и едва заметно кивнул. Император сделал отработанное движение бровью, и покои очистились от лишних людей. По кивку вышел даже Гектор, и Маджуро с гостем прошел на террасу.
Он гостеприимно предложил туафского вина, а Роккан не стал отказываться. Отпив из бокала и насладившись вкусом, бандит перешел к делу:
— Ваше величество, Девятка ждет вас на закате.
— Явились все девять капитанов? — удивился император.
— Сначала встречаться не хотел никто. Позже ко мне подошел Черная Борода и сказал, что не против вас выслушать. Это заметили Хромой и Фли, началось разбирательство. Они не верят друг другу, подозревают в предательстве, но в то же время движимы алчностью. Среди Берегового братства поползли слухи, что вы готовы предложить золотые горы. — Роккан ухмыльнулся. — Пара невзначай оброненных в трактире фраз — и вот уже команды требуют от своих капитанов выслушать вас. Потому явилась вся Девятка. Условие — на встрече вы должны быть один.
— Совсем один? — удивился Маджуро. — Мне самому к ним на лодке грести?
— Люди Берегового братства будут ждать в Лягушачьей бухте. Они и доставят вас на судно. К сожалению, меня они видеть не хотят, остерегаются утечки… — Он помялся. — Да и меня теперь считают вашим человеком, ваше величество. Своего рода предателем.
Роккан не кривил душой, соври тот хоть в чем-то, внедренные агенты выдали бы его, заставив кровь прихлынуть к лицу.
— Я буду, — кивнул Маджуро.
Остаток дня перед отъездом император раздавал советникам указания. Лодыгер докладывал о том, как идет строительство новых цехов, Гектор с Хастигом спорили, Гердиния призывала их к порядку, Ленц хвалился успехами клиники: смертность от инфекционных болезней снизилась в разы, Ли Венсиро с выражением декламировал новые поэмы в честь Империи, а Кросс отпускал ядовитые комментарии. Все как обычно.
Солнце начало тонуть в водах океана, когда император, одевшись как можно невзрачнее, вышел по проторенному пути, через окно в кабинете Гектора, к ожидавшей его карете. Он сел за кучером и похлопал его по плечу:
— Друзья Роккана уже здесь, Кейн. Двигай к Лягушачьей бухте.
Не ответив, Куница резко тронулся с места. По его молчанию было ясно, что парень недоволен, потому что император отказался взять его с собой на Север.
Непонятно почему, но молодой бандит всерьез привязался к императору, считая своим долгом оберегать его и помогать во всем, в чем только можно. Немудрено, что и подобные скрытные выезды в город организовывал он, знающий город как никто другой.
Кроме того, находиться рядом с императором значило быть рядом с Корой. Вот и все объяснение. Недаром Куница прощупывал почву: обходными, как ему казалось, но бесхитростными вопросами пытался выяснить отношение императора к новой юной фаворитке. Когда же по прямым ответам Маджуро парень понял, что тот на девочку никаких планов не имеет, возликовал и не сумел скрыть радости.
А пару дней назад, заметив Кейна, общающегося с Корой, Лука вызвал сестренку на разговор и выяснил, что и ей парень пришелся по душе. Правда, не настолько сильно, чтобы отказаться от поездки на Север — родину их отца. Старший Децисиму часто рассказывал детям о том, какие прекрасные там леса, как полноводны реки и высоки деревья, стройными мачтами вздымающиеся в прозрачно-голубое безмятежное небо. Так что, услышав, что брат собирается туда, Кора не слезала с него до тех пор, пока Маджуро неохотно не согласился взять ее с собой.
— Что сказал Роккан? — нарушил молчание Кейн.
Он гнал лошадей по оживленным улицам, и люди, узнавая его, расступались. За свою недолгую карьеру вора и бандита Куница заработал достаточный авторитет среди уличных бродяг, чтобы те знали его в лицо.
— Ничего, кроме того, что Береговое братство готово выслушать мое предложение.
— И снова вы сами лезете в пекло, — проворчал парень. — Я понимаю, благословение Пресвятой матери и все такое, но вам нужна подстраховка. В нашем деле никто не пойдет на дело без надежного подельника, а кто пытается — плохо заканчивает. Как правило, с кинжалом в горле или на виселице.
