Главная » 2022 » Июнь » 21 » По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 015
10:14
По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 015

***
     251
     Приходится мириться с тем, что если какой-нибудь народ страдает и хочет
страдать национальной горячкой  и политическим честолюбием, то его постигает
порою некоторое умственное расстройство, его ум  заволакивают  тучи, словом,
он испытывает  небольшие приступы одурения: например, у  современных  немцев
появляется то антифранцузская  глупость, то антиеврейская,  то антипольская,
то  романтико-христианская,  то  вагнерианская, то  тевтонская,  то прусская
(стоит только обратить внимание на этих  бедных историков, на этих Зибелей и
Трейчке и  их  туго забинтованные головы  - ), их и не перечтешь,  всех этих
маленьких помрачений немецкого  ума и совести. Да простят мне, что и я после
непродолжительного,  но рискованного пребывания  в сильно зараженной области
до  некоторой степени тоже  подвергся  болезни и, следуя общему примеру, уже
стал  беспокоиться о таких вещах, которые меня  вовсе не касаются, -  первый
признак политической инфекции. Например, насчет евреев  - послушайте. Я  еще
не встречал  ни одного немца, который относился  бы благосклонно к евреям; и
как бы  решительно ни отрекались от истинного антисемитства все осторожные и
политические люди,  все же эта осторожность и  политика направлены не против
рода самого чувства, а только против его опасной чрезмерности, в особенности
же  против  неблаговоспитанного  и  позорного  выражения  этого  чрезмерного
чувства, - на  сей  счет  не  следует обманываться.  Что в Германии  слишком
достаточно евреев, что немецкому желудку, немецкой крови трудно (и еще долго
будет  трудно) справиться хотя  бы только  с этим количеством "еврея", - как
справились  с ним итальянец,  француз и  англичанин вследствие  своего более
энергичного пищеварения -  это ясно подсказывает  общий инстинкт, к которому
надо бы прислушиваться, которому  надо  следовать. "Не пускать  больше новых
евреев!  И запереть двери  именно  с  востока (а  также из Австрии)!" -  так
повелевает  инстинкт  народа,  обладающего  еще  слабой  и  неустановившейся
натурой, вследствие чего она легко стушевывается и заглушается более сильной
расой.  Евреи же,  без  всякого сомнения, самая сильная, самая цепкая, самая
чистая раса из всего теперешнего населения Европы;  они  умеют пробиваться и
при  наиболее дурных условиях (даже лучше, чем  при  благоприятных),  в силу
неких  добродетелей, которые нынче  охотно  клеймятся  названием  пороков, -
прежде   всего   благодаря   решительной  вере,  которой  нечего   стыдиться
"современных идей";  они изменяются, если только они изменяются, всегда лишь
так,  как Россия расширяет свои владения, - как государство, имеющее время и
существующее  не  со вчерашнего дня,  именно,  следуя  принципу:  "как можно
медленнее!" Мыслитель, на  совести которого лежит  будущее Европы, при  всех
планах, которые  он  составляет  себе  относительно  этого  будущего,  будет
считаться  с  евреями и  с  русскими  как  с наиболее надёжными и вероятными
факторами в  великой игре и  борьбе сил. То, что нынче  называется в  Европе
"нацией" и собственно есть больше res facta, чем nata (даже порою походит на
res  ficta  et picta до того, что их легко смешать),  есть во всяком  случае
нечто становящееся, молодое, неустойчивое, вовсе еще не  раса, не говоря уже
о таком aere  perennius,  как  евреи:  этим "нациям"  следовало бы тщательно
остерегаться всякой  рьяной конкуренции и враждебности!  Что евреи, если  бы
захотели  -  или  если бы их  к  тому  принудили,  чего, по-видимому,  хотят
добиться  антисемиты, -  уже  и теперь  могли  бы  получить перевес,  даже в
буквальном  смысле  господство  над  Европой,  это  несомненно;  что  они не
домогаются  и  не  замышляют этого, также  несомненно. Пока они, напротив, и
даже  с  некоторой  назойливостью  стремятся  в Европе  к  тому, чтобы  быть
впитанными Европой, они жаждут возможности осесть наконец где-нибудь прочно,
