Н. о. 7. 006 - 30 Января 2026 - Персональный сайт

Главная » » Н. о. 7. 006

13:50

Н. о. 7. 006

***

===
Глава 33. Цирк приехал

— Ваше императорское величество! — Рейк Ли Венсиро отвесил короткий поклон. — Вы соизволили оказать моим скромным спутникам великую честь лицезреть вас лично. Позвольте их представить: очень деятельный, энергичный и, безусловно, всем сердцем преданный Империи и вашему величеству многоуважаемый владелец цирка, знаменитого от северных Пустошей до южных знойных пустынь Двурогого, Кратомир Джобджа… Боджа…
— Радомирко… — еле слышно шепнул стоявший рядом с рейком коротышка с залысиной, обрамленной редкой пшеничной порослью кудрявых волос. Маджуро услышал и едва заметно улыбнулся. — Добжанские мы.
— …Кратомир Боджобджанский! — выпалил Венсиро и очаровательно улыбнулся, обнажив крупные лошадиные зубы, один из которых отсутствовал.
Ленц склонился к императору и негромко пояснил:
— Снял дешевых шлюх и поперся к ним, соря деньгами. Утром проснулся — ни шлюх, ни денег, ни одежды, только бутылка недопитого пойла у изголовья. Девки оказались с пониманием. Рейк с горя допил бутылку, потом спьяну забрел в трущобы и свалился в канаву.
— Зуб потерял в канаве? — с искренним детским любопытством спросил Маджуро.
— Никак нет, ваше величество, — ковыряя пальцем в ухе, встрял в разговор Гектор. Пока ждал, когда император вернется, он изрядно выпил и стал намного раскованнее, а Лука одергивать его не пытался. — Клык ему выбил мой лейтенант — повздорили в кабаке из-за прекрасной дамы.
— То был другой зуб, мы его уже вставили, — внес поправку Ленц.
— Может быть… — задумался капитан. — Не суть. Летеха от всей души предложил этому расфуфыренному петушку сатисфакцию, но тот отказался.
— Почему отказался?
— Помню эту историю, на прошлой неделе ведь случилась? — уточнил глава имперских медиков.
— Так точно, — согласился Гектор.
— Так почему отказался-то? — переспросил Маджуро.
— Дама оказалась с сюрпризом, — пояснил Ленц. — Причем во всех смыслах. Замужем за каким-то лавочником…
— Да и черт бы с ним, — заметил капитан. — Оба намотали по нехорошей болезни, а прознав, на следующий день уже пили за одним столом. Под утро их видели вместе, обнимающимися на пороге борделя…
Герой сплетен, поняв, что император не слушает, умолк и смиренно дожидался разрешения продолжить. Рядом с ним топтался обомлевший владелец цирка и три вытянувшиеся в струнку девушки — все смуглые, крепкие, ладно сбитые, с тонкой талией и выдающимися формами. Слушая россказни капитана, Лука смотрел на них, не в силах отвести взгляд. Почувствовав это, одна из девиц, синеглазая брюнетка, несмело ему улыбнулась.
Сидевшая по левую руку от Маджуро Кейриния деликатно кашлянула и тронула его за локоть. Вела она себя нормально — Луке удалось на остатки энергии Колеса «уговорить» метаморфизм если не излечить его, то на короткое время заблокировать генерацию феромонов. Лука отвел взор от девушки и посмотрел на капитана.
— … а он, значит, вытянул правую руку, положил на сгиб левую…
— Гектор! — оборвал его Ленц. — Его императорское…
— Молчу, — смутился капитан дворцовой стражи, склонил голову над блюдом и вгрызся в баранью ногу.
— Рейк Венсиро, прошу, продолжайте, — обратился Маджуро к гостю.
— Кхм-кхм… — откашлялся рейк. — Как я уже говорил, маэстро Кратомир привез в нашу прекрасную столицу, да стоят ее стены вечно, самый невероятный цирк уродов, какой только видывала Империя! По вашему первому зову, только кивните, мой повелитель, артисты цирка выступят перед вами!
— Я не понял, — крякнул капитан, — а они тоже здесь, что ли?
— Д-да… вашество… — Вытолкнутый рейком коротышка Добжанский густо залился краской, едва стоя на ватных ногах. Последний владелец цирка, выступавший во дворце, в антракте был утоплен в выгребной яме — его артисты спели похабную песенку, в которой прежний Маджуро уловил пародию на себя. — По велению рейка вся труппа прибыла во дворец со мной.
— Так с этого надо было начинать! — рявкнул капитан и треснул по столу обглоданной бараньей ногой, бросил кость под стол и потер руки.
Сдвинув брови, Лука незаметно тронул его за руку, внедрив несколько агентов, нейтрализующих алкоголь. Печень самого капитана явно не справлялась, и Гектора надо было приводить в чувство, пока тот не зашел за край, после которого ему будет лишь один путь — на плаху.
— Спасибо, Радомирко, — благожелательно кивнул император. — Пожалуй, мы не откажемся посмотреть на вашу труппу чуть позже. А вы, рейк, прошу, продолжайте. Представьте мне ваших чудесных спутниц.
— С превеликим удовольствием, мой повелитель! — Ли Венсиро задвинул коротышку назад, а сам вместе с тремя «самыми прекрасными цветками Юга» вышел вперед, осмелившись подойти к столу. — Их варварские имена слишком сложны и запутанны для вашего изысканного уха, и я их сократил: эта рыжая, что с волосами до жо… кхм… ниже спины, Тайя. Ее родители — дикие, но честолюбивые горцы — воспитывали дочь в строгости и уважении к Пресвятой матери и его величеству. Выйди.
Тайя, гордо вздернув головку и виляя бедрами, шагнула вперед, лукаво поглядывая на Маджуро. Видимо, жизнь после того, как девушка покинула отчий дом, была не такой строгой.
— Господин… — певуче произнесла она. — Служение вам — единственное, к чему я стремлюсь.
Капитан покрутил в воздухе указательным пальцем. Тайя его поняла и, грациозно привстав на носочки, сделала несколько оборотов, подняв руки. «Как лебедь, — подумал Лука, в жизни не видавший ни одного лебедя. — Само совершенство».
Тайя, словно почувствовав интерес владыки, закрутилась быстрее. Ее рыжие волосы задели кувшин и опрокинули его, заставив старика Нема броситься собирать осколки. Изумрудные глаза дочери горцев распахнулись в испуге, она прижала руки ко рту и попятилась.
— Все в порядке, Тайя, — успокоил Маджуро. — Вином у нас все погреба забиты, а такие волосы надо отращивать годами…
Кейриния сморщила носик, подумав, что новый человек император или нет, а, видимо, кобелем остался тем же. Разве что стал вежливее и… добрее. Ее кольнула ревность, но не та, что раньше, когда она соревновалась за его внимание с другими фаворитками.
— Майя, мой повелитель, — объявил рейк и засунул пятерню в густые пепельные волосы второй девушки, открывая остроконечное ухо. — Прекрасная и соблазнительная дочь высокомерного лесного народа. Эта крошечная мутация придает ей особый шарм.
Высокая, на голову выше императора, Майя склонилась в поклоне:
— Мой повелитель! Я родилась, чтобы выполнять ваши желания!
Широко улыбнувшись, девушка подняла ногу вертикально, прижала к телу и застыла в этой позе, демонстрируя гибкость, координацию и потрясающую пластику. Потом она встала на руки. Короткая юбчонка опала, а ноги раздвинулись, обнажая сочные ягодицы, и застыли параллельно полу. Перед сидевшими за столом открылись поразительные перспективы.
Лука, в нетерпении ожидавший, когда ему представят синеглазую брюнетку, замер с отвисшей челюстью. Керлиг в дальнем конце стола вытянул тонкую шею и привстал, фиксируя в памяти яркую картину. Кейриния отпила вина из бокала, но промолчала.
— Двурогий меня раздери… — потрясенно произнес капитан Колот Гектор, человек, безусловно, повидавший на свете всякое.
— Как это возможно анатомически? — восхитился Ленц. — Неужели строение…
Дальнейшего Лука не расслышал, чувствуя, как кровь приливает к ушам и буйно стучит сердце. В помутневших глазах отобразились две строчки текста:

Внимание! Неорганические энергетические резервы исчерпаны!
Блокировка действия вируса БИСМ невозможна!

Лука медленно повернул голову налево. На него плотоядно смотрели блестящие глаза первой фаворитки Кейринии. Она хищно облизнулась.

Глава 34. Дух великого предка

Капитан дворцовой стражи Колот Гектор наслаждался каждым мгновением вечера. Время шло к полуночи, и еще сутки назад он и представить не мог, что встретит час ведьм в императорских покоях. Ему ранее не доводилось присутствовать на подобных мероприятиях рядом с императором, это была прерогатива советников, любовниц, толпы жополизов и прихлебателей из благородных да злобной Цапли, императорского секретаря.
Представленная рейком девушка по имени Майя поразила даже его, искушенного в постельных делах знатока женского пола. Как можно исполнить такой фокус? Сейчас она стояла на ногах, но Маджуро на нее не смотрел. И непонятно было, подействовали ли на императора ее выкрутасы. Одно капитан мог сказать с уверенностью: на Юге живут люди без стыда и страха перед Пресвятой матерью! Там, откуда был родом Колот Гектор, за такое бесстыдство клеймо позора пало бы на всю родню…
— Повелитель, — жарко шепнула в ухо императору Кейриния, навалившись на стол. — Я вся горю! Оставим же всех и погрузимся в пучину наслаждений…
Гектор услышал каждое слово первой фаворитки, благо сидел между ней и императором. И если Ленц не повел и бровью, капитан поморщился: часы пробили полночь — и вернулся старый Маджуро Четвертый. Сейчас он, не смущаясь присутствующих, начнет делать это прямо за столом. Животное! Как был похотливой тварью, так и остался! А ведь казалось, что император после процедуры перелива и впрямь изменился…
Маджуро резко встал из-за стола, что-то шепнув сидевшему рядом Ленцу. Что именно, Гектор не расслышал.
— Гектор, всех прочь! — ожидаемо крикнул Ленц. — Повелитель устал и хочет остаться один!
Чего и следовало ожидать. Гектор нехотя поднялся из-за стола и ухмыльнулся. Кровь, прилившая к чреслам этой свиньи, поставила все на свои места. Еще бы! Прелести девчонок, приведенных этим клоуном Венсиро, были действительно хороши, но Двурогий подери, они же собирались поговорить о делах! Да и эта вертихвостка Кейриния хороша! Могла бы подождать со своим «горением», ведь так хорошо сидели! Может, и цирковые уроды бы еще выступили! Ладно, капитан, пора спускаться с небес на землю.
— Аудиенция закончена, господа! Довольно, прошу на выход! — Раздвинув руки, он мягко утащил за собой девушек с Юга, а вместе с ними и остальных. Майя чуть задержалась, не отрывая призывного взгляда от императора, и капитану пришлось применить силу. — Не задерживаемся! Быстрее, быстрее!
Девушки покидали императорские покои под яростными взглядами рейка Ли Венсиро, решившего, что одна из них что-то сделала не так и тем разозлила повелителя. Но дело было явно не в этом. Впрочем, разубеждать расфуфыренного аристократа капитан не стал. Вместо этого, подгоняя его и владельца цирка Добжанского к выходу, прихватил с подноса одного из слуг кувшин вина.
— Гектор, мы не закончили! — окликнул его император. — Вернись, как проводишь гостей.
Ну да, конечно. Капитан нехотя поставил кувшин на стол. Его императорскому, Двурогий его задери, величеству нужны помощники? Придерживать? Он, конечно, знал о творящихся на высочайших приемах оргиях, но лично участвовать по долгу службы не приходилось. Пресвятая мать, только этого ему не хватало! Захлопнув за посетителями двери, он услышал голос лекаря:
— Керлиг, помоги перенести госпожу Кейринию! Ей плохо! Колот, помоги и ты! Она не такая легкая, как можно подумать!
— Аккуратнее! — приказал Маджуро. — Отнесите ее в мои покои.
— Что с ней? — поинтересовался Гектор у Ленца.
— Потеряла сознание… Ни с того ни с сего… — Лекарь пожал плечами, бросив взгляд на императора.
— Кейриния, судя по всему, много выпила, утомилась и уснула, — мягко произнес тот. — Все в порядке.
Первая фаворитка лежала без сознания, откинувшись в кресле. Аккуратно схватив ее за ноги, капитан убедился, что она действительно весит прилично. С такой-то задницей! Пока старик Нем со слугами убирали со стола, Гектор, Ленц и его плутоватый секретарь крайне деликатно исполняли поручение императора.
— Ты бы не пялился так, парень, — посоветовал Гектор Керлигу.
— Да не… я это… — пробормотал секретарь и отвел взгляд.
Юбка Кейринии задралась, обнажив мощное аппетитное бедро, и преодолеть силу животного притяжения было непросто даже капитану. Император в это время вышел на террасу. Гектор заметил, как он вытер пот и устало облокотился на перила балкона.
Они занесли фаворитку в спальню и уложили на кровать. Ленц отечески поправил ей сбившуюся юбку и накрыл девушку одеялом. Ночами во дворце было холодно. Заметив оценивающий взгляд капитана, лекарь смутился и вышел из спальни первым.
Они расселись за столом в ожидании Маджуро. В тишине слуги выставили на стол десерты, новые кувшины с вином и фрукты, а потом покинули покои. Старик Нем, потоптавшись, выглянул на террасу, получил распоряжение повелителя и тоже ушел.
Керлиг задумчиво жевал сладкий и сочный плод ламая, но мыслями был далеко. Судя по его покрасневшим ушам, у парня из головы не шли фантазии с участием тех девчонок. А может, и самой Кейринии. Эта волнующая дама, чего кривить душой, и столетнего старца взбудоражит.
— Курить хочется, — нарушил молчание Гектор. — Чего он хочет от нас?
— Чтобы мы ему помогли, — ответил Ленц, протягивая ему кисет с табаком.
— В чем, Юргеас? И зачем здесь эта шельма? — он кивнул на Керлига, скручивая сигарку.
Табак был роскошью и водился лишь у аристократов. Гектору как-то удалось разжиться купеческим конфискатом — так он и пристрастился к этой пагубной привычке. Он подкурил от свечи и с наслаждением затянулся, выпуская ароматный дымок.
— Чем мы ему поможем? Что он за император, если нуждается в помощи?
Некоторое время Ленц не отвечал, а потом, почесав нос, предложил:
— Может, выпьем, Колот? — Дождавшись кивка капитана, Ленц разлил вино. — «Юргеас», надо же. Давненько никто не называл меня по имени. Сомневаюсь, что вообще кто-либо во дворце знает, как меня зовут.
— Это моя работа, — пояснил капитан. — Знать всех придворных. Так что с повелителем? Зачем он нас собрал?
— Он сам объяснит, Колот. А Керлиг теперь его доверенное лицо. Как и мы с тобой. Ты и я.
— Кто? Я? — Капитан неискренне рассмеялся. — Доверенное лицо? А Гердиния в курсе?
— Цапля? — уточнил Ленц. — Очень в этом сомневаюсь. Я вообще не думаю, что ее слово теперь будет иметь хоть какое-то значение для повелителя.
— И откуда такие выводы? — скептически спросил капитан. — Ты же знаешь Цаплю, она им крутит как хочет. Тем более теперь, когда прощелыга Наут, имевший несчастье организовать неудачное покушение, кукует в клетке. Или ты что-то наплел про нее повелителю? Она была с вами? Но тогда почему еще не в кандалах?
— Нет, она в заговоре не участвовала, — поморщился Ленц. — Ей-то зачем? Что бы там ни думали советники, а фактически власть в Империи принадлежит… принадлежала ей. Никому император не доверял больше, чем ей…
Лекарь замолчал, и капитан бросил взгляд на террасу за стеклом — император все еще стоял там. Со стороны казалось, что он о чем-то задумался, и это тоже было удивительно.
— Так что с Цаплей?
— Забудь о ней, Колот! После перелива повелитель изменился, — тихо ответил Ленц. — Ты можешь не верить, но убедишься.
— И как же?
