...два... 035 - 28 Января 2026 - Персональный сайт

Главная » » ...два... 035

22:34

...два... 035

***

...

Она резко замолчала, и я почувствовал, как под моими ладонями ее мышцы снова напряглись.
— Простите, — быстро проговорила она и отвернулась, повернув голову в другую сторону от меня. — Не знаю, почему это сказала. Просто с вами почему-то хочется быть честной. Глупо, да?
— Не глупо. Расслабьтесь, мы еще не закончили.
Она выдохнула, вернула голову на место, и послушно расслабилась, но я отметил про себя странность: такой вопрос от замужней женщины на первом сеансе? Незнакомому массажисту? Хм…
Пятая и шестая клиентки прошли без особенностей, если не считать того, что обе задержались у двери чуть дольше необходимого и обе спросили, когда я работаю в следующий раз. Я объяснил, что, скорее всего, никогда, чему они искренне расстроились и даже пытались вытянуть из меня номер моего телефона. Мол, для личного массажа на дому. Я не дал, но отбился еле-еле. Мол, да, не женат, но девушка очень ревнивая.
Седьмой была тридцатичетырехлетняя Регина, фитнес-тренер. Девушка была подтянутая, с «попой в орех», спортивная, с волосами, собранными в конский хвост, и оценивающим взглядом.
— Полумарафон в воскресенье, — сообщила она, раздеваясь за ширмой. — А у меня крепатура, ноги убиты, нужно восстановить до четверга.
Крепатура — это микроповреждения мышечных волокон с воспалительной реакцией. Обычно, после тренировки. Массаж уменьшит ощущение боли, но не ускорит восстановление силы, о чем я ей и сообщил.
— Знаю, — усмехнулась она. — Не первый год замужем. Но мне помогает, даже если это просто плацебо.
Приятно работать с человеком, который понимает, что происходит. Наверное, это редкость в подобного рода спа-салоне, куда большинство клиенток приходят за «балансом энергий» и «гармонизацией чакр» в исполнении незабвенного гуру Каруна.
Регина молчала почти весь сеанс, только иногда морщилась, когда я попадал на особенно болезненные участки. Однако к концу я почувствовал, как ее тело под моими руками расслабилось как-то иначе.
Она повернула голову и посмотрела на меня странным взглядом.
— У вас руки… необычные, — сказала она, помедлив, словно подбирая слова.
— В смысле?
— Не знаю, — буркнула она, и ее щеки заалели. — Работаю с массажистами много лет, спортивный массаж, восстановительный, релаксационный. Но ни разу мне не было настолько прия… — Она еще больше вспыхнула и осеклась. — Неважно. Забудьте.
Я не забыл, потому что не дали следующие клиентки.
К пяти вечера через мои руки прошли одиннадцать женщин разных возрастов, характеров и жизненных ситуаций, и минимум две трети из них вели себя странно: взгляд на секунду дольше, чем нужно, слова, которые не планировали говорить, темы, которые не собирались поднимать.
Вопрос, женат ли я и есть ли у меня девушка, я услышал шесть раз.
Один раз мне прямо предложили прийти в гости на «чашку чая» уже этим вечером.
И дважды стоны, которые я слышал под своими руками, были такими, какие слышишь в совсем другой обстановке или в специального рода фильмах, которые никогда не заканчиваются свадьбой.
Раньше я списал бы это на свой, безусловно, высокий профессионализм. Хороший массажист вызывает доверие — это нормально, а тактильный контакт создает иллюзию близости, это объяснимая физиология. Но восемь из одиннадцати? Это уже не совпадение, да и эмпатический модуль мне открыл глаза — их ко мне влекло, причем бешено влекло.
Я, конечно, не обольщался насчет своего нового тела. Но с ним определенно творилось что-то странное. И вряд ли оно было таким же мистически привлекательным до моего вселения, иначе не стал бы Серега прибегать к услугам ночных бабочек. Нет, это «что-то» появилось вместе со мной.
И Системой. Вот в ней, очевидно, и таилась причина. Но, как бы я ни пытался все эти дни подчинить ее себе, ничего не получалось. Самодиагностика и эмпатический модуль — это было все, что меня слушалось. Токсикология и диагностика других от меня не зависели и включались самопроизвольно.
На шесть вечера в расписании значилось имя «Альбина», последняя клиентка на сегодня.
Я сменил простыни и размял уставшие пальцы. Руки гудели от работы, но терпимо. Оставался еще один сеанс, потом расчет — и домой.
Уже предвкушая отдых, я прислушался к тому, как внизу хлопнула дверь и застучали тяжелые и уверенные шаги на лестнице.
Когда дверь кабинета открылась, на пороге возникла… Снежана Арнольдовна. Администраторша спа-салона заняла почти весь дверной проем своими гренадерскими габаритами. В руках она держала сложенный халат.
— Добрый вечер, Сергей Николаевич, — сказала она непривычно тихим голосом. — Можно войти?
— Снежана Арнольдовна? — удивился я. — А где Альбина?
Она переступила порог и плотно закрыла за собой дверь.
— Это я записалась под другим именем… Хотелось испытать на себе… — Снежана Арнольдовна попыталась улыбнуться, но вышло натянуто, резиновой улыбкой. — Понять, за что вас клиентки так хвалят. А уж после сегодняшних сеансов… — Она покраснела. — Девочки такое рассказывали!
— Какое? — нахмурился я, потому что «такое» прозвучало очень предосудительно. Как будто я как минимум домогался каждую в особо извращенной форме, причем не один раз.
— Хорошее, хорошее, Сергей Николаевич! — с жаром воскликнула Снежана Арнольдовна и глаза ее заискрились. — Говорят, после вас как заново родились. Вот я и решила проверить.
Ситуация выглядела странной, но формально ничего криминального в ней не было: руководитель хочет оценить качество работы сотрудника на себе. Впрочем, мне было все равно. Отработаю завтра полдня, и адьос.
— Хорошо. Раздевайтесь, Снежана Арнольдовна, ложитесь. Что беспокоит?
— Спина, поясница, плечи, — торопливо перечислила она, начав расстегивать блузку и путаясь в пуговицах. — Старая травма, еще со времен спорта.
— Каким спортом занимались?
— Да чем только не занималась, но все связано с борьбой. Даже MMA пробовала.
Это объясняло габариты и манеру двигаться. Мышцы под жировой прослойкой, которые я обнаружил, когда она легла на топчан, были плотными, тренированными, хотя и давно не получавшими серьезной нагрузки.
Я начал работать со спины, прорабатывая трапециевидные, широчайшие, ромбовидные мышцы бывшей спортсменки, которая забросила тренировки, но сохранила структуру.
— Серьезно занимались? — спросил я, разминая особенно жесткий участок у лопатки.
— Мастер спорта по вольной борьбе. — В ее голосе прозвучала гордость. — Выступала за сборную Татарстана. Потом травма, потом… ну, жизнь.

