Н. о. 7. 004 - 30 Января 2026 - Персональный сайт

Главная » » Н. о. 7. 004

13:06

Н. о. 7. 004

***

...

Глава 25. Особое поручение

Вслед за обескураженной фавориткой императора Кейринией приватную беседу императора и Ленца попыталась прервать Присцилла — второй номер в списке Маджуровых любовниц, — но ее, под последовавший восторженный гогот собеседника, Лука тоже отправил восвояси, стараясь не смотреть на манящий черный треугольник.
Впрочем, на наготу Присциллы — на девушке была лишь легкомысленная прозрачная шаль — кое-что у Луки отреагировало, как и положено. В конце концов, он был семнадцатилетним подростком, да еще и в теле похотливого императора-кобеля. Маджуро все еще не оделся, и реакция взбунтовавшейся части его тела получилась красноречивая. К счастью, Присцилла уже ушла и не увидела момента своего триумфа. А глава имперских лекарей тактично промолчал.
Некоторое время Ленц продолжал вводить Луку в курс дела, пока их не прервал первый советник Наут, явившийся с начальником дворцовой стражи Гектором. Первый на всякий случай рухнул на колени:
— Ваше поручение выполнено, повелитель! Я привел капитана Гектора!
— Еще кто кого привел… — нахмурился тот. — Что вам от меня нужно с самого с ранья? Наут вытащил меня из-за стола, когда я завтракал! А я не люблю остывшее! И если повод пустячный, клянусь Пресвятой матерью, вы пожалеете!
Седовласый мощный мужчина с орлиным носом и косой саженью в плечах огляделся. Одет он был в небрежно заправленную в штаны рубаху и начищенные сапоги с высокими голенищами. Лука понял, что это и есть капитан дворцовой стражи, и от того, сумеет ли он склонить Гектора на свою сторону, зависело многое.
Ситуация была знакома: из наследия Эск’Онегута в памяти мальчика мгновенно всплыли и нужные образы, и шаблоны поведения. Судя по тому, что и Наут, и Ленц не удивились, начальник дворцовой стражи всегда так вел себя с императором. Но Лука-Эск’Онегут поразился наглости Гектора. Серьезно? Вот так говорить со своим повелителем? Похоже, предыдущий владелец тела уронил авторитет ниже некуда.
— Повод не пустячный, пока еще начальник дворцовой стражи. Всего-то покушение на твоего повелителя. — Маджуро пожал плечами и задорно улыбнулся. — Запри дверь, Гектор. Разговор не для посторонних ушей. Да, и не дай ему уйти!
Гектор проворно задержал Наута, поспешившего по каким-то важным делам, и ловко врезал тому под дых. А потом, для профилактики поддав еще и по жирной заднице, запер дверь и заинтересованно посмотрел на императора.
Новость о покушении — банальщина, такое случалось чуть ли не каждый месяц-два. Но вот реакция Маджуро резко контрастировала с тем, что ему обычно доводилось видеть: никаких истерик, топанья ногами и требований «немедленно всех на кол до седьмого колена»! Или эта свинья просто обкурилась тассурийского дурмана?
— Насколько я понимаю, покушался Наут? Но как? Он даже ложку в руках удержать не может. — Гектор с презрением посмотрел на стонущего первого советника.
— Бывший первый советник Наут использовал свое положение, чтобы во время процедуры перелива подмешать отравляющее вещество. К сожалению, он воспользовался моим доверием. — Ленц виновато склонил голову. — Император в курсе и уже назначил мне наказание.
— Что? — завопил Наут и попытался встать, но капитан с удовольствием пнул его еще разок и прижал к полу. — Все было не так!
— Заткни его! — приказал император. — Я знаю, как было.
Гектор стянул чулок с ноги первого советника и засунул ему же в рот. Обдумав услышанное, он нахмурился еще больше и пожевал губами, прежде чем сказать:
— Повелитель… — Было видно, что подобное обращение дается ему тяжело. — Как капитан дворцовой стражи, а значит, лицо, вынужденное вас охранять…
— Вынужденное? — Маджуро поднял бровь. — О, дорогой Гектор, я совсем не хочу тебя принуждать! Ценю то, как ты преодолеваешь нежелание и… отвращение? Но лучше тебе добровольно сложить полномочия. Или хочешь, чтобы я подписал соответствующий указ? Ленц, пригласите второго советника. Нам есть, что обсудить по структуре нового правительства.
Побагровев, Гектор медленно опустился на одно колено, лихорадочно размышляя. С императором творилось что-то не то, но что именно — непонятно. Закаленный десятилетиями подковерных интриг, он решил пока подыграть. Пусть вся дворцовая гвардия, как и служба дознавателей, на его стороне, но генерал армии Хастиг… Этот так его ненавидит, что по любому намеку императора накинется, не колеблясь.
— Простите, повелитель. Я старый воин и не силен в риторике. Я лишь хотел сказать, что господин глава имперских медиков Ленц может… лукавить. Позвольте моим дознавателям с ним поработать! Они докажут, что лекарь причастен к покушению! Не думаю, что этот тюфяк, — Гектор сплюнул на скулящего Наута, — смог бы сам все организовать!
— Поднимись с колен, Гектор. Мы решим этот вопрос позже, — кивнул император. — Пока займитесь Наутом. Его самого в клетку, пусть за него возьмутся твои ребята. Все денежные средства и имущество конфисковать в пользу Империи, семью изолировать до прояснения обстоятельств. Особенно тщательно наблюдайте за ближним кругом Наута: кто задергается после его ареста, кто и что будет говорить, с кем встречаться…
Император продолжал давать детальные и, что удивительно, разумные указания, и у Гектора отвисла челюсть. То же самое произошло с Ленцем, и даже бывший первый советник на полу перестал ерзать и всхлипывать. Лекарь хотя бы был подготовлен, зная истинную новую сущность императора, но для двух других сказанное стало сюрпризом.