— В него словно вселился дух великого предка Маджуро Первого. Он начал думать о стране и народе…
— Что? — Гектор поперхнулся вином. Он ждал чего угодно, вплоть до новости о том, что у императора отвалился хрен, и теперь Маджуро более не интересуют придворные красавицы, но не такого точно. — Юргеас, ты бредишь!
— Нет, капитан Гектор, это не бред! — влез в разговор Керлиг и смутился. Ссутулившись под тяжелым взглядом Колота, он замолчал.
— Говори! — приказал капитан.
— Простите… — выдавил Керлиг. — Я не могу рассказывать все, но подтверждаю слова господина Ленца. Повелитель…
Заканчивать мысль он не стал, с террасы вернулся император. Прошел энергичной походкой за стол, похлопал по плечу каждого и в очередной раз ошарашил присутствующих, извинившись за долгое отсутствие.
— Продолжим… — сказал он, занимая свое место. — Вернее, начнем. Но сначала, Гектор, скажи, что ты обо всем этом думаешь?
— Повелитель?
— Ты впервые за этим столом?
— Да, повелитель.
— Есть ли у тебя какие-либо мысли на этот счет, полковник? Да и вообще, расскажи все, что думаешь обо мне и ситуации в стране!
Гектор сглотнул. Полковник? Повышение в звании значило перевод в другую воинскую структуру. Дворцовую стражу никогда не возглавлял никто выше капитана, да и функции эта служба выполняла по большей части представительские. При бунтах дворец защищала армия, а дворцовая стража специализировалась на мелочах: разрулить придворный конфликт, угомонить перепивших гостей, не дать унести какой-нибудь серебряный подсвечник… Императора, конечно, охраняли, но без фанатизма. За это Наут не доплачивал. Что касается службы дознавателей, то они знали свой потолок. Слуги, кухарки, придворные… Реальной власти — ни тайной, ни явной — у них не было. Их не боялись.
Не в силах скрыть замешательство, Колот отпил вина, поставил бокал, поправил скатерть, щелкнул пальцем по несуществующей пылинке на штанине и поднял взгляд.
— Говори откровенно, Гектор, — предупредил Маджуро. — Покривишь душой — я узнаю. И разговаривать больше так не будем. Ленц добавил в вино кое-какой препарат — у тебя покраснеют уши, если будешь лицемерить.
Гектор непроизвольно схватился за уши и посмотрел на лекаря. Тот на мгновение прикрыл глаза, подтверждая слова повелителя. «Надо было уходить с Венсиро! — подумал капитан. — И когда и кому соврал Керлиг? Уж у него-то уши краснее некуда!» Он хлебнул еще вина.
— Говори, — приказал император. — Что бы ты ни сказал, последствий не будет. Главное, не лукавь.
— А почему бы и нет? — куражась, выпалил Гектор. — Когда еще выпадет такая возможность? Хотели — получите! Вы, ваше величество, в безвыходном положении! О чем говорить, если из всей Империи вы теперь можете доверять только мне, лекарю, который утром собирался вас отравить, да прыщавому хитророжему Керлигу, чье имя вы еще вчера и знать не знали? А теперь этот плут — главный управляющий императорской клиники! Ха-ха-ха! Чего только не пообещаешь, лишь бы заручиться поддержкой хотя бы такого пройдохи!
Его веселье никто не поддержал. Гектор осекся. Император с Ленцем невозмутимо ожидали продолжения горячей речи, разве что у Керлига еще больше заполыхали уши, да и щеки залило краской. Видимо, парнишка врал мысленно. Непонятно почему разозлившись на Керлига, Колот продолжил еще более страстно:
— С Юга идет Рециний с ветеранами и армией южных баронов. На Севере бароны задыхаются под ордами мутантов. В столице всем заправляют воры и генерал Хастиг. Даже в вашем собственном дворце у Цапли Гердинии больше власти, чем у вас! Вот вы спите с Кейринией, а хоть знаете, под чью дудку она пляшет? Исполняя прихоти фаворитки, вы, сами того не ведая, играете на руку Цапле! Я не удивлюсь, если та уже спелась с вашим кузеном!
— Тем хуже для нее, — пожал плечами Маджуро. — Продолжай.
— Что вы знаете о продовольственных складах, повелитель? Ага! — Гектор удовлетворенно кивнул, не получив ответа. — Вижу, что ничего. Горожане голодают! Склады сгорели, силы Рециния блокируют купеческие корабли с моря, с юга вообще никаких поставок второй месяц! Крестьяне прячут урожай, самим не хватает! Вашим именем Хастиг прижал их так, что они пухнут с голоду, а сам выкинул зерно на столичные рынки с десятикратной наценкой! И, клянусь Пресвятой матерью, худшего правителя, чем вы, Империя не видала никогда! Да случись сегодня еще одно покушение, я пальцем не пошевелю, чтобы помешать! — Капитан замолчал, осознав, что все это не подумал, а озвучил лично императору.
— Хорошо, Гектор, — все так же невозмутимо сказал Маджуро. — Выпей вина, освежи горло и продолжай.
Гектор схватил кувшин и присосался. Никогда больше не доведется ему испить вина — да что там вино, дожить бы до рассвета! Боже, какой же он идиот! Не иначе, Двурогий посмеялся над ним, развязав его болтливый язык!
Глотая вино, Гектор прикидывал последствия: а что, если он вытащит клинок и воткнет его в сердце императору? Как поведут себя Ленц и его прихвостень Керлиг? Они ему, конечно, не соперники, и, если понадобится, он и им брюхо взрежет! А потом надо будет просто вытащить из темницы Наута и вместе с хитроумным советником продумать, как продаться подороже Рецинию…
Двери в императорские покои распахнулись, и помещение, громыхая чернеными латами, быстро заполонили незнакомцы. Их лица были скрыты шлемами. Три, шесть… Гектор, сам еще не осознавая, что делает, перемахнул стол, на лету вытаскивая клинок, и встал перед чужаками:
— Ни шагу. Кто вы такие? Именем императора! Немедленно покиньте помещение!
— Вольно, капитан. — Из ряда чужаков выдвинулся массивный мужчина в полном обмундировании и шлеме. Его голос звучал приглушенно, но знакомо. — Угомонись, Колот! Твои ребята радуются жизни в лучшем борделе столицы и всем довольны. Советую тебе выйти из этих покоев, забыть о том, что ты здесь видел, и присоединиться к ним. Все уже оплачено, капитан!
— Я клялся в верности повелителю, генерал Хастиг… — голос Гектора прозвучал сдавленно. Он обернулся и увидел, что император сидит как сидел. То ли застыл в ужасе, то ли обосрался со страху.
— Ну и я клялся, и что? — Хастиг пожал плечами и снял шлем. — Того императора больше нет. Я вижу дебелую разжиревшую свинью! Или твоя пьяная дерзость связана с тем, что ты отужинал с ним за одним столом? Избранным себя почувствовал, а, капитан? Так я тебя разочарую — ты не избранный. На твоем стуле вчера сидела потаскуха. Это место для его шлюх, капитан! Уйди с дороги, не стоит он того. Я сделаю вид, что ты ничего не говорил…
Позади раздалось кряхтение, шорох. Маджуро грузно встал из-за стола и подошел к Гектору. Хастиг насмешливо ухмыльнулся:
— Надо же, он еще в состоянии сам передвигаться!
Из-под шлемов раздались смешки. Гектор посмотрел на объект насмешек и изумился — Маджуро тоже улыбался:
— Похоже, Колот, ты был прав насчет еще одного покушения сегодня, — сказал он, положив руку ему на плечо. — А вот насчет того, что не пошевелишь и пальцем, ты ошибся. Похоже, ты ценишь клятвы и Империю больше, чем думаешь.
— Глядите-ка, ребята, говорящая свинья! Надо же! — делано удивился Хастиг и расхохотался.
Его гогот прокатился по императорским покоям, но поддержки не получил. Гектор, выпучив глаза, смотрел за его спину, не веря глазам, а потом заорал.
Хастиг медленно повернул голову. Через мгновение он орал вместе с Гектором, разве что выл громче и истеричнее. Капитан знал по опыту, что так верещат от дикого, первобытного ужаса.