законно, пользоваться  уважением и  положить  конец кочевой жизни,  "вечному
жиду";  и  конечно,  следовало  бы  обратить  внимание  на  это  влечение  и
стремление  (в  котором, может  быть,  сказывается  уже  смягчение еврейских
инстинктов) и  пойти навстречу  ему: для  чего было бы,  пожалуй,  полезно и
справедливо выгнать из страны антисемитических крикунов. Пойти  навстречу со
всей  осторожностью, с  разбором;  примерно  так, как это  делает английское
дворянство. Очевидно,  что еще безопаснее  было бы  теснее сблизиться с ними
более сильным и уже более прочно установившимся типам новой Германии, скажем
знатному бранденбургскому офицеру:  было бы во многих  отношениях  интересно
посмотреть,  не приобщится ли, не привьется ли к  наследственному  искусству
повелевания и  повиновения  - в  обоих упомянутая провинция может  считаться
нынче классическою  -  гений  денег  и терпения  (и прежде  всего  некоторое
количество ума, в чем  там чувствуется изрядный недостаток). Но на  этом мне
следует прервать  мою  веселую  германоманию  и торжественную  речь:  ибо  я
касаюсь уже моей серьезной проблемы, "европейской проблемы", как  я  понимаю
ее, воспитания новой господствующей над Европой касты. -
     252
     Это  вовсе не философская раса -  эти англичане: Бэкон знаменует  собою
нападение на  философский ум вообще, Гоббс,  Юм и Локк - унижение и умаление
значения понятия "философ" более чем на целое столетие. Против Юма восстал и
поднялся Кант; Локк был тем философом, о котором  Шеллинг осмелился сказать:
"Je meprise Locke";  в  борьбе  с  англо-механистическим оболваниванием мира
действовали  заодно  Гегель  и  Шопенгауэр  (с  Гёте),  эти  оба  враждебные
братья-гении в философии, стремившиеся к противоположным полюсам германского
духа  и  при  этом  относившиеся  друг  к  другу  несправедливо,  как  могут
относиться только братья.  - Чего не хватает и  всегда не хватало в  Англии,
это  довольно  хорошо  знал  полуактер и  ритор,  нудный  путаник  Карлейль,
пытавшийся  скрыть  под гримасами  страсти  то, что  он  знал о самом  себе:
именно,  чего не хватало в Карлейле - настоящей мощи ума,  настоящей глубины
умственного взгляда, словом, философии. - Характерно для такой нефилософской
расы,  что она строго придерживается христианства: ей нужна  его  дисциплина
для  "морализирования"   и   очеловечивания.  Англичанин,   будучи  угрюмее,
чувственнее, сильнее волею, грубее немца, - именно в  силу этого, как натура
более низменная, также и благочестивее его: христианство ему еще нужнее, чем
немцу.  Более тонкие  ноздри уловят даже  и в этом  английском  христианстве
истинно английский припах сплина и злоупотребления алкоголем, против которых
эта религия вполне основательно применяется в качестве целебного средства, -
именно, как более тонкий яд против более грубого: отравление утонченным ядом
в  самом   деле  является  у  грубых  народов  уже  прогрессом,  ступенью  к
одухотворению. Христианская  мимика, молитвы  и  пение  псалмов  еще  вполне
сносно  маскируют английскую  грубость  и  мужицкую  серьезность, вернее,  -
изъясняют  ее и  перетолковывают; и для такого скотского  племени  пьяниц  и
развратников,  которое некогда упражнялось в моральном хрюканье под влиянием
методизма,  а с недавнего времени снова упражняется в том же качестве "армии
спасения",   судорога   покаяния  действительно   может  представлять  собою
относительно  высшее  проявление "гуманности", какого оно только в состоянии
достигнуть, - с этим  можно вполне согласиться. Но что шокирует даже в самом
гуманном англичанине, так это отсутствие  в нем музыки, говоря  в переносном
(а также  и  в  прямом - )  смысле: в  движениях его души и тела нет такта и
танца, нет даже влечения  к такту и  танцу,  к "музыке".  Послушайте, как он
говорит, посмотрите, как ходят прелестнейшие англичанки, - ни в одной стране
нет более прекрасных голубок и лебедей, - наконец: послушайте, как они поют!
Но я требую слишком многого...