Маджуро всегда было плевать на детали, обычно он просто делал знак пальцем и говорил: «Займитесь этим» — и «этим» занимался тот, к чьему роду деятельности проблема была ближе. Глава купеческой гильдии жалуется на непомерные въездные пошлины? «Займитесь этим», — бурчал повелитель, не вынимая головы из пышных грудей Кейринии. Северные бароны просят защитить от набегов мутантов? Генерал Хастиг позаботится. И только покушения на первое лицо государства немного встряхивали Маджуро, но каждая истерика (которую можно было пропустить мимо ушей), заканчивалась теми же самыми словами: «Займитесь этим!»
Стоило ли говорить, что частенько Наут, Хастиг и Гектор эти вопросы решали кулуарно, набивая свои карманы. Купец получал право на пониженные пошлины и отдавал процент напрямую Науту, легион отправлялся на Север, а мешки туафского хмеля и зерна пополняли личные склады генерала Хастига, Гектор же таким образом прибрал к рукам столичный рынок и виллу одного угодившего в опалу аристократа.
Первым опомнился начальник дворцовой стражи.
— Будет исполнено, мой повелитель! Единственное… — Он поколебался, но все же решился: — Позвольте заметить, что вопрос с наблюдением в том виде, в котором предлагает ваше императорское величество, неосуществим. Я неоднократно просил вас повысить бюджет, выделяемый на службу дознавателей и наблюдателей, но и вы, и первый… бывший первый советник Наут всегда находили причины для отказа!
— Наут, старый ты прощелыга! — восхитился Ленц. — Как знал, что не надо цепных псов Гектора подкармливать!
Наут что-то промычал. Маджуро кивнул, и Гектор вытащил чулок.
— А ты, Ленц, я смотрю, выкрутился, — отплевавшись, подал голос Наут. — Смотри, я молчать не буду…
Ленц неуверенно посмотрел на императора и на навострившего уши капитана.
— Об участии в заговоре Ленца мне все известно, и он прощен, — сказал император. — Что касается нехватки средств на наблюдателей, используйте конфискованное у Наута, Гектор. Мы потеряли контроль над Империей и теряем над городом. Народ бедствует, страну рвут на части бароны, мутанты и мой кузен Рециний. Пришел час, чтобы все исправить!
Капитан Колот Гектор стукнул кулаком в грудь. Он был без кирасы, и нужного звука не получилось, но жест и без того впечатлил Ленца. Подобное можно было увидеть в исполнении капитана только на военных парадах, проводимых Маджуро каждый год. Причем парады инициировались Наутом и Хастигом — денег они почти не стоили, а статья в бюджете была солидная.
Наут же тем временем бросился в ноги Луке и принялся молить о прощении. Гектор хотел его остановить, но Маджуро дал знак: пусть говорит.
— Мой император! Повелитель! Годами я служил вам верой и правдой! За то время, что вы… были заняты другими насущными вопросами, фактическое управление Империей легло на мои плечи! Налоги, армия, экономика, законы… Никто, кроме меня, не в состоянии разобраться во всех хитросплетениях государственной политики! Простите меня, повелитель, и я еще буду вам полезен! Мое сердце обливалось кровью, когда я видел, как вы теряете интерес к государственным делам! Что вам этот докторишка? Он ничего не знает!
— Да уж видно, до чего довело Империю твое «управление»! — сурово сказал Лука. — Впрочем, именно поэтому я не приказал обезглавить тебя прямо здесь и сейчас. Возможно, ты действительно еще пригодишься… Если искупишь вину. Гектор, выполняйте.
Капитан скрутил Наута и потащил на выход. Когда дверь за ними захлопнулась, а жалобные крики в коридоре стихли, Лука нашел сваленную на полу одежду: доспехи и императорскую тунику. При помощи лекаря натянул их на себя — и повел плечами. Тело все еще оставалось непослушным: требовалось время, чтобы освоиться и привыкнуть к центнеру лишнего веса.
— Как считаешь, Ленц, может, мне похудеть? — поинтересовался он, собираясь дать команду метаморфизму.
— Всенепременно, мой повелитель! — ответил лекарь. — Но есть нюанс.
— Какой же?
— Это надо делать очень и очень осторожно. Постепенно, — Ленц изобразил плавную, почти пологую кривую. — Народ видит вас раз в год и будет очень удивлен, когда вместо их любимого упитанного императора появится атлетически сложенный человек. Ваш профиль отчеканен на всех монетах, и вы там совсем не худой! Что уж говорить о портретах вашего императорского величества в рост! Могут заподозрить подмену, повелитель!
— Хорошо, — нехотя согласился Маджуро и пожелал снизить жировую массу на пять процентов в течение недели.
Откликнувшийся метаморфизм команду принял, а Лука подумал, что стоит заняться пробежками по побережью. Будет хорошим объяснением, почему он начал худеть.
В тишине пробурчал желудок императора.
— Его императорское величество желает позавтракать? — поинтересовался Ленц и сглотнул слюну. — Когда я направлялся сюда, из кухни шли умопомрачительные запахи…
— Мы обязательно еще позавтракаем вместе, Ленц. Но сейчас я хочу обратиться к тебе с деликатным поручением. Мне бы хотелось как-то отблагодарить семью этого мальчика, — он кивнул на свое бывшее тело. — Пригласи и привези их во дворец, но так, чтобы об этом никто не узнал. И когда поедешь за ними, прихвати все нужное — у матери болотная лихорадка. Не спрашивай, откуда я это знаю, просто знаю.
— Лихорадка? Тогда мне надо спешить! — Ленц кивнул и машинально повторил жест Гектора, ударив кулаком в грудь. — Все сделаю, мой повелитель!
— И еще кое-что… С неделю назад в городской тюрьме отбывал наказание некий Терант. Выясни, что с ним.