Глава 35. Признание генерала Хастига

Это произошло мгновенно и уж явно не потому, что Лука так задумал. Стоило ему увидеть незнакомцев, ворвавшихся в покои, сердце забилось в груди, прокачивая адреналин по венам. С большим трудом Лука сохранил видимое спокойствие, и только вздымавшаяся грудь сдала его Ленцу с потрохами. Впрочем, и сам лекарь сидел в ужасе и боялся шевельнуться.
Не решив, что делать и как выпутываться из ситуации, он встал за капитаном, произведенным им в полковники, и лихорадочно думал. Больше всего он беспокоился за маму с сестрой, чуть меньше — за доверившихся ему Ленца и Гектора. Но поступок капитана, грудью вставшего на его защиту перед генералом Хастигом, придал решимости — своих людей он в обиду не даст!
Он положил руку на плечо Гектора:
— Похоже, Колот, ты был прав насчет еще одного покушения сегодня. А вот насчет того, что не пошевелишь и пальцем, ошибся. Видимо, ты ценишь клятвы и Империю больше, чем думаешь.
— Глядите-ка, ребята, говорящая свинья! — расхохотался Хастиг. — Надо же!
Квадратный, заплывший жиром подбородок генерала уступал тройному императорскому, но слышать подобное оскорбление от пухлого Хастига? Эта нелепая обида стала последней каплей. В последние дни Луку убивали камнем в висок, избивали стражники и старший ученик Пенант, лупили рабы Ядугары, травили ядом Ленц и Кейриния, из него высасывали жизнь, его грызли чинильи, и, так уж вышло, что мальчик, с детства славившийся безграничным терпением, потерял над собой контроль. Услышав гогот генерала, разгневанный Лука вспыхнул и с непреодолимой силой возжелал уничтожить все, что угрожало ему и его семье, не задумываясь о последствиях.
«Все» в этот момент было олицетворено вполне конкретными фигурами в черненой броне. Лука представил, как разрывает их на части… Метаморфизм оценил задачу и выдал изящное решение, подсветив направление.
Дальше император действовал интуитивно. Резко выкинув вперед левую руку, он выпустил из указательного пальца щупальце, такое тонкое, что его можно было сравнить с той струной, которой в темнице был прикован кхар Терант. Струна рванула за спину солдатам, обогнула их и соединилась в большую петлю. Лука дернул руку, ощутил острую боль на кончике пальца, будто под ноготь вонзили раскаленную иглу, и через биение сердца щупальце отвалилось — сгорели крохи едва восстановившейся энергии Колеса.
Сначала ничего не происходило, солдаты лишь дернулись. Пятерка бойцов не издала ни звука.
Потом из их рук вывалились щиты и мечи. У кого-то вместе с кистями, у кого-то без, а у крайнего отпала вся рука по плечо.
Потом выступила кровь, отмечая тончайшие срезы.
И тогда их туловища стали медленно сползать, а кровь забила фонтанами. Именно в этот момент заорал Гектор. Через секунду к нему присоединился Хастиг.
Сам Маджуро помутневшим взором ошеломленно смотрел на дело своих рук, вернее, пальца, усиленного метаморфизмом, а потом колени подогнулись, и он, чувствуя накатившую слабость, повалился на паркет. Тут же рядом оказался Ленц, и на то, как Гектор ловко обезоружил впавшего в ступор генерала, император смотрел уже отстраненно.
— Что это было, повелитель? — шепотом поинтересовался Ленц. — Это… ваша божественная сущность?
Не в силах ответить, Маджуро только кивнул. Метаморфизм рапортовал об успешном преобразовании части углерода в управляемую мономолекулярную нить и исчерпании неорганических энергетических резервов, из-за чего абсорбция затраченного материала невозможна. Из наследия всплыло слово «мономолекулярный», и Лука его понял, а следом в воздухе возникла угрожающая красная надпись.

Очки Тсоуи: ?5. Текущий баланс: 9.