     253
     Есть  истины, которые лучше  всего познаются посредственными  головами,
потому   что   они   вполне  соответствуют   им;   есть   истины,  кажущиеся
привлекательными и  соблазнительными только посредственным умам, - на такой,
быть  может,  неприятный  вывод  наталкиваешься  именно  теперь,  когда  дух
почтенных, но посредственных англичан - назову Дарвина, Джона  Стюарта Милля
и Герберта Спенсера - начинает  брать перевес в слоях средних представителей
европейского вкуса. В самом деле, кто станет сомневаться в пользе того,  что
такие умы временно достигают господства? Было бы ошибкой считать, что именно
высокородные  и  парящие  в  стороне  умы  обладают  особенной  способностью
устанавливать  многочисленные мелкие общие факты, собирать их и втискивать в
выводы:  как  исключения,  они  скорее  занимают  прямо-таки неблагоприятное
положение по отношению к  "правилам". В конце концов они должны делать нечто
большее, чем  только  познавать, -  они должны  быть чем-то  новым, означать
что-то  новое,  представлять  новые  ценности!  Пропасть  между "знанием"  и
"умением",  быть может, больше, а также  страшнее, чем думают: возможно, что
могущий в высшем  смысле, т. е. творящий, должен быть незнающим, - тогда как
с другой  стороны  научным открытиям, подобным  открытиям  Дарвина, пожалуй,
даже способствует известная узость, сухость и  рачительность, словом,  нечто
английское. -  В конце концов не следует забывать того,  что  англичане с их
глубокой  посредственностью  уже  однажды  были  причиной  общего  понижения
умственного уровня Европы: то, что  называют "новейшими идеями", или "идеями
восемнадцатого века", или также "французскими идеями", - то,  следовательно,
против чего с глубоким отвращением  восстал немецкий дух, - было английского
происхождения,   в  этом  не  может  быть  сомнения.  Французы  были  только
обезьянами  и  актерами этих идей,  вместе  с тем  их лучшими солдатами и, к
сожалению,  равным  образом их первой и  самой значительной  жертвой: ибо от
проклятой англомании  "новейших  идей"  l'ame  francaise сделалась  в  конце
концов такой жидкой и истощенной, что мы теперь вспоминаем о ее шестнадцатом
и семнадцатом столетиях, о ее глубокой  силе страстей, о ее  изобретательном
аристократизме, почти  не  веря, что  это  было когда-то.  Но  нужно  крепко
держаться этого исторически верного положения и защищать его от  мгновения и
видимости: европейская noblesse - чувства, вкуса, обычаев,  словом, noblesse
во всяком высшем смысле  - есть  дело  и  изобретение Франции, а европейская
пошлость, плебейство новейших идей - дело Англии. -
     254
     Еще  и  нынче  Франция   является   средоточием  самой  возвышенной   и
рафинированной  духовной культуры Европы и  высокой школой вкуса  - но нужно
уметь находить эту "Францию вкуса". Кто принадлежит  к ней, тот умеет хорошо
скрываться: быть может,  есть небольшое число  людей, в которых она живет, к
тому  же,  быть может, людей, не  очень твердо  стоящих на  ногах,  частично
фаталистов,   угрюмых,   больных,   частично   изнеженных   и    пропитанных
искусственностью,  таких  людей, которых  честолюбие заставляет  скрываться.
Есть  нечто общее  всем  им; они  затыкают  уши перед неистовой  глупостью и
крикливой  болтовней  демократических   bourgeois.  Действительно  нынче  на
авансцене валяется одуревшая и огрубевшая Франция, - она учинила недавно, на
похоронах Виктора Гюго, настоящую оргию безвкусия  и  самопреклонения. У них
есть  также  и  другая  общая черта:  добрая воля  защищаться  от  духовного
онемечения - и еще большая неспособность к этому! Может быть, уже и теперь в
этой Франции ума, являющейся вместе с тем  и Францией пессимизма, Шопенгауэр
более  у себя дома,  более пришелся  ко  двору,  чем  когда-либо в Германии;
нечего и говорить о Генрихе  Гейне, уже давно вошедшем в плоть и кровь более
тонких и притязательных лириков Парижа, или о Гегеле, который нынче в образе
Тэна - т. е. первого из  живущих  историков - пользуется почти  тираническим
влиянием. Что же касается Рихарда Вагнера, то, чем более французская  музыка
будет приспособляться к действительным  нуждам  de l'ame moderne,  тем более
будет она  "вагнеризироваться", это можно предсказать заранее, - она  уже  и
теперь делает  это в достаточной  степени! Однако есть  три вещи, на которые
еще  и нынче  французы могут  указать с  гордостью  как  на свое наследие  и
непотерянный  признак  их  старого  культурного  превосходства  над Европой,
несмотря  на все добровольное  или  невольное  онемечение  и  демократизацию
вкуса: во-первых,  способность  к  артистическим страстям,  приверженность к
"форме",  для  которой в числе  тысячи других  выдумано выражение l'art pour
l'art,  - в течение  трех столетий в этом не было недостатка  во Франции, и,
опять-таки благодаря уважению к  "меньшинству", это всегда делало  возможным
существование в литературе чего-то вроде  камерной музыки, чего, пожалуй, не
найти в остальной  Европе.  -  Второе, на чем французы могут основывать свое
превосходство  над  Европой,  есть их  старая многосторонняя моралистическая
культура, благодаря  которой в общем  мы встречаем даже у маленьких газетных
romanciers  и   случайных  boulevardiers  de  Paris   такую  психологическую
восприимчивость и любознательность,  о какой  в Германии, например, не имеют
никакого понятия (не говоря  уже  о фактическом отсутствии  таких качеств!).