...

===

===
Глава 26. Сюрприз для повелителя

Лука остался один. За дверью слышались голоса, но выходить новоявленный император пока побаивался. Без поддержки и подсказок Ленца он мог ляпнуть что-то не то, не вспомнить имени и тем вызвать подозрения.
И он бы, может, еще долго просидел в одиночестве, но в дверь постучали, и раздался хриплый старческий голос:
— Повелитель, куда прикажете подавать завтрак?
Кто это? Имя вертелось на языке, но поверхностная память Маджуро подсказок не давала. А может, Маджуро просто не знал имен своих слуг? Впрочем, одно знание пришло к Луке вполне отчетливо: за дверью стоял старший подавальщик.
— Принесите все туда, но не раньше, чем я выйду! — как можно жестче сказал Лука. — Я занят! Думаю о народе!
За дверью повисла удивленная тишина. Но продлилась она недолго. На фоне стихших голосов старик откашлялся и хрипло ответил:
— Будет исполнено, повелитель!
Уходя, старик бросил кому-то в коридоре: «Золотой человек наш император, все о народе думает… Опять, небось, с кем-то кувыркается! Мог бы и впустить, чего мы там не видели, чай, не вчера…»
Сказано это было с большой долей сарказма, и донесшийся хохот был тому подтверждением. Лука понял, что прокололся. Судя по всему, покушения на Маджуро — обычное дело. И если настоящего императора регулярно пытались отправить к праотцам, то нового, поддельного, велел прикончить сам Двурогий! А то, что Лука не тот, за кого себя выдает, будет понятно из таких вот мелочей и странностей в поведении. Ехидный старикашка-подавальщик, небось, с пеленок императора знает!
Стоило подготовиться и принять меры. Ядов он не боялся — с ними справится метаморфизм, тем более что материала в жировых запасах немерено. А вот с физическим воздействием все не так просто.
Раскроенная топором голова, кинжал в сердце, да его могут просто порубить на части! Справится ли с таким способность? Проверять не хотелось, хватит с него пока боли и страданий.
Император запер дверь и задумался. Сначала он хотел усилить кожный покров, чтобы его нельзя было пробить ни коварным клинком, ни массивной алебардой, но представил последствия: ведь ему предстоит входить в физический контакт с людьми, например, жать руки. Оставить кисти рук без усиления? Нет, будут уязвимые места. Да и вдруг он возляжет с кем-то из фавориток? Совсем оставлять их без внимания — значит вызвать пересуды похлеще, чем если бы он похудел.
При мысли о фаворитках Лука покраснел, хотя рядом никого не было. Вероятность того, что это случится уже сегодня, его изрядно взбудоражила, но он постарался отогнать фантазии. Да ну их, глупости. А девицы эти старые и… слишком доступные. Хотя в Империи ему теперь доступны все… На этой мысли Лука успокоился. Легко получаемое теряло привлекательность и не вызывало того томления, которое было в мечтах о соседской девчонке, когда он был парализован.
Вернувшись к мыслям об усилении, он снова задумался. Кожа… Кожа может оставаться обычной, а вот… Он прощупал все тело от ушей до пяток: жир был повсюду. Да у него даже пальцы были, как туафские сардельки! Вспомнив об одном из любимых лакомств детства, когда заработок отца позволял нормально питаться, он снова почувствовал острый приступ голода. А ведь Маджуро ел меньше суток назад!
Ладно, пусть желудок ругается, Луке не привыкать терпеть. Итак, жир. Толстый-претолстый слой, и если прямо в нем создать тонкую сверхпрочную пленку, достаточно крепкую и в то же время эластичную, то внутренние органы будут защищены. Что касается головы, то можно полностью усилить черепную коробку.
Это должен быть металл, но какой? Самый прочный в мире! Из наследия в разум Луки переместились незнакомые названия: вольфрам, осмий, иридий, титан… Одно за другим всплыли сообщения:

Принят запрос носителя: усиление подкожной жировой прослойки, усиление прочности висцерального жира вокруг жизненно важных органов, усиление костей скелета.
Запрос принят.
Выполнение…
Трансформация невозможна. Недостаточно вольфрама в организме!
Трансформация невозможна. Недостаточно осмия в организме!
Трансформация невозможна. Недостаточно иридия в организме!
Трансформация невозможна. Недостаточно титана в организме!

То же самое произошло с рутением, хромом, бериллием и рением. Лука кинулся к медицинским инструментам, оставленным на столе Ленцем, перебирая один за другим в надежде, что хоть где-то содержится необходимый металл.

Активация режима усиления!
Обнаружены доступные материалы: железо 73 %, никель 9 %, хром 17 %, углерод 0,07 %…
Поглощение…
Преобразование…

Скальпели, ножницы, пинцеты, крючки, иглы и пилы — все было из хирургической стали. Инструменты Ленца, неведомо какими путями попавшие с большой земли, растворялись, впитываясь прямо в ладони императора. Глава медиков будет очень недоволен.
Все тело жутко зачесалось, и, не в силах терпеть, Лука скинул кирасу и тунику — стал скрестись, не зная, за что хвататься. Зудело все, но больше всего голова. Яростно работая пальцами, император чуть не разодрал себе кожу на черепе. Но все прекратилось так же внезапно, как и началось.

Трансформация закончена!
Лука’Онегут, на основании запроса выполнено следующее:
— преобразован внутренний слой подкожного и висцерального жира толщиной 0,1 мм — инсталлирована мелкоячеистая сетка из хромистой стали;
— кости черепной коробки усилены на 762 %;
— кости скелета усилены на 369 %;
— кожный покров тела оптимизирован на 92 %.
Рекомендуется рассмотреть средства усиления кожного и волосяного покрова в целях повышения огнестойкости, а также химической и радиоактивной защиты!