Минус пять очков за пять трупов? В то время как за убийство, пусть даже и в рамках самозащиты, настоящего императора Маджуро Лука получил двадцать одно очко плюсом. Об этом стоило подумать, но позже. Как и о поддержке семей погибших.
— Мне надо собрать своих, хотя бы тех, в ком уверен, — сказал Гектор. — Повелитель, что прикажете сделать с изменником?
Генерал Хастиг с вывернутыми за спину и связанными руками лежа на животе, пытался что-то сказать. Делом это было бессмысленным — Гектор запихал ему в рот неведомо откуда взявшийся женский чулок. Маджуро понравилась невозмутимость капитана, но теперь очевидно, что придется отвечать на накопившиеся у него вопросы.
Император поднялся сам, без помощи лекаря.
— Дайте мне минуту, — сказал он.
Минута ему была нужна не только для того, чтобы обдумать дальнейшие действия. Хастига надо было разговорить. Метод, которым он проверял искренность Ленца, не годился. Но метаморфизм предложил другой вариант, император не замедлил им воспользоваться. Теперь оставалось лишь немного выждать, чтобы накопить необходимый мизер энергии Колеса для синтеза вещества и внешних агентов.
Пока Маджуро мерил покои шагами, Ленц с Гектором переглянулись. Капитан, скосив глаза, указал лекарю на трупы, а потом вопросительно качнул головой — как? Ленц моргнул, намекая, что знает ответ, и показал большой палец. Гектор недоумевающе нахмурился.
Это пантомима не ускользнула от внимания Луки, но прежде чем пускаться в объяснения, он хотел сам понять, что именно увидели подчиненные. Заметили ли они нить и то, что она тянулась из пальца? Если нет, проще отговориться божественным вмешательством. Скажем, гневом Пресвятой матери.
— Вытащи кляп, Колот, и посади его, — сказал Лука, остановившись у распростертого на полу генерала.
Капитан сделал требуемое. Маджуро приподнял голову предателя за подбородок, и, внедрив вещество, развязывающее языки, попытался найти ответ на свои вопросы в глазах изменника. Не нашел, а Хастиг закашлялся, побагровел и резко склонился — его вывернуло. Дождавшись окончания конвульсий, Маджуро поставил стул напротив и уселся верхом, сложив руки на спинке.
— Воды, — прохрипел Хастиг, с ненавистью глядя на всех налившимися кровью глазами.
Император кивнул, и Ленц подал генералу кувшин с вином. Тот начал жадно пить и осушил его до дна, после чего дерзко уставился на императора.
— Не знаю, что за дьявольщина здесь происходит, но это ничего не меняет. Ты можешь выторговать жизнь, «поросенок», — он спародировал женские интонации, — и я, так и быть, отпущу тебя. Дам сбежать из дворца тебе и твоим прихвостням. — Хастиг перевел тяжелый взгляд на капитана. — Колот, ты совершил самую большую ошибку в жизни, выбрав не ту сторону.
— Пока факты говорят об обратном, — усмехнулся капитан и собирался сказать что-то еще, но был остановлен взглядом императора.
— Дворец захвачен, генерал? — поинтересовался Маджуро таким непринужденным тоном, что даже Гектор поверил — повелителю это неважно. Даже если так, через час дворец будет освобожден от изменников, хотя пока и непонятно как. — Кто организатор переворота? Кто дает тебе приказы? Рециний?
— Кто?! Этот продавший душу Двурогому шакал? Да он ничем не лучше тебя, свинья! — выпятив губу, заревел Хастиг. — Пусть только явится в столицу, мерзавец, и я его вздерну на виселице! Нет никакого организатора переворота! Никто не смеет мне приказывать! Я сам себе хозяин! Армия послушна мне, всем офицерам я отец родной!
— То есть ты решился узурпировать власть?
— Я не стремлюсь к трону! — угрюмо буркнул Хастиг. — Свергнем тебя, защитим столицу от твоего братца, и я сложу полномочия!
— И от складов, куда ты наворовал продовольствия на век вперед, тоже откажешься? — подал голос Ленц.
— Не для себя воровал, — огрызнулся Хастиг и рявкнул: — Казна пуста, кто армию будет содержать?! Если солдат не кормить, они пойдут грабить гражданское население! Вам это надо?
— В чью пользу собираешься передать власть, если не Рецинию? — спросил Маджуро.
— Ни в чью конкретно. Соберем совет достойнейших людей, и пусть взваливают на себя управление этой клоакой, которую вы называете Столицей. У твоего героического предка не хватило воображения? Империя под названием Империя со столицей в Столице! — Хастиг закашлялся, испытывая побочное действие вещества, и его снова стошнило. На этот раз вино протянул ему сам Маджуро. Отдышавшись, генерал продолжил: — Власть? В гробу я ее видал! Уеду на свои виноградники на востоке, буду внуков растить и лошадей разводить, хватит с меня этой грязи!
— И чем же его императорское величество не вписался в твои планы, Хастиг? — прищурившись, поинтересовался Ленц.
— Да плевать мне на Его Толстожопое Соплячество! — выкрикнул генерал, и Лука осознал, что его тело — тело Маджуро — раза в два младше седовласого генерала. — Будь я уверен, что он не станет рыпаться, я б отправил его в зимнюю резиденцию со всем табором прихлебателей, забил бы фургон его шлюхами и даже поставил бы всех на довольствие! Все-таки мы с его отцом росли вместе… Эх… Славные были денечки! Народ хоть и держали в кулаке, зато недовольных почти не было! Мутантов пожгли всех до единого, пока те не попрятались по пещерам! Южные бароны молились на императора, прижавшего Береговое братство — этих наглых пиратов! — к ногтю и расчистившего торговые пути к островам! А культ Спящих? Эти и нос ссали высунуть из своих щелей! Не то что сейчас, бродят нагло по стране и вербуют дураков! Что уж говорить о Столице? Вся эта воровская шантрапа да лиходеи повылазили только при тебе… тюфяк!
Выговорившись, Хастиг замолчал. Усы генерала поникли, но взор так же горел неугасимым огнем, разве что ненависть и презрение уступили место сожалению, что его план не удался. Он повернул голову туда, где валялись куски тел его солдат, и скрежетнул зубами.
— Как? — спросил он. — Что с моими бойцами?
— Видишь ли, генерал, я немного не тот император, которого ты знал, — вздохнул Маджуро, приняв решение. — Можно даже сказать, что я совсем не тот, если говорить о моих целях и желаниях…
— Повелителю явилась Пресвятая мать и одарила его толикой своей священной силы! — встрял Ленц, стиснув плечо императора. — Неверующий да узрит, что будет с теми, кто пойдет против воли императора!
— Это ничего не изменит, — сплюнул Хастиг, набычившись. — Вы спрашивали, захвачен ли дворец? Нет, я хотел сделать все по-тихому. Даже ни один из стражников Гектора не пострадал. Выучка у твоих бездарей, кстати, никчемная, капитан! Но если вы думаете, что спокойно от меня избавитесь и все будет как прежде — ошибаетесь! Мои люди в курсе! Если я не появлюсь в условленном месте, дворец будет взят. И никакая Пресвятая сучка вам не поможет! Здесь до меня был владелец цирка — уж не его ли это фокусы? Плевать! Если понадобится, мы сожжем весь дворец вместе со всеми крысами, что здесь обитают! Так что, Маджурка, поднимай свой жирный зад и развяжи меня! И тогда я обещаю, что не закрою тебя в яме и не привяжу к позорному столбу на площади на поругание всякой швали, а отправлю в зимнюю резиденцию. Как и обещал, со всеми твоими подстилками и прихлебателями. Мне они здесь не нужны, зачищу все к матери Двурогого, если таковая вообще существовала!
— А мне нравится! — воскликнул император и призадумался, копаясь в памяти оригинального Маджуро в поисках имени генерала. — Гектор, развяжи Миклоса! Генерал, давайте поговорим без эмоций, мне кажется, мы найдем общий язык. Вот только… — Он по-мальчишески ухмыльнулся. — Дядя Миклос, пока я все еще император, а вы — командующий моей армией, не могли бы вы соблюдать субординацию?

Глава 36. Кто такая Гердиния Кросс?