Она замолчала, и я продолжил работать. Мы немного пообщались, и я рассказал о своих планах на аспирантуру и работу в поселке.
Следующие минут двадцать все шло нормально: стандартный массаж, стандартная реакция. Снежана Арнольдовна лежала неподвижно, только иногда выдыхала, когда я попадал на болезненные точки.
А потом что-то изменилось.
Я почувствовал это под руками раньше, чем услышал. Ее мышцы начали реагировать иначе, и это было не расслабление после снятия спазма, а, как и прежде с фитнес-тренершей Региной, что-то другое — глубинное и текучее.
Снежана Арнольдовна тихо и гортанно застонала.
Я продолжил работать, решив не обращать внимания, но она застонала снова, громче, и ее спина буквально выгнулась под моими руками.
Эмпатический модуль подтвердил то, что я уже наблюдал с другими клиентками:

Сканирование завершено.

Объект: Снежана Волобуева, 32 года.

Доминирующие состояния:

— Сексуальное возбуждение (84%).

— Потеря контроля над реакциями (71%).

— Внутренний конфликт: стыд против желания (63%).

Дополнительные маркеры:

— Учащенное дыхание, расширение зрачков.

— Мышечный тонус, характерный для эротического возбуждения.

— Попытки подавить вокализацию неуспешны.