Внимание! Неорганические энергетические резервы исчерпаны!

О химии и радиации он услышал впервые, но нужные образы проявились в памяти, будто всегда там были. Появились и вызвали изумление. Луку поразило, что в природе существуют невидимые убивающие лучи и жидкости, растворяющие даже самый прочный металл. Дав себе обещание обязательно узнать обо всем этом больше, он оделся, и как раз вовремя. Хотя, может быть, совсем наоборот, учитывая, что произошло дальше.
Голоса за дверью давно утихли, но император заметил это только сейчас. Из коридора послышался цокот каблуков по мрамору пола, и кто-то тронул ручку двери, а потом поскребся.
— Ваше императорское величество! — послышался звонкий женский голос. — Я пришла молить моего повелителя о прощении! Господин, впустите меня, и я искуплю свою вину за то маленькое недоразумение.
— Кейриния? — Лука вспомнил имя первой фаворитки. — Я занят, искупишь вину после заката.
— Но, повелитель! — капризно сказала она. — Мне не терпится сделать это как можно скорее! Я вся горю, мой император! И вообще, простите меня, но это совсем на вас не похоже!
Очередная странность в его исполнении. Нет, надо корректировать поведение, иначе оскорбленная фаворитка начнет трепать языком, и завтра вся столица будет шептаться, что император уже не тот. Надо впустить женщину и позволить ей «искупить вину». Иначе не отстанет.
Маджуро открыл дверь. Опершись о косяк, Кейриния положила ладонь на соблазнительно изогнутое бедро. Она улыбнулась, обнажая крупные ровные зубы, а потом медленно провела языком по губам.
— Проходи, Кея, — сказал Маджуро. Нужное обращение само легло на язык, и он сделал шаг назад, пропуская фаворитку. Но та входить не спешила.
— Здесь? — Она снова улыбнулась, прильнула к нему и интимно зашептала в ухо: — Поросенок, место искупления вины должно быть более комфортным! Давай прикажем принести завтрак в твою спальню, выпьем вина и не будем вылезать из постели весь день? Погода на улице мерзкая, а еще это покушение! Ты столько пережил, поросенок, тебе надо отдохнуть от суеты! Если хочешь, я вызову Присциллу и Ольгу! Ты же знаешь, что обычно я это не приветствую, но сейчас… — Она обняла его и посмотрела в глаза.
Не зная, как реагировать на такие грандиозные планы, Лука на всякий случай нахмурился, и Кейринья поняла это по-своему. Она кинулась к ногам повелителя, задирая подол его туники. Впервые к нему там притронулись женские руки. И не только руки! Пресвятая мать!
Лука издал стон и нехотя отстранился. В жадных похотливых глазах фаворитки застыло недоумение.
— Что-то не так, мой повелитель?

Обнаружено проникновение токсичного алкалоида!
Уровень воздействия критический.
Анализ вариантов противодействия…
Запуск агентов-нейтрализаторов невозможен — недостаточно неорганических энергетических резервов!
Генерация антидота невозможна — не существует!

Снова нестерпимо зачесалось тело: зуд проник, казалось, даже в кости. Стало трудно дышать. Резануло в сердце. Император покрылся потом. Схватившись за горло, он попытался что-то сказать, но ему удалось только невнятно прохрипеть. После чего он кулем свалился к ногам первой фаворитки.
Кейриния же легко поднялась. Брезгливо пихнула ногой голову императора. А его хрип тем временем затихал, дыхание становилось редким, судорожным. Вынув миниатюрный пузырек из чулка, фаворитка залила содержимое в рот, прополоскала и выплюнула.
На ее губах зазмеилась торжествующая улыбка.

Глава 27. Особое внимание фавориткам

Кейриния все-таки не удержалась от соблазна и изо всех сил вломила ненавистному «поросенку»: сначала в живот, а потом и в висок. Острый носок туфли на высоком каблуке врезался в кость и сломался. Фаворитка ахнула, выматерилась и запрыгала на одной ноге, морщась от боли.
Спохватившись, она внимательно посмотрела на лежащую у ног тушу. Император окончательно замер и затих, из перекошенного рта не вырывалось ни звука, на губах застывала коричневая пена. Собрав слюну, любовница смачно плюнула на отвратительное дебелое тело, стараясь попасть в опостылевшую рожу.
А потом вышла, громко хлопнув дверью.
В небольшой комнатке остались два трупа: бывший император в теле выпитого мальчика и бывший мальчик-калека в погибающем императоре. Сердца обоих остановились. Вот только в первом теле, в отличие от второго, не было сверхспособности, подаренной Колесом. Логи интерфейса продолжали отображаться в поле зрения императора так, как если бы он все еще видел.

Зафиксированы множественные повреждения внутренних органов!
Поражена нервная система.
Дыхание — отсутствует.
Сердцебиение — отсутствует.
Зафиксирована клиническая смерть носителя.
Обеспечение клеток кислородом… неуспешно! Недостаточно неорганических энергетических резервов!
До гибели клеток мозга носителя: 00:49… 00:48… 00:47…

За дверью зазвучал разговор: снова явился старший подавальщик, но был перехвачен фавориткой.
— Повелитель отдыхает и велел его не беспокоить! Он отдал много сил и… соков, Нем, — пропела Кейриния и рассмеялась. — Ему нужно поспать.
— Как скажете, госпожа, — надтреснутым голосом ответил старик. — Если желаете, я принесу все и накрою для вас столик прямо здесь.
— Какой ты милый, Нем… — прожурчал смех фаворитки. — Спасибо, я лучше вернусь к себе…
Голоса затихли. Метаморфизм продолжал перебирать варианты противодействия токсину, зациклившись на данных, полученных в момент отравления. Способность продолжала пытаться восстановить организм, но все было тщетно: каскадное разрушение клеток шло слишком быстро. Неорганических резервов, то есть, энергии Колеса, питающей все способности странников, не осталось. Она, конечно, восполнялась, но медленно. И скорость эта была постоянна в любом из миров в теле любого из носителей — примерно один процент резервуара за сутки с небольшим (по счислению мира Луки).
Лишь когда процесс вплотную приблизился к точке невозврата, и разрушение мозга могло повлечь распад личности и перенос сознания, метаморфизм обновил данные окружения.