Совещание затянулось до самого утра. Благодаря метаморфизму, во сне император не нуждался, и это позволило ему сначала вести переговоры с мятежным генералом Хастигом, а потом с ним же и остальными — Ленцем, Гектором и затесавшимся Керлигом, вернувшимся к секретарским обязанностям и фиксировавшим все на бумаге, — строить глобальные и оперативные планы.
Решений они приняли много. Маджуро долго выслушивал жалобы, коих было очень много. В итоге оказалось, что все жалобы можно объединить в несколько крупных групп. Справившись с этим, император предложил выдвигать свои предложения. Здесь-то и начались заминки. Дельных предложений ни у кого не было.
Генерал Хастиг главной задачей видел целостность Империи и строил планы по укреплению армии, защитных бастионов и модернизации оружия, что, впрочем, было исполнить затруднительно из-за отсутствия каких-либо резервов в казне. Проблему повальной нищеты и безработицы он готов был решить очень, по его словам, просто: рекрутировать всех в армию, разбить Рециния и южных баронов, после чего за счет южных земель и их богатых запасов накормить страну.
На вопрос, что делать с армией, когда война закончится, Хастиг ответа не нашел. Пробубнил только, что, может, после войны и распускать никого не придется, если большинство на поле боя поляжет, на что получил резонный вопрос императора: что же он за полководец такой, коли армию беречь не собирается? После чего стушевался и стал слушать больше, чем говорить.
Его не пришлось долго убеждать, что император более не тот заплывший жиром сладострастный бездельник. Хватило сообщения, что все фаворитки императора более не фаворитки, а три свежих юных «цветка с Юга», подаренных рейком Ли Венсиро, отправлены восвояси. Без еще одной демонстрации можно было обойтись, но Луке труда не стоило: он одним касанием починил беспокоившую Хастига поясницу, из-за которой он порой и разогнуться не мог.
Для Гектора важнейшим вопросом, требующим немедленного решения, был нарастающий голод в столице и ее окрестностях. Стоимость продуктов взлетела до небес, мастеровые распускали работников, из-за чего росла безработица, что в свою очередь вело к расцвету преступности. Все больше честных ремесленников попадало под опеку бандитских группировок, и их власть принималась горожанами намного охотнее, нежели правительственная.
Городскую стражу не интересовало ничего, кроме набивания собственных карманов, и в этом отношении бандиты были хотя бы честнее, никогда не отбирали последнее. Впрочем, горько заметил Гектор, можно с уверенностью сказать, что стражники давно и с потрохами куплены криминальными боссами.
— Так голод или преступность тебя беспокоят больше, Колот? — поинтересовался у него Маджуро.
— Голод, ваше величество, первопричина. Даже если в одночасье ликвидировать всю преступность, это ничего не изменит. На месте одних появятся другие, и насилие, грабежи и воровство продолжатся. Банды пока хотя бы изображают видимость порядка, давая защиту тем торговцам и ремесленникам, которые им платят.
— Цены, глядишь, были бы и ниже, не обложи ты данью столичный рынок, — заметил Хастиг. — А что до бесчинствующих городских стражников, то это вотчина Соммерса, а тот подчиняется только Науту…
Ленца беспокоила развивающаяся нищета — она вынуждала горожан питаться чем придется, вплоть до отбросов, из-за чего буйно расцвели инфекционные болезни.
— Так и до эпидемии недалеко, повелитель, — резюмировал он. — В короткое время мы можем потерять большую часть населения, и тогда Рецинию не понадобится даже армия, чтобы захватить трон.
Конечно, было много и других проблем. На северные земли совершали набеги мутанты; среди семей рейков и аристократов зрело недовольство; императорские рудники разграбили, теперь их втихаря разрабатывает кто попало; интеллектуальная элита Империи обнищала — правительство потеряло интерес к науке и, как следствие, сократилось финансирование.
Ужасный шторм разбил вдребезги все рыбацкие лодки по всему побережью с севера до юга Империи, и это внесло свою лепту в дефицит продуктов. Ближайшие леса, откуда с незапамятных времен добывалась древесина, находились в двух тысячах миль к востоку, и поставки были невозможны — река, по которой сплавлялись леса, обмелела. Причиной тому стали самовольно вырытые каналы для орошения сельскохозяйственных угодий южных баронов…
Но эти проблемы отступали на второй план. Пока не наладится жизнь в Столице, глупо думать о решении других вопросов. Как сочно выразился Гектор, это все равно что отделывать мрамором выгребную яму на дальнем конце земельного участка, в то время как в доме провалились пол и крыша.
— Что с твоими запасами продовольствия, Хастиг? — поинтересовался Маджуро у недавнего заговорщика, думая, что все присутствующие, по сути, заговорщики, но ни один не преследовал корыстных целей, стараясь убить Маджуро.
— Армии на пару лет хватит, — проворчал генерал. — Не отдам.
— Придется, — покачал головой император. — Не все, но чтобы снять напряжение, пока не решим вопросы с голодом иначе. Я все же не пойму, как можно голодать, живя у моря? Туда руку засунь, обязательно вытащишь что-нибудь съедобное — рыба, крабы, креветки, моллюски, водоросли…
— Без лодок? — скептически ухмыльнулся Гектор. — Повелитель, в юности я пытался прокормиться в море, это не так просто. А главное, там край мира…
— Край мира? — заинтересовался Лука.