— Снежана Арнольдовна, — сказал я ровным голосом. — Думаю, нам стоит прерваться.
— Нет… — Она повернула голову, и я увидел ее раскрасневшееся лицо с полуприкрытыми глазами. — Не останавливайтесь. П-пожалуйста.
— Сеанс окончен.
Я отступил от топчана, собираясь отойти к столику с маслами и создать дистанцию, но она двигалась быстрее, чем я ожидал от женщины ее комплекции.
Она перевернулась на спину одним стремительным движением, и ее рука тут же сомкнулась на моем запястье с такой силой, что аж кости заныли.
— Сергей… — хрипло выдохнула она и потянула меня на себя.
Против меня был мастер спорта по вольной борьбе, сто с лишним килограммов тренированного веса, и хватка не давала вырваться обычным способом.
От неожиданности я потерял равновесие и упал на нее.
Ее тело было горячим, влажным от массажного масла, мощным. Одна рука сжимала мой затылок, другая держала запястье, а ноги обвились вокруг моих бедер, замыкаясь в закрытый гард из бразильского джиу-джитсу. Я побоялся, что он сейчас не выдержит четверти тонны и рухнет под нашим весом, но он выдержал. Похоже, был рассчитан килограммов на триста.
К сожалению, физиология опередила команду разума — боец был в полной боевой готовности.
— Сергей, — тут же выдохнула Снежана Арнольдовна мне в ухо. — Ты же тоже это чувствуешь! Я не девочка, чтобы стесняться, да и ты не мальчик. Мы свободные, так почему нет? Один раз, и никто не узнает.
К моему собственному удивлению, разум не подвел, не став поддаваться на эту вспышку страсти. Напротив, выдал холодный расчет: Снежана Арнольдовна сильнее меня физически, просто вырваться не получится, так что нужна техника.
И тут мое тело сделало то, чего разум не планировал.
Руки двинулись сами, выполняя резкий поворот кисти против большого пальца, который разорвал захват на запястье. Одновременно бедро ушло вбок, создавая рычаг, а вторая рука освободилась ударом локтя в предплечье — не травмирующим, но достаточно болезненным для Снежаны. Ее ноги разомкнулись от неожиданности, и я скатился с нее, оказавшись на ногах в метре от топчана. Сердце учащенно стучало.
«Похоже, во мне снова проснулись навыки самбо», — подумал я, лихорадочно думая, как разрулить ситуацию, не обидев Снежану Арнольдовну, которая осталась лежать, тяжело дыша.
Спустя пару мгновений она все же медленно села и натянула на себя простыню.
В мертвой тишине стало отчетливо слышно ее дыхание и как внизу играет релакс-музыка.
Система заметила смену ее эмоционального фона и услужливо предложила повторное сканирование, но я отмахнулся. И без того видно: стыд, осознание, попытка сохранить лицо.
— Где вы научились так чисто выходить из гарда, Сергей Николаевич? — наконец спросила она хриплым, севшим голосом.
— Бразильское джиу-джитсу, — соврал я.
Она кивнула и, все еще не глядя в мою сторону, проговорила:
— Простите меня. Это было непрофессионально. Нет, отвратительно. Я не знаю, что на меня нашло.
Я-то как раз начинал понимать. То же самое нашло сегодня на остальных, только они сдерживались, а Снежана Арнольдовна, привыкшая брать то, что хочет, нет.
— Давайте просто забудем, — примирительно сказал я. — Закончу смену, получу расчет, и разойдемся.
Она наконец подняла сконфуженные глаза.
— Вы уезжаете в Марий Эл?
— Да, я же говорил.
— Подождите. — Она встала, держа простыню у груди. — Вы говорили про тренинг для наших массажистов. Они все халтурщики, ни один не знает человеческое тело так, как вы.
— Я предлагал, не обещал.
— Один семинар. Два-три часа, когда вернетесь. Заплачу отдельно… Скажем, пятьдесят тысяч. — Она помолчала и добавила тихо: — Считайте это извинением за произошедшее.
Глядя на нее, я видел еще молодую женщину, бывшую спортсменку, которая где-то по дороге потеряла и спорт, и, судя по всему, личную жизнь. Руководитель среднего звена в сети массажных салонов, которая только что попыталась меня, по сути, изнасиловать, а сейчас, завернувшись в простыню, пытается сохранить остатки достоинства и разрулить ситуацию.
Но!
Я-то знал, что дело не в ней, а в этой загадке с Системой! Поэтому винить ее никак не мог.
— Снежана, — сказал я мягко и чуть приврал: — Ты мне нравишься, правда. Я и сам, как видишь, парень крупный. Просто не готов был, растерялся, а дальше на рефлексах все, понимаешь?
Посмотрев на меня, она посветлела и с облегчением кивнула:
— Конечно понимаю!
— Ну вот. Ты же сама чувствовала, что и я был не против, девчонка-то ты видная! Просто… Я только недавно расстался с девушкой и… Короче, пойми, я пока не готов. Внутренне не могу.
Напряжение отпустило ее плечи, и она часто закивала, как Степка, у которого спросили, не хочет ли он сходить в аквапарк.
— А насчет тренинга — без проблем. Как вернусь, выйду на связь.
— Спасибо, Сережа, — сказала она, густо краснея. — Спасибо за все. Я пойду. Иннокентий выдаст расчет.
Она быстро оделась, не глядя на меня. У двери обернулась, открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала и вышла.
Ее грузные шаги торопливо простучали по лестнице, хлопнула входная дверь.
Я остался один в кабинете, пропитанном запахом ароматических масел, и посмотрел на свои руки — те самые, которые пять минут назад выполнили то, чему меня никто не учил.
Тело помнит что-то, чего не знает голова.
И откуда это странное тактильное влияние на женщин, которое я начал замечать сегодня? Причем на всех, до которых я дотронулся, независимо от возраста, состояния и отношения ко мне.
Откуда вообще взялась эта Система?
Почему именно мне позволили переродиться?
Почему именно в теле Сереги?
Вопросы без ответов.
Но я их обязательно получу! Ученый я или кто?
Прибравшись в комнате, я вызвал такси, спустился вниз и забрал у Иннокентия конверт с наличными за двенадцать клиенток по моей ставке плюс небольшой бонус, очевидно, от Снежаны. В сумме получилось двадцать тысяч рублей.
Неплохо!