Обнаружена слабощелочная жидкость на кожном покрове!
Анализ…
Идентифицирована слюна человеческая, полное совпадение с ДНК особи «Кейриния».
Обнаружены доступные материалы: вода 99 %, менее 0,01 % — хлор, натрий, калий, кальций…
Обнаружено неизвестное органическое соединение!
Анализ…
С вероятностью 99,9992 % соединение является антидотом!

Строчки логов замелькали в остекленевших глазах Луки. Если бы метаморфизм мог петь, он бы это делал. Ни в одном из миров, известных Колесу, где властвовал разум подобный тому, что на этой планете, токсинов, похожих на введенные в организм носителя, не существовало. Впрочем, метаморфизму было плевать. Несуществующий антидот нашелся.
Выделив активное вещество, способность мгновенно распространила его по всему телу. Информация о структуре соединения ушла в базу данных Колеса.
Убедившись, что алкалоид нейтрализован, метаморфизм включил регенерацию тканей на полную катушку, используя каждую накопившуюся долю процента энергии Колеса. Он успел — мозг остался цел, а сам император очнулся за несколько мгновений до окончательной смерти в этом теле и переноса сознания в следующий, второй для него мир.
Помутившимся взглядом Маджуро осмотрелся и попытался встать. Глаза налились кровью, ватные ноги не слушались, и он едва не упал. Остановившись, он долго стоял, прислушиваясь к собственному тяжелому дыханию и набираясь сил.
Удивительно, но Лука помнил каждый миг, проведенный им на пороге жизни и смерти. Разве что воспринимал себя не действующим лицом, а зрителем. И в этой ипостаси ему удалось разглядеть каждую деталь вплоть до мельчайших мимических морщин в уголках глаз Кейринии.
Придя в сознание, он стал ходить по комнате, яростно чеканя шаги и играя желваками. Морща лоб, император раздумывал о наказании для той, что так подло и почти удачно попыталась его убить, и о том, как прекратить покушения. Он даже с тоской вспоминал спокойные и безмятежные дни в теле парализованного калеки. Но ностальгировать было не время.
Долго копившаяся злость переполнила Луку и хлынула наружу, выбрав целью фаворитку. Но то и дело проскальзывали мысли о том, можно ли теперь считать Кейринию его первой женщиной, а его самого более не девственником? Лука решил, что нет, — по многим причинам. В первую очередь из-за незавершенности акта, а во вторую — из-за подозрений, что это должно происходить немного не так. Не туда, в общем. Определенно, это делается не так. Все у аристократов через… неправильно.
Мозг императора, переживший гипоксию, лихорадочно генерировал всевозможные виды пыток и казней для подлой змеи Кейринии, оказавшейся ядовитой во всех смыслах. Он дофантазировался до послойного снятия кожи и обработки ран щелочью с последующим прикладыванием чинилий. Идеи хаотично кружились в голове. Лука метался и почти уже кликнул слуг, чтобы отправить их в подвал к Ядугаре за кровососами, но здравый смысл взял верх.
Разум бурлил, но развитая эмпатия и недремлющая совесть, доставшиеся от Луки, задались важным вопросом: а виновна ли фаворитка?
Ответ однозначен — виновна. Но лично перед Лукой? Судя по ее поведению, она ненавидела Маджуро, и было за что, это очевидно. Но Лука не Маджуро, и мальчик с удивлением заметил, как злость растворяется в здравом смысле: ситуацию надо обратить в свою пользу. Или показательно наказать и выгнать всех любовниц, что, безусловно, облегчит ему жизнь, или…
Желудок свело и резануло. Голод проснулся — внутри засосало, и император, так ничего и не решив, вылетел из комнаты в главный зал покоев и истошно заорал:
— Завтрак! Живо! Сюда!
Из дверного проема императорских покоев высунулась седая голова:
— Уже подаю, ваше императорское величество!
— Стой! Гектора и Кейринию — ко мне! — добавил Маджуро.
Присутствие капитана должно помочь ему принять верное решение — исходя из того, как себя поведет девушка. Или женщина? А сколько ей вообще?
Резные дубовые двери распахнулись, и вереница слуг с подносами принялась сноровисто заставлять блюдами и кувшинами огромный стол, где могло поместиться три десятка человек. Лука диву давался, глядя, сколько появляется еды для одного единственного императора. Да его семье хватило бы на пару недель!
Его познания мира не хватало, чтобы определить, из чего все это приготовлено. С уверенностью он мог сказать только то, что в кастрюлях, скорее всего, дымится суп или похлебка, а в одной из тарелок из-под крышки виднеется какая-то каша, в которой кусков мяса (опять же, непонятно какого) больше, чем крупы и овощей. Или то не каша?
В любом случае мальчик был не в том положении, чтобы возмущаться несправедливостью мироустройства. Он жадно накинулся на густую жирную рыбную похлебку, щедро приправленную огненным тассурийским перцем, а следом на обжигающую небо острую кашу, как бы она там ни называлась.
Император покрылся потом, из глаз хлынули слезы, а метаморфизм только и успевал нейтрализовать жгучий перец, воспринимая его как угрозу. Способность исподволь подсказывала ему, что из еды наиболее полезно — и мальчик налегал на мясо, овощи и морепродукты, восполняя дефицит необходимых элементов.
Старик Нем застыл рядом, шепотом подгоняя слуг. Блюда исчезали, стоило Луке пару раз зачерпнуть ложкой.
Поначалу он недоуменно провожал уносимое тоскливым взглядом, но потом, распробовав запеченного морского окуня, вцепился в блюдо руками и зарычал. Слуга замер, нерешительно оглядываясь на Нема. Старик махнул рукой, шикнул на излишне ретивого подчиненного и расплылся в улыбке:
— Повелитель… Ваши вкусы изменились? Позвольте заметить, что…