В детстве он слышал рассказы матери о том, что Империя находится на острове, окруженном водой. Вода — это слезы, пролитые Пресвятой матерью, а сам остров не что иное, как панцирь Черепахи-Защитницы, не давшей Двурогому уволочь людей и животных в бездну. Вода не проливается в пустоту, потому что находится внутри колоссальной невидимой чаши, созданной Творцом, но давно забросившим свое творение. И все же теперь Лука подумал, что это сказки. Ведь Терант говорил, что где-то там есть Большая земля.
— Думаю, не мне вам объяснять, что далеко от суши не отплыть — мир заканчивается в нескольких милях от берега, и воды океана не низвергаются в бездну лишь благодаря невидимым стенкам чаши.
— Если они невидимы, как вы определили, что это именно чаша? — спросил Лука.
— Я там был, — подтвердил Хастиг. — Там невидимая и непроницаемая пелена. Она тверда и неразрушима. Корабли разбиваются о нее, птицы, врезаясь, замертво падают в воду, и даже рыбам доступа за пределы нет. Мои люди ныряли, но пелена опускается намного глубже, чем человек способен нырнуть. Чаша это или что-то другое, мне моим умом не понять, пусть университетские дармоеды разбираются, но то, что вокруг Империи край мира — это несомненно и доказано.
О том, что ему известно о существующем большом мире, Лука говорить не стал. Как сюда попадают такие, как кхар Терант, предстоит разобраться.
Заседание продлилось до рассвета, но с первыми лучами солнца все присутствующие воодушевились и, наполнившись энтузиазмом, рванули исполнять каждый свою часть разработанного плана.
Сам же Лука остался на террасе, чтобы, используя наследие странника, придумать что-то еще, и придумал, как справиться с инфекционными заболеваниями. Следовало незамедлительно сообщить Ленцу все, что удалось выкопать из наследия о грибах-пенициллах и их воздействии на инфекции.
А потом проснулась Кейриния.
К этому моменту энергии Колеса скопилось достаточно, чтобы блокировать выработку феромонов, но фаворитка все равно затащила императора в постель. Его мужское естество отреагировало на манящие изгибы и выпуклости, как нужно.
Из многих десятков жизней Эск’Онегута в сознании Луки намертво отпечаталась аксиома, что отказывать женщине в близости нельзя, это приравнивается к смертельному оскорблению. Потому пришлось возлечь рядом с Кейринией и впервые в жизни отдаться упоительной стихии, которую кто-то называет занятием любовью. Любви к Кейринии он не чувствовал, но искусные губы заставили в нее поверить. Тем обиднее было не сдержаться и закончить все раньше, чем вообще началось хоть что-либо серьезное.
— Все хорошо, — жарко прошептала Кейриния, облизнувшись. — Сейчас ты снова будешь готов…
Ее голова опять исчезла внизу, но стать мужчиной по-настоящему Луке в этот день было так и не суждено. Едва он ощутил прилив крови, а девушка, распластавшись на животе, выставила перед ним распахнутые врата, за дверью стал нарастать непонятный шум, и незнакомый голос неоднократно повторил его имя. Учитывая обстоятельства, с этим надо было разобраться как можно скорее.
Луке понадобилась вся сила воли, чтобы не начинать то, что ему заканчивать не захочется. Расстроенную и протестующую Кейринию пришлось усыпить, но, даже засыпая, она хотела слиться с ним, положив голову ему на грудь, обняв его и руками, и ногами.
Так начался его второй день в облике императора. Лука выбрался из-под тяжелого бедра Кейринии, пружинисто поднялся с постели. В горле пересохло, а способность кричала о нехватке воды и грозящем обезвоживании. В спальне он не нашел ничего, кроме вина на донышке кувшина у кровати, и направился к двери.
В покоях уже началось оживление. Слуги, которых вчера выгнал первый советник Наут, возвращались к своим обязанностям, убирая последствия ночного совещания. Они сновали бесшумно, как тени, наводя порядок, а командовала ими высокая стройная дама, безукоризненно одетая, с собранными в высокий хвост волосами.
Ее звонкий голос оборвался на середине фразы, стоило ей увидеть выходящего из спальни императора. От неожиданности она запнулась, ее лицо напряглось, но она тут же взяла себя в руки:
— Надо же, кто проснулся спозаранку! Доброе утро! Тебе приснился дурной сон? Кошмар? Может, позвать Ленца? Ты бы поспал еще, сам ведь говорил, что первая половина дня — самое скучное время, а потому никогда не встаешь раньше полудня…
Лука стушевался. Как ее называть? Цапля? Гердиния? По описанию вроде бы она, но уверенности он не чувствовал. То, с каким пренебрежительным тоном она с ним говорила, подсказывало, что между истинным владельцем тела и этой дамой сложились определенные отношения, в которых нет места формальностям.
Лука решил ответить, не обращаясь к ней никак:
— Нет, Ленца звать не нужно, я хорошо себя чувствую. Распорядитесь подать легкий завтрак, за который я приглашаю и вас.
— Нас? Кого это «нас»? — удивилась дама и прищурилась. — Так я вроде как здесь одна… И с какой же целью, позволь поинтересоваться, тебе вздумалось завтракать со мной? Или твоя ночная кукушка Кейриния опять что-то там накуковала? Так смею тебя заверить, что ни на какие дополнительные льготы ее семейке она может не рассчитывать! Надо же, чего удумала — освободить от налогов семью Визеншнац в связи, так сказать, с ее особым положением при дворе! Знаю я эти особые положения, и все — с раздвинутыми ногами!
Маджуро внимательно изучил распалившуюся Гердинию, остановившись взглядом ниже юбки — на длинных загорелых ногах с четко очерченными икрами. Потом посмотрел на тонкий нос с горбинкой и отметил, что и правда есть некое сходство с цаплей. Его заинтересовало несоответствие — по рассказам, женщине было около сорока, но она не выглядела старше двадцати пяти.
Он дотронулся до ее подбородка, приподнял голову, поддавшись любопытству, и вгляделся в темно-синие глаза с фиолетовым оттенком.