Хорошие деньги за один день, но после целого дня массажа хотелось только одного — добраться до дивана и не шевелиться.
Таксист попался удивительный — слушал русский рокапопс девяностых и громко подпевал, подмигивая мне в зеркало заднего вида. Под его «А ты жуй-жуй свой „Орбит“ без сахара!» я доехал до дома, но из-за перекопанного проезда выйти пришлось в соседнем дворе.
Я направился к своему дому, срезав путь через детскую площадку. В желтом свете фонарей увидел Степку, окруженного тремя пацанами лет по тринадцать-четырнадцать. Все трое были в одинаковых черных куртках и стояли в одинаковых развязных позах. Щуплый первоклашка Степан, который еще месяцев пять назад ел манную кашу в детском садике, удивленно крутил головой, слушая, что ему говорят все трое.
Так… Похоже, те самые гопники, о которых мне утром рассказывала Танюха.
Один из них, тот, что покрупнее, втирал что-то Степке, тыкая пальцем ему в грудь, а тот пятился к качелям, но упал, получив подножку от одного из малолетних уродов.
Первым порывом было рвануть туда и раскидать эту шпану, благо я знал, что тело справится. Но последствия! Ладно, сегодня я их отгоню. А завтра они поймают Степку снова, когда меня рядом не будет. Послезавтра — тоже. И каждый раз будут бить сильнее, вымещая злость за вмешательство взрослого. Школьная и дворовая иерархия работает именно так: вмешательство извне не решает проблему, а загоняет ее глубже. Просто Степка… Блин, он же совсем маленький еще!
Нужно другое решение. Но какое?
Пока я думал, Степка поднялся, а тот, что покрупнее, лопоухий, схватил его за ворот куртки. Мальчонка дернулся, но не вырвался. Второй потянулся к его руке, где на запястье темнел ремешок умных часов — я их сразу узнал, потому что сам же и выбирал!
К черту последствия!
Я шагнул вперед…
…и в этот момент через забор, ограждавший детскую площадку, перепрыгнул Рашид.
Он двигался неторопливо, руки в карманах, но что-то в его походке заставило троицу обернуться. Он был их ровесником, причем худым и на полголовы ниже самого крупного из них… но все равно они заметно напряглись. И я тоже застыл, решив понаблюдать, что будет дальше.
— Эй, — сказал Рашид негромко. — Валите отсюда.
Тот, что держал Степку, хмыкнул, но руку разжал.
— Ты че, Рашид? Это твой братан, что ли?
— Это мелкий с моего двора. И он под моей защитой.
— Под твоей защитой, — передразнил второй. — Ты сам-то под чьей? Выйдем раз на раз?
Рашид шагнул вперед. Руки он по-прежнему держал в карманах, но плечи развернулись, подбородок приподнялся. Он не боялся. Или умел не показывать страх так хорошо, что разницы не было? Эмпатический модуль показал, что страха в нем нет. Только вспыхнувшее чувство справедливости и кураж.
— Можем и раз на раз, — лениво сказал Рашид. — Но вы же зассыте и втроем на одного кинетесь, это все знают. Так что вы неправы и по понятиям, и по закону.
— Ты че такой дерзкий? — рявкнул крупный.
— А то! Еще раз подойдете к пацану, — угрожающе сказал Рашид, — будете разговаривать не со мной, а с Тунгусом.
Имя подействовало. Крупный дернулся, двое других переглянулись.
— Лады, лады, — пробормотал первый. — Расслабься. Мы же просто так, поговорить с малым хотели. Часы посмотреть. Думал, братишке такие же купить.
— Ну-ну. Поговорили? Валите!
Они ушли. Не быстро, чтобы сохранить лицо, но ушли.
Рашид повернулся к Степке:
— Ты как, мелкий?
— Нормально. — Степка смотрел на него снизу вверх, а в его голосе смешались испуг, облегчение и что-то похожее на восхищение.
— Если еще полезут — скажи. Я в том доме живу, в третьем подъезде. Первый этаж и направо, понял? Разберусь.
Степка кивнул.
Рашид развернулся, чтобы уйти, и тут заметил меня — я вышел из тени. Парень остановился.
— О. Здрасьте, дядя Сергей.
— Привет, Рашид.
Мы смотрели друг на друга. Сначала он разбил мне окно камнем, а потом спас от ножа. Потом поел борща у Танюхи, а теперь помог Степке. Причем сделал так, что, скорее всего, больше эти трое к нему не приблизятся.
— Спасибо, что вступился, — одобрительно сказал я.
Он пожал плечами.
— Да не за что. Мелкий нормальный. — Он переступил с ноги на ногу. — Ладно, я пойду.
— Подожди.
Я подошел ближе, чтобы Степка не слышал.
— Ты правильно поступил. По-мужски.
— Да ладно, дядя Сергей. — Уголок его рта дернулся — не улыбка, но почти. — Че такого.
— То, что надо. Слушай, у тебя самого как дела? Дома?
Он насторожился, но все же ответил:
— Нормально.
— Ладно. Если что — звони.
— Угу.
— Кстати! А Тунгус — это…
— А… — Он смутился. — Участковый наш.
— А почему Тунгус?
— Понятия не имею, его все наши так называют. — Он передернул плечами, пожал мне руку и ушел в сторону соседнего дома.
А я повернулся к Степке.
— Здорово, Степан. Как дела?
— Хорошо. А этот…
— Рашид.
— Рашид теперь типа наш друг?
— Типа да.
Степка улыбнулся. На щеке у него темнела свежая ссадина, которую я раньше не заметил.
— Это они?
Он потрогал щеку и печально поморщился.
— Часы хотели забрать, — объяснил он со вздохом, внутренне все еще переживая ситуацию. — А я не дал.
— А почему?
— Это же от тебя, дядя Сережа, мама сказала, — набычился Степка. — Как я отдам?
Я присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и осмотрел ссадину. Поверхностная, заживет за пару дней.
— Маме скажем, что упал. Чтобы не переживала.
Он кивнул — серьезный, как маленький заговорщик.
Мы поднялись на седьмой этаж. Танюха открыла дверь, охнула, увидев ссадину, затем нахмурилась, но Степка выдал заготовленную версию про качели, и она поверила. Или сделала вид, что поверила.
— Ужинать будешь? — спросила она меня.
Жеманиться я не стал:
— Буду.
— Тогда руки мой.
В общем, соседка снова меня досыта накормила — рагу из овощей и вкуснейшими рыбными котлетами.
А дома меня встретил вечно голодный Валера. Я насыпал ему корма, налил воды, молча и без комментариев полюбовался на опрокинутую на пол, но чудом не разбившуюся кружку, потом разделся и замертво рухнул на кровать.