— Не позволяю! — рявкнул Лука, взбешенный тем, что слуга, пока он отвлекся на старика, стащил из-под носа поднос с омаром, съесть удалось только половинку клешни! — И вообще, пошли все вон! Доем, тогда придете и заберете. А сейчас… верните омара!
Старик в ужасе кинулся на колени, стараясь поймать и облобызать руку повелителя, и ему это удалось. Лука выдернул пальцы из захвата старшего подавальщика. Метаморфизм мгновенно проснулся и объявил: «Обнаружена слюна человеческая: вода 99 %…» Потерявший равновесие Нем свалился под стол, зацепил скатерть, и она поползла следом, а кинувшийся за шефом слуга уронил поднос на его императорское величество. Что и стало последней каплей.
— Пошли вон! — заорал Лука, но увидев, как появившийся капитан с фавориткой исчезают за дверью, приняв крик на свой счет, снова вынужден был кричать: — Гектор! Кейриния! Ко мне! — Из неведомых глубин наследия Эск’Онегута всплыло и тут же было озвучено: — Мухой!
На некоторое время на пороге императорских покоев воцарилась неразбериха: слуги пытались выйти, в слезах ползал на коленях уже мысленно себя приговоривший Нем, Кейриния рвала на себе платье и тоже хотела рухнуть на колени, моля о пощаде воскресшего повелителя, но у его ног хаотично дергался старший подавальщик… За разыгравшейся сценой брезгливо наблюдал Гектор.
— Ваше императорское величество, — сказал он. — Ваше приказание выполнено. Спешил к вам с докладом, но встретил посыльного. Что-то случилось?
Лука не ответил. На немую мольбу фаворитки он кивнул. Слуги к тому времени рассосались, и девушка остановилась в центре покоев, не решаясь ни сбежать, ни подойти ближе.
Император показал на свободные стулья рядом:
— Ничего не случилось, капитан. Подумал, что за утренними хлопотами ты мог пропустить завтрак. Так что раздели со мной трапезу, Гектор. — Он перевел взгляд на застывшую девушку. — Кейриния, ты тоже. Здесь слишком много еды для одного…
Он опустил голову, вгрызаясь в хорошо прожаренный кусок маринованного мяса, но успел заметить изумление в глазах обоих. Осталось непонятным, что его вызвало: предложение трапезничать вместе или замечание о количестве еды. Да… снова он сделал что-то не то.
Кейриния к завтраку так и не притронулась. Гектор скромничать не стал, и долгое время в зале был слышен только результат работы мужских челюстей, рвущих, жующих и перемалывающих изысканные деликатесы так, словно то была грубая крестьянская пища. Фаворитка поморщилась, но тут же взяла себя в руки и натянула маску заботливого умиления, играя роль хозяйки застолья. Она сама с собой вела светскую беседу, что-то щебетала, но что именно — Лука не мог расслышать из-за треска за ушами. Поэтому и он, и Гектор просто глубокомысленно хмыкали и издавали стоны блаженства.
Когда император насытился, капитан дворцовой стражи отложил столовые приборы, вытер рот скатертью, сыто рыгнул и, не извинившись, начал докладывать, но его тут же перебил ответный рык императора. Смутившись, Лука покраснел, что было воспринято как недовольство.
— Простите, ваше императорское величество! — Кейриния извинилась за капитана, сжигая того взглядом.
— Э… — не понял Гектор причины извинений. Лука счел за лучшее промолчать, и капитан продолжил: — Бывший первый советник назвал все имена. Помимо прощенного вами доктора в заговоре участвовал ряд высокопоставленных персон… — Он полез в карман и вытащил скомканную бумажку. — Вот полный список упомянутых. Ленц был лишь исполнителем, и то, что Наут присутствовал утром, — его собственная инициатива. Кретину не терпелось плюнуть на ваше бездыханное тело, повелитель. Все заговорщики взяты или в данный момент берутся под стражу. Ведется опись имущества, включая загородные имения. Семьи предателей Империи изолированы в дворцовой башне. Слежка за подозреваемыми, не указанными Наутом, ведется как силами наблюдателей, так и с привлечением… внештатных агентов.
Заминка в бойком докладе капитана не прошла мимо внимания Маджуро.
— Внештатных? — Он нахмурился, поняв, что простая игра бровями сразу же придает особую силу его словам.
— Виноват, повелитель. В столице орудует одна воровская банда. С их лидером Куницей я хорошо знаком…
— Капитан? — воскликнула Кейриния. — Вы? С вором?
— Так вышло, повелитель, — признал Гектор, не обращая внимания на фаворитку. — Он сын моего сослуживца, старого друга. С тех пор как мой товарищ умер, я присматриваю за парнем. В общем, я нанял его ребят для наблюдения. Шустрые, скрытные, незаметные, знающие город как свои пять пальцев.
— Хорошо, — кивнул Лука. — Есть еще кое-что. Понимаю, что дознаватели загружены, но мне бы хотелось, чтобы вы уделили особое внимание всем моим фавориткам. Есть основания полагать, что среди них тоже есть те, кого нанял мой брат Рециний.
— Уделить внимание всем? Вообще всем? — глаза капитана округлились. — Да кто же их всех считал! Разве что Ленц… Они все бегают к доктору за понятно чем…
— Нет, только тем, кто… с кем я… — Лука закашлялся. — За последнее время, скажем так.
— Будет исполнено, ваше императорское величество! — Капитан резко встал. — Будут ли еще поручения?
— Нет, это все на данный момент. Вы свободны, Гектор.
Обращение на «вы» окончательно сразило капитана, он сглотнул, не зная, чего ожидать и, поклонившись, оставил Маджуро с Кейринией. На полпути его осенило, он остановился и, кинув взгляд на первую фаворитку, уточнил:
— Последний приказ касается… присутствующей здесь дамы?
Девушка замерла. Ложечка в ее руке забренчала о край чашки.
— Нет, Гектор. В ней я уверен.
Одновременно с хлопнувшими дверьми загрохотал упавший стул. Слишком много переживаний для одной отдельно взятой девушки за утро, пусть даже первой фаворитки императора.