Образец ДНК получен и сохранен в базе данных.
Биологический возраст объекта: 39 лет.
Присвоено имя: Гердиния Сервилия Кросс (извлечено из оперативной памяти носителя).

Вполне возможно, что дама, пользуясь своим влиянием, пользовалась переливом, чтобы сохранить молодость. Надо будет узнать у Ленца.
— Мадж, ты точно в порядке? — Она не отвела взгляда и не попыталась отойти. — Выглядишь необычно. Ты хотя бы спал?
— Ты кто? — прямо спросил Маджуро. — И почему говоришь со мной не так, как положено говорить со своим повелителем?
— Так, понятно… Точно не в себе! — воскликнула Гердиния и резко выкрикнула команду слугам: — Все пошли прочь!
Она прошагала к двери и заперла ее изнутри. Потом проверила, спит ли Кейриния, заглянув в спальню императора, после чего вернулась к нему и злобно начала шипеть:
— Этот кретин Наут перед своим провальным покушением все-таки успел поделиться тассурийскими «пряностями»? Двурогий его задери, я давно тебя о нем предупреждала! Этот олух спелся с твоим кузеном, а ты все не хотел мне верить! Ты все-таки обдолбался! Нет, не Наут? Если не он, то кто? А, видимо, это сделал тот пронырливый рейк Венсиро? Не позволю больше и шагу ступить на территорию дворца ему вместе с его погаными «специями»! Вот же мерзавец!
— Угомонись уже, женщина! — рявкнул император. — И ответь, наконец, на вопросы! Итак, кто ты?
— Понятно, — устало вздохнула она. — Провалы в памяти — последствия безудержных алкогольных возлияний и наркотических веществ. Хорошо, проще ответить, чем ждать, пока ты придешь в себя. Я — Гердиния. Твои идиоты-придворные за глаза зовут меня Цаплей, но наедине не устают подлизываться и пресмыкаться, зная, что только я в силах решить для них любые вопросы. Ты можешь им что-то пообещать, но обещание так словами и останется, пока за дело не возьмусь я. А я, ты уж прости, пропускаю твои указания мимо ушей, ничего хорошего для Империи они не несут.
— А как же мои советники? Они тоже тебя слушают?
— Твои советники, а у тебя их, не считая дурака Наута, еще трое — Ризмайер, Лодыгер и Кросс — отвечают только за свои сферы деятельности и не имеют влияния на другие. Кроме, конечно…
— Хастига…
— Хастига? С ума сошел? — рассмеялась Гердиния. — Бравый вояка Хастиг совсем заигрался в солдатики и знать ничего не хочет более ни о чем. Что касается твоих бесчисленных подстилок и постельных забав, то что бы они у тебя ни выпросили, ты все равно поручишь это мне. А знаешь почему, Мадж? Потому что ты никому больше не доверяешь так, как мне, твоему секретарю, Гердинии Кросс.
— И почему же я это делаю? — спросил император.
— Потому что так тебе приказал мой муж, Антоний Кросс.
— Кросс? Четвертый советник?
— Называй, как хочешь, но наша семья, если ты вдруг забыл, указом генетически совершенной королевы Тайры, прозванной Пресвятой матерью, курирует всю жизнедеятельность на острове Съяр, который вы называете Империей, обдолбавшийся ты идиот! А теперь вали к себе в спальню под бочок своей любострастной Кейринии и дай мне поработать! — Цапля пихнула Маджуро в грудь, выталкивая его прочь. — Скоро заявятся Ризмайер, Лодыгер и Антоний, и нам надо выбрать, кто будет твоим первым советником вместо Наута, и решить кучу вопросов, прежде чем страна окончательно не провалится в тартарары!
Император не сдвинулся с места, осознавая, что ситуация обстоит на самом деле куда сложнее, чем ему представлялось ночью. И тогда он сделал первое, что пришло ему в голову, — отключил блокировку вируса бесконтрольного избыточного сексуального магнетизма.
===