Глава 21

На следующий день после всех утренних дел я начал готовиться. Пока не к переезду, потому что непонятно, чем все обернется, но и не на пару дней, конечно.
Сумку я собирал по старому способу, который использовала еще моя мама. В советское время, когда ездили не так часто и легко, как сейчас, когда ожидание самолета могло растянуться на несколько дней, а поездка из пункта А в пункт Б по железной дороге занимала ничуть не меньше по времени, чем пресловутое путешествие Радищева из Петербурга в Москву, к вопросу переезда относились очень даже строго. Иначе одна забытая вещь могла стать катастрофой.
В общем, следуя этому методу, я раскрыл чемодан и принялся скидывать туда все, что планировал взять с собой в Морки. Спортивный костюм, кроссовки для бега, костюм для работы, пару рубашек, тапочки… и так далее. Пока все это скидывалось аккуратной кучкой, но так, чтобы потом не переглаживать. А уж затем, на втором этапе, я все рассортирую и отложу ненужное и лишнее.
С собой в Морки я решил брать вещей по минимуму. Если что, какую-то мелочь докуплю уже там. Но, с другой стороны, тратить много денег на ерунду тоже не хотелось.
Когда дошел до своих старых блокнотов из той жизни, задумался. По идее, у меня будет много свободного времени по вечерам, и кто знает, какая там связь и будет ли нормальный интернет. Так, может, я начну потихоньку упорядочивать свои записи и набрасывать статью, которую мы потом опубликуем с Марусей.
Валера валялся у когтеточки, которую полюбил пламенной кошачьей любовью. Подозреваю, именно за то, что ее можно было рвать сколько угодно и сдачи она не давала. Он охранял когтеточку, словно курица-наседка цыплят, и ревниво следил, чтобы никто не приблизился к его сокровищу. Причем на меня это не распространялось. Страшно было даже предположить, от кого он ее охранял, если в квартире нас двое?
Я все-таки принял решение и кинул один из рабочих блокнотов в сумку. Возьму! Можно было, конечно, отфотографировать страницы на телефон, но потом разбираться со снимками — геморрой еще тот. С блокнота удобнее. Ничего, своя ноша карман не тянет.
Я так увлекся размышлениями, что совершенно не обратил внимания на то, что Валера вдруг явственно и громко зашипел. Прям угрожающе так. Возмущенно даже.
— Валера, угомонись, — сказал я, продолжая листать остальные блокноты в поисках нужной информации для будущей диссертации и статьи.
Но тот мало того, что не внял, так еще и завелся сильнее и взвыл.
— Валера, ты что как истеричка опять? — возмущенно спросил я, но в ответ вдруг раздался человеческий голос:
— Сам дур-рак!
От неожиданности я аж блокнот уронил на котенка, что отнюдь не добавило этой скотине доброжелательности и милосердия.
— Валера, это ты сказал? — изумленно посмотрел я на мелкого засранца, но тот продолжал истошно шипеть на одной ноте.
При этом он смотрел куда-то наверх, за моей спиной.
Волосы зашевелились у меня на голове.
Я мгновенно обернулся и тоже туда посмотрел.
— Что за хрень? — вырвалось у меня.
— Сам хрень! — огрызнулся попугай, который сидел на форточке и изрядно нервировал Валеру.
Попугай был мелкий, тощий и катастрофически облезлый. Некогда розовато-желтое оперение сейчас больше напоминало хорошо так покоцанный ершик для мытья бутылок.
— Обалдеть, — сказал я и замахал рукой на него. — Так, пернатый, а ну-ка давай кыш отсюда!
Попугай явно обиделся, взмыл с косяка форточки и попытался на бреющем полете клюнуть меня за руку, что привело орущего Валеру в совсем уж неимоверное бешенство.
— Ты, гляди, агрессивный какой, — изумленно пробормотал я.
Схватив с подоконника газету (Серега выписывал «Московскую медицину», коей скопилось целая пачка), свернул ее в тоненькую трубочку и замахнулся на попугая, пытаясь аккуратно вытеснить его за пределы форточки.
— Лети давай в теплые края, тварь, — приговаривал я. — В Африку или куда там… в Дубай, может… Осень заканчивается вообще-то. Зима близко! Тебе уже пора…
Но неожиданный захватчик лететь в теплые края не возжелал, явно лелея в своей никчемной головушке совершенно другие стратегические планы.
— Свинство! — возмущенно сообщил нам попугай.
Пролетев два круга над комнатой, пернатый попытался нагадить на истошно орущего Валеру. Но так как кот тоже на месте не стоял, а гонял следом за мной, он промахнулся, и сгусток птичьих экскрементов попал мне прямо на брюки.
А брюки, между прочим, были недавно стираными. Я их только сегодня первый раз надел.
От возмущения от такого поступка я аж дар речи потерял и растерялся, не зная, что делать: продолжать изгонять мелкую пакость из квартиры, пока оно мне тут все не обгадило, или же бежать застирывать брюки.
А пакость заверещала дурным скандальным голосом:
— О, белла чао, белла чао, белла чао, чао, чао! — И попыталась клюнуть Валеру в голову.
От такой наглости кот на мгновение впал в ступор, и, если бы я не отогнал попугая газетой, точно бы клюнул.
— Кыш, сказал! — крикнул я свирепым голосом и снова замахнулся газетой.
— Ты адекватны-ы-ый? — укоризненно протянул попугай голосом современной школьницы-блондинки и вдруг подлетел, больно укусив меня за палец.
От неожиданности я аж подскочил и ойкнул.
— Ну все, тварь, тебе конец! — прорычал я и схватил Валерину картонную коробку.
Оттуда вылетели мой старый носок, который я давно и безвозвратно потерял, брелок от ключей, засохшая голова воблы и истерзанная игрушка Лабубу, которую я совсем недавно видел на рюкзаке Степана.
— Валера, да ты, оказывается, клептоман, — сделал я неприятный вывод. — Кот-клептоман — горе в семье, ты в курсе?
Валера наезд мой дипломатично проигнорировал и попытался лапой сбить наяривающего круги попугая в полете.
— Ты гонишь, суслик? — неодобрительно сообщил попугай Валере и взлетел на люстру.
— Пошел вон отсюда, засранец! — угрожающим голосом ответил я.
— Окак! — сказал попугай и начал быстро-быстро раскачиваться на люстре.
Спускаться оттуда в ближайшее время он явно не собирался.
— Жаль, что у меня нет пылесоса, — печально заметил я и тяжко вздохнул.
После чего, поставив коробку на место, пошел в ванную застирывать обгаженные штаны, пока окончательно не стало поздно.
Успел.
Помет еще был вполне свежим. Так что с горем пополам штанину я отстирал. Надевать мокрое не хотелось, так что оставил их сушиться в ванной, а сам, схватив швабру, отправился изгонять безобразника со своей жилплощади.
По возвращении в комнату моим глазам предстала совсем уж сюрреалистичная картина: Валера крался под потолком по карнизу, пытаясь какими-то одному ему ведомыми путями подобраться к люстре, на которой вальяжно расселся ощипанный попугай и со странными стонами декламировал густым баритоном что-то по-немецки, из чего я разобрал только «даст ист фантастиш» или что-то в этом роде.
— Капец! — только и успел пробормотать я. — Ну ладно, этот нарушитель сам напросился. Валера! Настало твое время!
И в тот же момент Валера мощно оттолкнулся от карниза и прыгнул прямо на люстру. Карниз оторвался и вместе со шторами рухнул вниз, зацепив по дороге мою сумку и цветок в горшке, а Валера, чуток не долетев, свалился прямо мне в руки. Один лишь попугай элегантно взмыл вверх, отлетел чуть в сторону, уселся на дверцу шкафа и принялся невозмутимо чистить остатки перышек.
— М-да, — прокомментировал я разруху в квартире, задумчиво почесал затылок и отпустил офигевшего Валеру на пол. — И что мне теперь делать?
Убираться категорически не хотелось. Почва из горшка рассыпалась по всей комнате. Шторы с карнизом валялись тут же, в земле. Сумка перевернулась, и вещи оттуда высыпались прямо на грязный пол.
Ну вот за что мне все это?
— Пивасик! — потребовал попугай, изобразил несколько некультурных танцевальных движений на дверце шкафа и вдобавок ехидно прищурился, посмотрев на меня одним глазом.
— У нас сухой закон в квартире, — строго ответил я. — И нет, оргий здесь не будет. Лети лучше в теплые края!