Глава 28. Самый большой секрет

Чтобы уберечься от лишних ушей и сохранить легенду, Лука говорил с Кейринией в спальне. Дверь при этом была заперта. Сам император сидел на кровати, а в кресле перед ним замерла девушка, прямая, как палка. Она закинула ногу на ногу и нервно качала носком.
— Держи язык за зубами, — сказал император фаворитке. — Все, о чем мы договорились, должно остаться между нами!
Она кивнула, преданно заглядывая ему в глаза, но деланное раболепие ни о чем не говорило. Подобный взгляд предыдущий владелец тела видел часто. И к чему привела эта «преданность»?
Но теперь Маджуро склонялся к тому, что девушка искренна. Бывшая фаворитка получила все, что хотела: свободу, возможность выйти замуж за того, кого любит, и сохранила все привилегии, что были у нее при дворе. А главное — император ее простил. Взамен она должна и дальше играть роль завербованного Рецинием агента, более того, добиться полного доверия императорского кузена и недовольной столичной аристократии.
В том, что недовольных прибавится, Маджуро был уверен — его будущие реформы встанут зажравшимся богатеям поперек горла. И информатор в их кругу важнее показательной казни Кейринии. Впрочем, Лука сомневался, что в своем решении простить ее он руководствовался только разумом. Все-таки, она его первая… почти настоящая женщина.
— Я не подведу, мой повелитель, — заверила Кейриния. — Но как мы объясним… неудавшееся покушение? Они были уверены, что яд смертельный!
— У меня был антидот. Скажи заказчикам, что Ленц заставляет меня для профилактики принимать по утрам некое зелье, защищающее от всех ядов.
— А как объяснить то, что моя голова все еще на плечах?
— Очень просто. Мне стало плохо, но за счет антидота я даже не понял, что это было отравление.
— И как же я узнала об этом чудодейственном средстве? — Лицо девушки помрачнело.
— А за это не переживай. Ты хорошая актриса, Кейриния, и сумеешь разыграть возмущение тем, что их отрава не сработала, хотя ты сделала все как надо. И во всем виноват Ленц, от которого ты лично слышала про профилактическое зелье. Они будут сомневаться, но все-таки решат проверить, правду ли ты говоришь. А лекарь в каком-нибудь приватном разговоре это подтвердит.
Задумывая это, Лука надеялся, что миф про антидот заставит заговорщиков отказаться от будущих отравлений. Логи, изученные после воскрешения, показали, что и метаморфизм не всесилен. Если попадется очередной неизвестный Колесу яд, все закончится фатально.
— Моя репутация при дворе может ослабеть, если… повелитель перестанет проводить со мной время, — лукаво сказала девушка. — Теперь, когда я вижу, сколь великодушным вы можете быть, я… поменяла свою точку зрения, и если повелитель пожелает…
Перед глазами Луки всплыла и исчезла строчка:

Очки Тсоуи: +1. Текущий баланс: 23.