— Думаешь, и мне такое грозит? — весело поинтересовался Маджуро.
— Никак нет, повелитель. Но я должен быть рядом! И прикрою вам спину…
— Нет. Я должен быть один, это их условие.
Куница насупился и некоторое время молча гнал лошадей к северным воротам, откуда открывался путь к Лягушачьей бухте.
— А Север? — нарушил он молчание. — Почему вы не хотите взять меня с собой?
Реплика Кейна нарушила ход мыслей Маджуро, в очередной раз выстраивавшего план разговора с пиратами, и он раздраженно ответил:
— Если я пообещаю взять тебя с собой, ты помолчишь?
— Считайте, что уже проглотил язык! — ухмыльнулся Куница.
На место они прибыли, когда уже начало смеркаться. Карета остановилась перед зарослями кустарника, дальше начинались буераки, и пройти можно было только пешком. Маджуро спрыгнул на землю и приказал:
— Жди здесь.
На ходу он касался поверхности скал, подбирал камни и булыжники, пополняя запас необходимых элементов для боевой формы. Это стало обычной практикой с того дня, как метаморфизм достиг четвертого уровня.
Спустившись с пригорка на узкую песчаную косу, он заметил, как от скалы отделились три силуэта.
— Назовись, — потребовал хриплый мужской голос.
— Император Маджуро.
Одна из фигур взбежала на пригорок и застыла, осматриваясь вокруг. «Девушка», — определил Лука.
— Он один, — подтвердила незнакомка.
— Садись в лодку, император, — приказал тот же хриплый голос.
Следуя за одним из пиратов, Маджуро по колено зашел в воду. Другие в это время вытаскивали из кустов лодку.
Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, оставив там только багряное зарево. Задержав на нем взгляд, Маджуро зазевался, и его сильно ударили в нижнюю часть затылка чем-то тяжелым и твердым. Вскрикнув от резкой боли, император завалился, но его подняли и, чертыхаясь, загрузили в лодку, где связали по рукам и ногам, а в рот запихнули тряпку, воняющую тухлой рыбой. Притворившись беспомощным, он решил подождать и понять, чего хотят пираты.
— Тяжелый, зараза! — выругался хриплый и проворчал: — Зачем ты его приложила, Оса? Забрался бы сам, там бы и жахнула…
— Не ной, Дунно, — не согласилась девушка. — Я посчитала, что так надежнее. В лодке к нему подобраться было бы сложнее.
«Значит, так? — подумал Лука. — Ладно, попаду на корабль, а там буду решать по обстановке». И отправил себя в мнимую бессознательность: замедлил пульс, дыхание, расслабил мышцы и прислушался к разговорам.
Стало понятно, что эти трое — люди разных капитанов, а потому доверия между ними нет. Перебросившись несколькими фразами, они замолчали, проворно сменяя друг друга на веслах. За час с небольшим его похитители не обмолвились ни словом.
Лука думал, что оглушение — всего лишь способ доставить его на корабль, а там все-таки предстоит разговор, но он ошибался. Его подняли на борт, обыскали и из разговоров пиратов стало понятно, что общаться никто не собирается.
— А не такой он уж и толстый, как я думал, — заметил кто-то. — Тяжелый — это да, килограмм двести, не меньше!
— Кость широкая, ага, — ответили с сарказмом.
Его раздели и нашли золотые татуированные браслеты — нанесенный верховным жрецом Пресвятой матери особый знак императора, подделать который невозможно. Руническая вязь светилась в темноте и отливала солнцем.
Подтверждение личности вызвало бурный восторг пиратов. Не удержавшись, кто-то плюнул ему в лицо, другой пнул в живот, и гогот команды перешел в ликующие крики.
— Вот это добыча! Да мы преподнесем Рецинию трон на блюдечке! — раздался противный глумливый голос.
— Пять миллионов золотых! Твою мать, даже не верится, что все оказалось так просто, Фли! — воскликнул другой густым басом.
— Якорь мне в жопу, если не так, Борода! — согласился Фли. — Правильно сделали, что посоветовались с Рецинием!
— Двурогий, этот император еще тупее, чем я думал! Взял и явился даже без всякой охраны! Бездна, если бы я знал, тоже явился бы сюда один! — продолжал голосить Борода.