И тут в дверь позвонили. Я помчался открывать в надежде, что пока туда-сюда бегаю, проблема как-то сама собой рассосется.
— Ой! — округлила глаза Танюха, разглядывая меня ошалелыми глазами. — Серега, ты чего?
Она ткнула пальцем мне ниже пояса. Я перевел взгляд, обнаружил, что стою в одних трусах. В этот момент из комнаты опять послышались громкие стоны и «даст ист фантастиш» и «я-я зер гу-у-уд» мужским голосом.
Глаза у Танюхи стали размерами с баскетбольные мячи.
— Это не то, что ты думаешь! — заявил я, но при этом так покраснел, что соседка мне вряд ли поверила.
— Ну… всякое бывает, — тоже покраснела Татьяна, икнула и попятилась обратно к двери.
— Заходи! Я щас! — И стремительно метнулся в ванную, где натянул мокрые штаны и уже как порядочный человек вышел обратно.
Татьяна ждать меня не стала, и сама вошла в квартиру. Любопытство, видать, победило, и сейчас она изумленно рассматривала разруху в комнате.
— Ты чего это, Серега, опять принялся за старое… — Она не договорила, с подозрением посмотрела на меня и принюхалась.
— Это не то, что ты думаешь, — попытался объяснить сложную ситуацию я. — Меня зоопарк одолел. Звери. Вон, смотри!
С этими словами я показал на попугая, который, словно скромная институтка, сидел на полочке в уголке и даже, казалось, не дышал. Валера затаился внизу, внимательно смотря на него, и его хвост молотил по полу со скоростью пропеллера Карлсона.
— Представляешь, прилетел какой-то неизвестный попугай через форточку, обосрал мне штаны, клюнул за палец! Валеру гонял по всей квартире! А теперь сидит вон, словно вообще не при делах!
— А карниз?
— А это Валера его так ловил, — вздохнул я и пожаловался: — Хорошо, что я послезавтра уеду. Задолбался с этим Валерой уже. Уеду в деревню, там свобода и никаких котов с попугаями! Воздух свежий. Красота!
Валера при звуках своего имени повернул голову и настороженно посмотрел на меня.
— Эй! — возмутилась Танюха. — Мы так типа не договаривались! Я Валеру брать не буду!
— Но ты же всегда брала, — попытался логически аргументировать я.
— На один-два дня выручить по-соседски типа еще можно, — не стала отрицать Татьяна и добавила категорическим голосом: — А год я его не выдержу! Они мне со Степаном всю квартиру перевернут.
— Так я всего на две недели уеду, — сказал я, но без уверенности. — Или на три…
— Епиходов! — возмутилась Танюха. — Разбирайся со своим зоопарком сам! Лазишь постоянно по помойкам, то котов, то попугаев подбираешь. А потом сбрасываешь их всех на меня.
— Татьяна, где твой материнский инстинкт? — применил я последний аргумент.
Но Танюха в ответ на это лишь громко фыркнула и едко хмыкнула:
— В Караганде! Кстати, а я этого попугая хорошо знаю!
— Откуда? — удивился я.
— Дык это же знаменитый Пивасик! — хохотнула Танюха. — Так что я тебе сочувствую. Ты попал, Серега! Влип! Причем крупно влип!
— Почему это влип? — возмутился я. — Сейчас поймаю это недоразумение и отнесу хозяевам. А в комнате уберусь. Делов-то.
— Не отнесешь, — сочувственно покачала головой соседка.
— Почему это? — не понял я.
— Потому что нет у него больше никаких хозяев. Пивасик жил в соседнем доме, в нашем дворе, у Игорька…
— И, судя по специфической кличке попугая, Игорек был тот еще парень? — понятливо кивнул я.
— Хуже, — вздохнула Танюха. — С зоны откинулся, квартира ему от матери осталась, вернулся, бухал напропалую. Еще и попугая зачем-то завел. Тот типа наслушался… всякого…
— Я уже это понял, — сказал я, вспомнив фееричные «даст ист фантастиш» и «я-я зер гу-у-уд».
— Ну так вот, — продолжила она, — он бухал, бухал и допился до такого, что у него ноги отказали.
— Ноги?
— Да черт его знает, ходить ваще не мог. А у него типа двоюродная племянница есть. Так она его быстренько в дом престарелых и инвалидов сдала, а квартиру типа на аренду выставила. Ну и Пивасика выпустила на волю, как говорится… Он полетал, полетал, пожил то у одних, то у других, но ты сам видишь — птица склочная, суматошная, везде гадит и матерится. Так что надолго он нигде не задерживался. Жил в основном во дворе. А сейчас холодно стало, вот и прилетел в тепло…
— Черт, — нахмурился я и посмотрел на замершего, словно восковая статуя, Пивасика и на нервного Валеру. — И что мне теперь с этим делать?
— Как все делают, — пожала плечами Танюха. — Сейчас поймаем, я тебе с уборкой помогу.
— А его куда?
— Да выпусти обратно во двор.
— Так похолодало как… — Я посмотрел во двор, где холодный ноябрьский ветер бесновался и шумел в электрических проводах. — Как он в такую погоду там будет?
Татьяна пожала плечами, мол, а что я сделаю. И пошла в комнату убираться.
— Серега, ты идешь Пивасика этого долбанутого ловить?
— Иду, — сказал я и пошел в комнату.
Вредного попугая мы поймали быстро — Танюха взяла наволочку и очень ловко загнала его туда. Пивасик трепыхался, неистово матерился и нехорошо обзывался, по-всякому. Валера рычал внизу.
— Куда его теперь? — спросил я.
— Иди выпускай, — велела Татьяна. — Может, лучше типа в окно? Хотя вдруг не успеем закрыть, и он залетит обратно? Опять потом ловить придется. Так что, наверное, лучше иди во двор выпускай, а я пока полы помою. Ох и изгваздал комнату, курица ощипанная!
Я взял наволочку с Пивасиком. Он даже не трепыхался — замер.
Мне вдруг стало его очень жаль — такого тщедушного, рахитичного, облезлого, никому не нужного. Ведь и склочный характер у него появился не просто так. Просто жизнь его не особо баловала. Покорежила его жизнь.
— Давай покормим сначала, — осторожно сказал я, пытаясь хоть таким вот нехитрым образом унять свою совесть.
Татьяна аж бросила сметать землю в кучку и уставилась на меня скептическим взглядом.
— Сначала ты его покормишь, потом пожалеешь, а потом, как и Валеру, оставишь! — Она покачала головой. — Имей в виду, Епиходов, если Валеру я еще иногда могу на день-два забрать, то этого отморозка мне в доме стопроцентно не надо! У меня и так со Степкой проблемы всегда. А этот гад его материться научит!
— Мы его сейчас только покормим и все, — решительно заявил я. — А потом сразу выпустим.
— У тебя даже клетки нет, — заявила Татьяна.
Да уж. Чего нет, того нет. И переноску, как назло, Козляткина забрала.
— И что делать? — спросил я.
— Ох, горе мне с тобой, Епиходов, — проворчала Татьяна, но не очень свирепо, скорее укоризненно. — Сейчас схожу принесу. У меня где-то ящик на балконе был. Там ячейки мелкие. Мы туда певуна этого лысого запустим и ящик кверху дном перевернем. Он и не вылетит.
— Что бы я без тебя делал, — просиял я. — А я пока прогуглю, чем его кормить можно.
— У него еще и глисты могут быть, — озабоченно предупредила Татьяна. — И блохи. Вдруг Валера опять заразится. Выводить придется. Так что ты держи его отдельно. А кормить его всем чем угодно можно. Он творог должен есть. Яйца. Просо. Да, думаю, он сейчас все подряд жрать будет — оголодал поди.
Процесс кормежки Пивасика много времени не занял. Татьяна притарабанила ящик, и мы запустили туда попугая. Я поставил блюдечко с творогом и гречкой, и рюмочку с водой. Сверху накрыли ящиком. Получилась почти клетка. Да, летать особо нельзя, но места хватает. А потом я что-нибудь придумаю.
— Кр-р-расота! — оптимистично заявил Пивасик, прочирикал, словно воробей, что-то веселое, а затем, скосив на нас с Танюхой строгий глаз, принялся жадно пожирать корм.
Валера сидел неподалеку и ревниво следил за всем этим ужасным безобразием.
Комнату мы, кстати, убрали быстро.
Когда Татьяна ушла, а я уже приготовился ко сну, зазвонил телефон. И номер был опять незнакомым.
И хоть я вчера и зарекся отвечать на вызовы с неизвестных номеров, сейчас решил, что погорячился. В жизни может быть всякое, и, даже если это Диана, лучше все-таки прямо поговорить. Иначе это никогда не закончится.
Поэтому на вызов я ответил:
— Слушаю!
— Сергей Николаевич? — Голос был мужской, смутно знакомый.
— Да. А кто это?
— Наиль. Нам надо поговорить.
Вот только юриста бывшего мужа Алисы мне сейчас не хватало.