Что-то незримо изменилось во вселенском балансе гармонии. Впрочем, не только незримо.
Девушка, которая часа три назад с ненавистью плюнула в лицо императору, сейчас поднялась, с ногами забралась на кровать, прогибаясь в тонкой талии и выпячивая немаленький зад, на четвереньках переместилась Маджуро за спину и запустила руки ему под тунику. Ее нежные пальцы пробежались по груди и спустились ниже. Горячее дыхание и жаркий шепот в ухо пробудили желание. Еще немного, и Лука бы с головой отдался страсти, но их прервали.
В дверь постучали, и голос Ленца вернул императора к насущным делам:
— Мой повелитель, у меня важные новости о семье мальчика. Требуется ваше решение.
Кейриния промурчала что-то недовольное и подняла глаза. Лука бросил на нее взгляд и впервые в жизни осознал, что женщина его хочет. Вряд он привлекает ее физически — стрельнуло рациональным из наследия странника. Скорее, это влечение к его могуществу заставляет ее зеленые очи разгораться огнем.
— Оставайся здесь и отдыхай, — сказал император. Одернув тунику, он резко встал. — Ждите! — крикнул он Ленцу и направился к дверям.
— Поросенок… — протянула фаворитка. — Не задерживайся, я вся горю!
— Никаких «поросят» более, Кейриния, — машинально заметил Лука и ревниво прищурился. — Прикройся. Никто не должен видеть тебя без одежды, кроме меня.
— Простите, повелитель! — Девушка нырнула под покрывало. — Есть еще кое-что…
— Что? — Император нетерпеливо обернулся, держа ладонь на ручке двери. Мыслями он уже был с мамой и сестренкой и думал, что он им скажет. — Скорее!
— Нам надо обсудить ваше поведение, повелитель, — она заговорила шепотом, чтобы ждущий за дверями Ленц не услышал. — Вы всегда звали меня Кеей и никогда Кейринией. Вы всегда завтракали один, заставляя других стоять во время трапезы. И вы никогда не звали Гектора и Ленца по имени… Вообще никого. Вы изменились. Есть еще мелочи, но о них могу знать только я, и они означают, что… — Девушка замолчала, поняв, что сказала лишнее.
— Означают, что я не Маджуро?
— Я такого не говорила!
— Но ты имела в виду именно это.
— Нет, повелитель, все не так! — Она соскочила с кровати и кинулась на колени. — Простите меня, повелитель, я глупая женщина с куриными мозгами, болтаю всякое…
— Встань, Кейриния, и вернись в кровать. — Лука протянул ей руку и помог подняться. Он порывисто обнял ее и прошептал: — Все в порядке, не переживай. В твоих словах есть доля истины, но объяснение куда проще, чем ты подумала. Мы вернемся к этой теме позже.
Первоначальное желание открыться быстро сдуло холодом рассудка — рассказывать о своих сверхспособностях и истинной сущности еще и ей… Будь Эск’Онегут рядом, он бы взбесился и привел Луке сотни примеров того, как женщины губили мужчин, но странника не было, и из его опыта проявилась только одна мысль: это не только глупо, но и небезопасно. Женщины непостоянны, они часто принимают эмоциональные решения, и самый большой секрет Маджуро перестанет быть секретом в тот миг, когда ласковая и совсем неглупая девушка узнает правду. Он скажет ей, что после перелива помнит не все. Это должно послужить правдоподобным объяснением.
Ленц нетерпеливо ходил по просторной комнате, где недавно завтракал император. Когда тот появился, лекарь открыл рот, но был остановлен поднятой рукой Маджуро Четвертого. Луке не терпелось узнать, что с его семьей, но здесь было слишком много ушей.
— Предлагаю выйти и подышать свежим воздухом, — сказал Лука и указал на панорамное окно. — Думаю, на террасе воздух достаточно свежий.
Кивнув, глава имперских медиков последовал за ним. С террасы открывался поразительный вид на океан, а если стоять у стены, то была видна только изумрудная гладь, простирающаяся до самого горизонта. Протяжно вскрикивая, чайки то взмывали ввысь, то камнем падали в воду. Восхищенный Лука забыл, зачем вышел, и долго стоял, полной грудью вдыхая морской воздух, пахнущий водорослями. Ленц терпеливо ждал.
Вспомнив, что тут еще и медик, император спохватился. Мама! Кора!
— Докладывай, Ленц, — сухо сказал он, стараясь скрыть волнение.
— Женщина, мать мальчика, в крайней стадии истощения, — равнодушно констатировал медик. — К сожалению, момент для успешного лечения упущен, она доживает последние часы. Она без сознания, лачуга разграблена. Там не оставили ничего, не побрезговали даже лохмотьями, которые были на женщине. Я нашел ее нагой, на полу, затылок разбит о стену. То ли грабители постарались, то ли в припадке сама ударилась.
Луку затрясло, ему стоило усилий сдержать дрожь в голосе:
— Где она?
— Там же. Мой человек остался присмотреть за ней в последние минуты. Ее похоронят достойно, повелитель.
— Я должен ее увидеть! И что с сестрой мальчика?
— С ней возникли проблемы… — Ленц замялся.
— Говори!
— Девочка оказалась воровкой. Проникла в дом уважаемого целителя и что-то стащила. Суд уже состоялся, ее выкупил сам пострадавший, в чей дом она забралась.
— Зачем? — спросил Лука, уже зная ответ.
— Повелитель, это тот самый целитель, который нашел Луку. Я вчера упоминал его имя — Ядугара. Говорят, что мерзавец неравнодушен к девочкам-подросткам, а потому скупает их пачками. Но, думаю, истинная причина в другом. Скорее всего, сестра мальчика также может быть донором! Приказать изъять девочку?
— Займитесь этим немедленно! Если с нее упал хотя бы один волосок… казнить Ядугару!
— Мой император, я бы с радостью, но его имя уже в списках тех, кого вы приказали наградить орденом Империи! За особые заслуги! И за что казнить? Он вправе поступать со своими рабами как пожелает!
— И? — не понял Маджуро. — Разве я не император?
— Да, но… Повелитель, гильдия целителей уже назначила торжества, посвященные награждению Ядугары. У него хорошая репутация, его уважают, и все знают о нашей с ним вражде… За его казнью увидят мое участие, сведение счетов вашими руками. Надо не так прямолинейно…
— Понял, — помрачнел Маджуро. — Тогда займитесь девочкой.
— Будет исполнено! — Ленц ударил кулаком в сердце, оценив сдержанность повелителя и заботу о его репутации. Он опустил голову, прощаясь. — Повелитель!
— Постой, Ленц… Как мне раздавать приказы? Я постоянно один, если не считать Кейринии. Где слуги?
— Вы всех распустили, как обычно перед процедурой, — ответил лекарь. — А утром Наут дал им еще один выходной, рассчитывая, что покушение будет успешным. Я могу прислать своего секретаря Керлига, чтобы он заменил на сегодня вашего. Вы помните, кто ваш секретарь? — Ленц скривился. — Советую вам первым же делом ее сменить.
— Ее? — удивился Маджуро.
— Да. Гердиния. Крайне своеобразная дама… При дворе ее зовут Цапля. Торгует должностями, лоббирует интересы тех, кто ей платит, подписывает за вас документы.
— Приму во внимание. А сейчас направьте ко мне Керлига и поспешите с девочкой, Ленц!
— Прежде чем я отправлю к вам своего парня, скажите, что вы задумали? Возможно, я смогу помочь больше.
— Возможно, — задумался Лука, просчитывая, как объяснить и стоит ли это делать, но решился. Если доверять, то полностью. Для убедительности он отрастил на ладони несколько остроконечных щупалец. Они колыхались, словно водоросли в воде, и отливали металлическим блеском. Ленц непроизвольно сглотнул, завороженно глядя на них. — Я думаю, что помогу умирающей женщине. Мне надо попасть в ее лачугу.