Пираты снова расхохотались.
— Короче, братва! Праздновать будем потом! — прервал веселье Фли и начал раздавать команды: — Отплываем! Поднять якоря! А эту тушу связать еще надежнее и запереть в трюме! Через пару дней будем считать золото, парни!
Все вокруг пришло в движение. Кто-то орал «Золото!», кто-то мечтал о том, как купит себе домик в столице. Борода предложил все-таки отпраздновать, и другие капитаны с ним согласились.
— Промочим глотки! — завопили они. — За Береговое братство! За Рециния! За смерть Маджуро!
Император выплюнул частично поглощенную тряпку и занялся путами. Веревки спали с его рук и ног.
— Я так не думаю! — перебивая крики, громогласно заявил император.
Четверо пиратов, собиравшихся тащить его в трюм, отпрянули, оглушенные криком. Веселье затихло, а Черная Борода замер, незаметно для себя расплескивая ром на ногу.
Поднявшись, Маджуро отряхнулся, потянулся, разгоняя кровь по затекшим членам, и обратился к Девятке, которая ошарашенно наблюдала за происходящим. Никто не потянулся за клинком, никто не испугался. Да, произошедшее было странным, но император один на судне, битком набитом вооруженными до зубов пиратами, вдали от берега и стражи.
— Я верно понимаю, что вы не захотели выслушать мое предложение? — спросил Маджуро у группы наиболее богато и вычурно одетых людей. — Да, вы, Девятка, уж не знаю, кто из вас кто, но не собираюсь даже спрашивать имена! Узнаю позднее, когда те, кто останется, сделают свой выбор.
— Что он несет? — с деланой озабоченностью поинтересовался Фли у Черной Бороды. — Говорящая свинья на борту!
Напряжение, вызванное подозрительно смелым пленником, рассеялось. Перебивая друг друга, пираты стали осыпать императора эпитетами, далекими от «вашего величества». Кто-то накинулся на тройку, что его связывала, с обвинением в криворукости и неумении вязать нормальные узлы.
Маджуро поднял ладонь. Веселье стихло. В возникшей тишине все услышали громкий и уверенный голос императора:
— Я хотел предложить вам много больше, чем обещал Рециний. По аналогии с автономными областями Империи я собирался подарить вам — официально! — все Южные острова, включая Зубастый! Вы могли стать баронами, а ваши потомки — аристократами! Вы получили бы больше, чем золото, — землю! Могли зажить прекрасной и мирной жизнью, управляя собственными владениями! Но вы выбрали другое… — Маджуро сделал паузу, и среди пиратов пошли шепотки.
— Ты эти сказки будешь Рецинию рассказывать, может, он и пощадит тебя! — крикнул Фли. — Мы Береговое братство! И не стремимся к миру, нас не заманишь пустыми обещаниями!
— Да он просто наложил в штаны! — рявкнул Черная Борода, вызывая взрыв смеха. — Вот и лепит! К гадалке не ходи, уже утром будет обещать пол-Империи и свою жену в придачу, якорь мне в жопу!
— А он разве женат? — удивился кто-то из капитанов. — Я слышал, он больше по мужикам…
— А коли нет, так найдет, чем еще расплатиться! Ха-ха!
Лука дождался, пока веселье сойдет на нет. Под складками плаща руки уже принимали боевую форму, одежда маскировала то, как тело покрывается прочной металлической сеткой, вытягиваются, пробивая кожу, хищно извивающиеся мономолекулярные «плети», подобными он подавил бунт генерала Хастига…
— Я спрашиваю в последний раз, — прошипел Маджуро, едва справляясь с бурлящим в крови адреналином. — Вы со мной или вы против меня? Выбирайте!
— Пошел ты… — пробормотал Фли и потянулся за клинком.
Что он хотел сказать еще, осталось неизвестным. Никто не понял, почему глава Девятки вдруг умолк, схватился за горло и захрипел, булькая кровью. В тот же момент с плеч других капитанов ни с того ни с сего слетели головы.