===
===

...

===

Глава 22

===

Глава 22

Я задумался, не повесить ли трубку, а потому помолчал секунд двадцать, взвешивая за и против, и юрист напомнил о себе:
— Сергей Николаевич, вы здесь?
— Наиль Русланович, — сказал я, намеренно добавив отчество, чтобы подчеркнуть дистанцию. — Чем обязан в столь поздний час?
— Э… — растерялся он. — Поговорить.
Мощным усилием воли сдержав недовольство, я решил все же прояснить, чего он хочет.
— Все, что нужно, мы с тобой уже обсудили на той вечеринке. Свое мнение ты мне сказал.
— Это не все, — немного сдал перед напором моего раздражения Наиль.
— Что еще? — Битва с Пивасиком вымотала мне нервы, поэтому я прекратил сдерживаться. Иногда нет смысла терпеть, лучше выплеснуть эмоции, поэтому я на полминуты разразился на абсолютно нелитературном великом и могучем речью о том, где, как и в какой форме видал я таких, как Наиль, и присовокупил: — Так что удивляюсь я твоей наглости! Будешь снова объяснять мне, какое я ничтожество? Или, может, новую порцию гопников пришлешь?
— Нет. — Голос Наиля звучал глухо, и от обвинения в использовании гопников он отмахиваться, к слову, не стал. — Нам надо встретиться и поговорить.
— Нам надо? — удивился я. — Ты ничего не путаешь, Наиль?
— Мне надо, — поправился он.
— Так это твои проблемы. Или считаешь, что раз тебе надо, я должен сейчас подпрыгнуть, одеться и торопливо нестись через полгорода?
— Я могу заехать, — глухо сказал Наиль.
— Слушай, — начал уже закипать я. — Если тебе так приспичило исповедаться, есть специально обученные люди. Психотерапевты, священники. Горячая линия доверия работает круглосуточно. Чего ко мне-то?
Наиль от такой моей отповеди опешил. Некоторое время в трубке было молчание.
— Если у тебя на этом все, то прощай…
— Подождите! — закричал Наиль. — Сергей Николаевич, я должен сказать… Понимаете, меня Алиса Олеговна выставила из фирмы….
— И правильно сделала! — горячо одобрил я ее решение. — Зачем ей такие никудышные сотрудники?
— Но я хороший профессионал! Учился в Кембридже!
— Зато предал нанимателя, продался ее мужу. В Кембридже не учили, что такое фидуциарная обязанность? Что такое действовать в интересах клиента? Что такое лояльность?
— Да кто ж знал, что все так обернется… — пролепетал Наиль. — И я не продался, а остался верным хозяину фирмы!
— Сделал ставку не на ту лошадь, — резюмировал я. — Бывает. У тебя все?
— Нет, не все! — затараторил Наиль и вдруг выдал: — Сергей Николаевич, у меня есть информация, которая вам пригодится. И навыки, которые могут быть полезны. Могу ли я… предложить свои услуги?
От такого предложения у меня чуть телефон из рук не выпал, и я изумленно переспросил:
— Я не ослышался?
— Нет! Виталий Аркадьевич к фирме больше отношения не имеет, сотрудники ему не нужны. Алиса Олеговна во мне разочаровалась… ну и вот…
Этот бедолага Виталий напоминал мне актера, который застрял в роли аристократа, забыв, что декорации, костюм и даже сам театр принадлежат режиссеру. Как только Алиса Олеговна выключила свет и заблокировала бюджет, «звезда» мгновенно погасла и превратилась обратно в обычного продавца рыбы с пляжа. Что уж говорить о его пронырливом юристе.
Молодой Серега послал бы его лесом. Я же за шестьдесят восемь лет насмотрелся на научных интриганов, которые поопаснее этого эльфа с кембриджским дипломом. Враг, которого можно использовать, полезнее врага, который где-то там затаился. Как говорил мой коллега из Эквадора, змея в террариуме безопаснее змеи в траве. А эта змея еще и с юридическим образованием.
Да, я-профессор наделал много ошибок, особенно в личной жизни, но не от того, что туп или непредусмотрителен, а потому, что 99% своего времени и внимания отдавал науке и потому на все остальное почти ничего не оставалось.
Зато теперь я могу изменить все, опираясь на опыт и мудрость тех лет.
Поэтому в этой жизни я не буду плодить врагов без меры. Сначала надо попытаться превратить неприятелей если не в друзей, то в потенциальных союзников. Нет, не всех подряд, но перспективных — почему бы и нет?
Именно по этой причине я продолжил разговор:
— А почему ты решил, что я тебе помогу, Наиль? После всего, что ты мне сделал?
— Вы кажетесь мне глубоко порядочным человеком, — ответил юрист.
Так. Грубая лесть. Значит, действительно приперло. Интересно, он сам в это верит или просто перебирает варианты?
И я начал импровизировать, глубокомысленно и самолюбиво заявив:
— Да, это так. В таком случае, если ты и в самом деле так считаешь, могу предложить такой вариант. Но он проверочный. Сам понимаешь, нужно восстановить утраченное доверие…
— Слушаю! — Казалось, Наиль аж затаил дыхание.
— В общем, тебя Алиса уже уволила?
— Д-да… — промямлил Наиль, — но разрешила написать заявление самому… по собственному… И сказала, что, если я хоть к кому-то из ее друзей пойду, она узнает и мало мне не покажется…
— Понятно, — сказал я, — значит, ты сейчас птица вольная. В общем, задача тогда тебе такая. Нужно пойти в Девятую городскую больницу и устроиться туда юристом.
— Понял, — деловым и одновременно восторженным голосом сказал Наиль. — А потом?
— А потом — войти в доверие к завотделением хирургии Харитонову и ждать дальнейших моих распоряжений. А уже от того, как ты все выполнишь, будет зависеть наше дальнейшее сотрудничество. Или не сотрудничество.
— Сделаю! — с жаром воскликнул Наиль. — Я обещаю, Сергей Николаевич, вы не пожалеете, что поверили в меня и дали шанс!
— Буду ждать новостей, — сказал я и завершил вызов.
Фух!
Словно вагон цемента разгрузил в одиночку.
Честно говоря, я и не думал, что из этого хоть что-нибудь выйдет. Может даже хуже получиться, чем есть. Свести двух врагов в одной точке — это рискованно. А с другой стороны, часто случается, что бывший враг, который совершил против тебя зло, если дать ему шанс и поверить в него, помогает свернуть горы. Там более если этот враг такой, как Наиль. То есть человек-слуга, которому обязательно нужен хозяин. Для него он и горы свернет, и что угодно сделает. А вот сам по себе действовать не может.
Так что посмотрим. Какой-то из этих двух вариантов однозначно выстрелит.
А мне в любом случае завтра–послезавтра, дальше тянуть нельзя, надо ехать в Морки.
Остаток дня прошел в беготне и заботах, связанных с переездом. Что-то я докупал, что-то обновлял, сгонял внести предоплату за коммунальные услуги и арендовал банковскую ячейку для избытка наличных денег. Береженного бог бережет, везти с собой миллионы или оставлять в пустой квартире глупо.
Поздним вечером, уютно почитав на ночь любопытный современный роман о лекаре, я завалился спать.
Удобно устроившись в кровати, подумал, что надо бы прикупить утяжеленное одеяло и себе тоже, а то я Марине Козляткиной прям все так красочно расписал, а для себя жалею. И ортопедический матрас хорошо бы. И подушку ортопедическую…. А еще лучше — подушку, набитую гречишной шелухой. Или с можжевельником и полынью. Вот на ней я спать буду так, что ммм…
Но не повезу же я это все добро в Морки? А оттуда — в Москву.
«Эх, покой нам только снится, и ортопедический матрас с можжевелово-гречишной подушкой тоже», — подумал я и крепко уснул, даже не додумав мысль до конца, прямо на старенькой и неудобной кровати.
* * *
Утро встретило меня диким смехом, переходящим в ржание, и печальным взглядом Валеры. Он сидел возле поставленного вверх дном ящика и укоризненно смотрел на меня. Внутри ящика то и дело раздавался демонический хохот. Это Пивасик, выяснив, что Валера терпеть не может насмешек, веселился, как умел:
— Едрить козу баян! — радостно закричал он и угрожающе пощелкал.
Валера раздраженно фыркнул и замолотил хвостом по полу.
— Терпи, суслик!
— Развлекаетесь? — спросил я зоопарк и отправился умываться.
Валера не ответил: он был в обидках. А вот Пивасик разразился пространной речью, из которой я ничего не понял, кроме последней фразы:
— Реновировали, реновировали, да не выреновировали!
К чему это было сказано, я не уразумел, поэтому со вздохом закрыл дверь в ванную и в блаженной тишине принялся умываться и чистить зубы, не забывая покачиваться на носочках.
После всех утренних процедур я отправился на пробежку.
У подъезда меня уже поджидала Танюха:
— Привет, добрый доктор Айболит! — язвительно приветствовала она меня. — Как там твоя веселая ферма?
— Процветает, — с важным видом ответил я. — Кактусы колосятся, Пивасик матерится, а Валера страдает.
— Осталось тебе еще корову для полного счастья завести, — хохотнула Танюха, не удержавшись. — И тыквы.
— Завтра в Морки уеду и сразу все заведу, — пообещал я, вызвав у соседки очередной приступ веселья.
— Догоняй! — решил прервать излишнее ликование я и первым рванул к парку.
— Да погоди ты, Серый! — Танюха бежала за мной, почти уже не отставая, и лишь обильный пот на лбу и висках свидетельствовал о том, что эти метры даются ей ой как непросто.
Возле приснопамятного дуба я остановился, давая нам передохнуть, и заработал руками вправо-влево.
— Так что ты с Пивасиком решил? — не унималась настырная соседка.
— Не знаю еще, — отмахнулся я и начал делать наклоны.
— В каком смысле не знаешь? — возмутилась она, тоже делая наклоны, но не так глубоко, как надо. — Еще раз говорю — ни Пивасика, ни Валеру я брать к себе надолго не буду. Сам завел, сам и разбирайся теперь!
— Но ведь не могу я его выпустить на улицу! — раздраженно сказал я. — Попугай — птица теплолюбивая и к тому же домашняя. Кроме того, он уже немолодой. И вот как его выгнать в ноябре на улицу? Это как минимум негуманно!
— В приют сдай, — немного подумав, сказала Танюха, — есть же приюты для животных.
— Это для собак и котов приюты, — ответил я и сделал несколько глубоких приседов. — Не слышал, чтобы туда попугаев брали.
— А как ты его в Морки повезешь? — не унималась Танюха, и, не удержавшись, опять хихикнула. — В ящике?
— Клетку покупать надо, — буркнул я.
— И подлечи его, — добавила Татьяна. — А то не довезешь до Морков, он у тебя сдохнет.
Танюха была права: у Пивасика, судя по всему, глисты и блохи. Кроме того, не будет же он действительно сидеть в ящике. Нужна клетка, причем срочно.
Поэтому сразу после пробежки я отправился прямиком в зоомагазин, где выбрал облегченную переноску для Валеры, а также небольшую клетку, глистогонное, средство от блох, и пачку гранулированного корма для попугайчиков.
— Я смотрю, вы хозяйством все обрастаете, — с усмешкой заметила знакомая продавщица, у которой я в прошлый раз брал лоток для Валеры (кстати, еще ж и лоток придется везти с собой! И наполнитель). — Попугайчиков завели?
— Один у меня, — ответил я совершенно безрадостным голосом. — Залетный.
— Если волнистый, то один скучать будет, — укоризненно покачала головой женщина. — Нужно, чтобы пара была.
Я внутренне содрогнулся: тут и одного Пивасика вполне хватает, а если их таких сразу двое будет — я вообще повешусь. Представил, как общипанный Пивасик вместе с такой же общипанной попугаихой в два голоса хрипло распевают «Я бычок подниму, горький дым затяну, покурю и полезу домо-о-ой…» или «Голуби летят над нашей зоной, голубям преграды в мире не-е-ет!» — и от такой перспективы мне чуть дурно не стало. Аж передернуло.
Но вслух я сказал твердым голосом:
— В форточку залетел. Соседи говорят, хозяина в дом престарелых родственники отправили, а попугая на свободу выпустили. А он полетал, полетал, замерз и ко мне прибился. Так и остался. Ну не будет же он в ноябре на улице жить…
— Все правильно, — одобрительно кивнула женщина, на бейдже которой было написано «Диляра». — В этом и есть истинный русский дух — мы всегда поможем тем, кому плохо. Пусть это даже попугай будет.
Я вспомнил Пивасика и комментировать не стал, а продавщица продолжила:
— А знаете что? У нас тут есть непроданные товары, которые мы списали уже. Так я вам мел просто так дам. Пусть и от меня вклад будет.
— Мел? — не понял я.
— Ну да, для птиц же нужно, — кивнула она и, посмотрев на мое вытянувшееся лицо, хмыкнула. — Дома погуглите, как их содержать. Но мел обязательно давать. Это же птицы! Как без мела-то?
— Спасибо, — пробормотал я. — За мел я заплачу.
— Нет уж! Я тоже хочу доброе дело сделать, — усмехнулась женщина. — Пусть и маленькое. Я в карму очень верю. Если ты сделал хоть малюсенькое добро, даже через муравья на дороге переступил, а не растоптал, к примеру, то потом, может, и через тридцать лет добро обязательно вернется.
— Так вы добро копите? — улыбнулся я.
— Коплю, — засмеялась она. — Мы все, кто умный, копим добро. Оно обязательно пригодится. — Она на секунду нахмурилась и добавила: — Да, и чуть не забыла. Вам нужен еще слабый раствор марганцовки. В воду добавлять и кормушки-поилки дезинфицировать. Особенно если он на улице долго жил.
— А в порошке есть?
— Ну вы же сами знаете, что марганцовка давно запрещена у нас. Это где-то поспрашивать нужно, у кого старые запасы сохранились, — пожала плечами она, пробивая на кассе мои покупки. — Спросите в аптеке. Может, у вас где знакомые аптекари есть. Вообще-то марганцовка запрещена, но они тихонько кое-где растворы продают. Потому что, к примеру, после удаления родинок и папиллом лучше раствором марганцовки мазать. Так что женщины берут. Может, и вам повезет купить.
Я от души поблагодарил, нагрузился покупками и побрел домой, размышляя, как все это добро в Морки переть буду. Насколько я знаю, от магазина «Лента» из Казани до Морок ходят микроавтобусы. Но теперь у меня будет слишком много вещей. Причем вещей не моих, а Валеры и Пивасика. Леонид Ксенофонтович тогда сказал, что приезжим врачам дают служебное жилье.
Но я прекрасно знаю, какое в таких местах дают жилье. Особенно если ты не семейный с детьми. Это или комната в общежитии, где все друг у друга на голове сидят и обязательно только один унитаз работает. Или же комнатушка в коммуналке. Ни то ни другое меня не устраивало. Так-то Сереге, может, и нормально было бы, но мне-то по факту не тридцать шесть лет, и я привык к комфорту.
Поэтому решил снять квартиру по объявлению. Пока сниму на месяц, а там видно будет.
По дороге домой я увидел аптеку и притормозил. Марганцовка однозначно нужна. И вполне может быть, что в этой аптеке я ее найду. Лишь бы там сегодня Майя не работала. Что-то задолбали меня в последнее время бабы. Особенно после вчерашнего.
Но выбирать не приходилось, и я со вздохом пошел в аптеку.
И да, именно сегодня там была смена Майи. Как будто Вселенная посмеялась надо мной.
При виде меня девушка сначала просияла, но затем напустила на себя сердитый вид:
— Сергей! Не прошло и полгода! — Она поджала ярко накрашенные губы и укоризненно покачала головой. — А все промо-акции уже прошли, между прочим. Я и звонила вам, и сообщения сколько писала. Но вам же все некогда! Могли бы и ответить…
В ее голосе послышались новые, собственнические нотки.
— В Москве был, — коротко сказал я, пропуская старушку, которая брала лекарства по рецепту.