Кто-то из команды сообразил, что виной всему император. «Режь гада!» — раздался крик матроса, и на Маджуро, блестя в лунном свете саблями и ножами, бросились со всех сторон…
К полуночи Кейн услышал шорох кустарника. Оттуда выбрался насквозь промокший император. Он молча уселся в карету и севшим голосом приказал:
— Поехали.
— Что Девятка? — осведомился Куница.
— Девятки больше нет, — сухо отозвался Маджуро.
В эту ночь он загнал свой баланс Тсоуи в минус, что сделало невозможным дальнейшее использование Колеса:

Очки Тсоуи: ?41. Текущий баланс: ?18.
Зафиксирован отрицательный баланс очков Тсоуи!
Наказание до достижения нулевого или положительного баланса очков Тсоуи:
— регенерация энергии Колеса замедлена на 1000 %;
— эффективность таланта «Метаморфизм» снижена.

Чем-то жизнь пиратов все-таки была важна для вселенского баланса.

...

Глава 54. Предложение Антония Кросса

В закрытой для всех, включая императора, части дворца жила семья Кроссов. Вне этой зоны они старались не выделяться из ряда придворных, но здесь никто не мог им помешать жить по-настоящему, используя блага цивилизации.
В гостиной на стене была развернута огромная видеопанель, отображающая не только разные части владений семьи Кроссов, то есть Империи, но и телевизионные каналы большого мира. Там же, удобно расположившись в массажном кресле, моложавый статный мужчина по имени Антоний Кросс читал с коммуникатора новости и пил настоящий ароматный кофе.
Его жена Гердиния собиралась, как она выразилась, в командировку и, сидя за туалетным столиком, делала макияж. Мало кто в Империи это осознавал, но моду на то, как красить лицо и подводить глаза, вольно или невольно диктовала эта женщина, которая, в свою очередь, четко следовала тенденциям большого мира.
Ее вещи были уже собраны, походная одежда приготовлена, и оставалось только нанести последние штрихи, соответствуя статусу первого советника императора.
Вдруг рука с кисточкой зависла в воздухе. Прервавшись, Гердиния посмотрела на мужа. Почувствовав ее взгляд, тот вздохнул, отложил коммуникатор и поднял глаза.
— Нет, Герди, — твердо сказал он.
— Но почему, Тони? Маджуро прекрасно справляется! С ним экономика пойдет в гору, а значит, и наши доходы! Я верю в него!
— Ни капли в этом не сомневаюсь, — хмыкнул Антоний. — Иначе не пойму, зачем тебе тащиться с ним на дикарский север? Тебе действительно больше нечем заняться?
— Как раз мне есть чем заняться! — резко ответила Гердиния. — А ты, прости, милый, просто маешься от безделья!
— Я просто ставлю на другую лошадь, — мягко заметил Антоний. Ссориться с супругой он не любил, предпочитая уступить в малом, чтобы выиграть в большом. — Рециний моложе, целеустремленнее…
— Только не говори, что ты уже с ним общался! — Женщина вскочила со стула и встала перед мужем. — Антоний! Отвечай!
Кросс невозмутимо поднял со стола кружку и отпил кофе, едва заметно улыбаясь. Его забавляла сложившаяся ситуация, но всему есть предел. Кажется, супруга стала чересчур серьезно воспринимать свою роль в Империи и в семейной иерархии. Пришло время поставить ее на место.
— Герди, я с ним не только поговорил, но и разъяснил, что к чему в этом мире. Ты же не думаешь, что одна в праве помогать своему кандидату?
— Ты рассказал ему о месте Съяра в мире? — ахнула Гердиния. — Антоний, ты кретин! Какой же ты кретин!
— Я так не думаю, — пожал плечами Кросс. — Он все равно узнал бы, так лучше раньше. По крайней мере, будет меньше иллюзий. Ко всему прочему, даже узнав, что стремится к власти на генетической свалке, он не опускает руки. Напротив, возможность приобщиться к чему-то большему его вдохновляет!
— Мадж его побьет, даже не сомневайся!
— Посмотрим, — буркнул Антоний, переключая внимание на коммуникатор.
Он знал, что в такие моменты с благоверной лучше не пререкаться. Остынет, а там можно будет поговорить. За две недели отсутствия она точно успокоится, да и морская прогулка пойдет ей на пользу. По суше на Север дорога лежит только через радиоактивные Пустоши, кишащие мутантами, а потому императорской делегации придется сперва идти морем вдоль побережья, потом высаживаться у подножия гор и остаток пути трястись по безобразным дорогам. По расчетам Антония: неделя туда, два-три дня там, неделя обратно. Полмесяца свободы!
Кросс уже присмотрел несколько приятных особ из числа императорских фавориток. Что важно — бывших фавориток. И что еще важнее — умеющих ценить такие мелочи, как хорошие духи или кольцо с бриллиантом, и, как следствие, держать язык за зубами. Ну а то, что бриллиант синтетический, на Съяре никто не разберет.
Погрузившись в сладострастные мысли, он отрешенно отметил, что Гердиния ушла, не прощаясь.
— Счастливо, милая, — машинально произнес он.
Через камеру наблюдения Кросс проследил за тем, как от дворца отъехал императорский кортеж. Что ж, пора и ему заняться делом. Если Герди считает, что он мается от безделья, супруга ошибается. Проигрывать он не любил, а потому решил все заранее.
Решил, но медлил. Однако разговор с супругой стал последней каплей: за пять минут она умудрилась назвать его слабоумным и обвинить в праздности. Что ж, Антоний посмотрит, как она запоет, когда окажется, что он был прав. А новому императору он прикажет не подпускать Гердинию к государственным делам на милю!
Антоний прошел в скрытую за толстой стальной дверью часть помещения, этакое огромное металлическое яйцо, замурованное в скале, — герметичный бункер, организованный после того, как одного из Кроссов прикончили на заседании совета.
Прежде чем попасть в бункер ему пришлось пройти многоуровневую систему подтверждения. Голосовой командой он запустил идентификацию, потом прошел проверку биометрических показателей: отпечаток пальца, распознавание лица, анализ ДНК. В завершение, сняв показатели крови и сердцебиения, система убедилась, что он один, не в стрессовом состоянии и не под принуждением.
Здесь хранились боевые стелс-костюмы, экзоскелеты, плазменное оружие и молекулярные ножи, медицинская капсула. А еще был сервер, хранящий всю информацию о деятельности Смотрителя и дублирующий ее в облако, а также системы коммуникации, грандиозные запасы продовольствия и питьевой воды на случай, если что-то пойдет не так и понадобится держать оборону. Не каждый новоявленный император после первого разговора с четвертым советником спокойно принимал подлинное положение дел.
Антоний кинул запрос главе всей семьи Кроссов — Тиранию — и затребовал сеанс связи по шифрованному каналу. Съяр стал их вотчиной указом сияющей королевы Тайры Ра’Та’Кант, но конкурирующие семьи ракантов не упустят возможности хоть в чем-то подгадить. А оскудевшие поставки с острова — не то, чем Антоний мог похвастаться.
Ответ пришел сразу — хотя на другой стороне света время шло к полуночи, Тираний подтвердил сеанс связи. Через три секунды их соединили.
— Говори, Тони! — приказал Тираний, не затрачивая время на излишние церемонии.
— Мне нужно подтверждение, Первый, — Антоний сразу перешел к делу. — С отчетами наши аналитики ознакомились, вердикт выдали — мое предложение признано целесообразным. Прошу вашего личного подтверждения.
— Все не так однозначно, Тони, — покачал головой глава семьи Кросс. — Оно было целесообразно полгода назад, однако сейчас, по моим данным, ситуация стабилизируется и текущий руководитель справляется. Вернее, справится, если одолеет конкурента.
— Это значит «нет»?
— Это значит «поступай, как считаешь нужным». Ты на месте, тебе виднее. Под твою ответственность!
— Принято, дядя.
Связь прервалась, Антоний даже попрощаться не успел. Глава Кроссов был очень занятым человеком, а Съяр не самым прибыльным направлением для семьи. Что ж, ладно.
Придется слетать на Север. Если поспешить, то к вечеру можно вернуться. Антоний окинул взглядом арсенал и остановился на компактном одноразовом генераторе стазис-поля, больше смахивающем на конусообразный бесцветный кристалл. Выдавать дикарям-северянам что-то более смертоносное не стоит, а эта штука после применения просто рассыплется в пыль.