Немцам не хватает для  этого нескольких  столетий моралистической работы, на
которую,  как  сказано,  не поскупилась Франция; кто называет немцев в  силу
этого "наивными",  тот хвалит их за недостаток. (Противоположностью немецкой
неопытности  и невинности in  voluptate  psychologica,  состоящей не в очень
дальнем  родстве  со  скукой  немецкой  общественной  жизни, - и  удачнейшим
выразителем  истинно французской любознательности и изобретательности в этой
области  нежных  трепетов  может считаться  Анри  Бейль, этот  замечательный
предтеча и провозвестник, прошедший наполеоновским темпом через свою Европу,
через многие столетия европейской души, как лазутчик и первооткрыватель этой
души, - понадобились  целых два  поколения,  чтобы  как-нибудь  догнать его,
чтобы разгадать некоторые  из загадок, мучивших  и восхищавших этого чудного
эпикурейца и человека  вопросительных  знаков, который был последним великим
психологом Франции -.) У  французов есть еще третье право  на превосходство:
их натура представляет собою наполовину удавшийся синтез Севера  и  Юга, что
дает им  возможность  понимать  многие вещи и  заставляет  их делать другие,
которых никогда не поймет англичанин; их периодически поворачивающийся к Югу
и отворачивающийся  от него темперамент, свидетельствующий о том,  что  в их
жилах  порой  закипает  провансальская  и лигурийская кровь, охраняет их  от
ужасающей   северной  бесцветности,  беспросветной  призрачности  понятий  и
малокровия,  - от нашей немецкой болезни вкуса,  против чрезмерного развития
которой были тотчас же  весьма решительно прописаны  кровь и  железо,  т. е.
"великая  политика"  (в  духе  довольно опасной  медицины, которая учит меня
ждать  и ждать, но  до сих пор еще не научила надеяться -  ) Еще и теперь во
Франции  встречают  пониманием  и  предупредительностью тех  редких  и редко
удовлетворяющихся людей,  которые слишком  богаты  духовно для  того,  чтобы
находить  удовлетворение  в  какой-то узкой  патриотщине, и умеют любить  на
Севере  Юг,  а  на  Юге   Север,  -  прирожденных   средиземников,   "добрых
европейцев".  - Для  них написал  свою  музыку  Бизе, этот последний  гений,
видевший новую красоту и новые чары, - открывший уголок Юга в музыке.
     .
     255
     По отношению к немецкой музыке я считаю необходимым соблюдать некоторую
осторожность. Если кто-нибудь  любит  Юг так, как  люблю его я, как  великую
школу   оздоровления   в  умственном   и  чувственном  смысле,  как  страну,
изобилующую  светом  и солнечным  сиянием,  изливающимся  на  самодержавное,
верящее  само  в  себя  бытие,  -  то   такой  человек  научится   несколько
остерегаться немецкой музыки, ибо она, портя его вкус, портит вместе с тем и
его здоровье. Такой  южанин, не по происхождению, а по вере,  если только он
мечтает о будущности музыки, должен также мечтать об освобождении музыки  от
Севера,  и в его ушах должны звучать прелюдии более глубокой,  более мощной,
быть может, более злой  и таинственной музыки, сверхнемецкой музыки, которая
не смолкнет, не поблекнет, не побледнеет перед синевой  сладострастного моря
и  сиянием средиземных  небес,  подобно  всякой  немецкой музыке; в его ушах
должны  звучать  прелюдии  сверхъевропейской музыки,  которая не потеряла бы
своих  прав и перед темно-красными закатами  в пустыне, музыки, душа которой
родственна  пальме  и привыкла  жить  и блуждать среди  больших, прекрасных,
одиноких хищных зверей...  Я мог бы представить себе музыку, редкостные чары
которой заключались бы в том, что она не знала бы уже ничего о добре и зле и
над которой лишь порой  проносилось бы что-то похожее на ностальгию  моряка,
пробегали  бы какие-то золотые тени и нежные истомы: искусство, к  которому,
ища  убежища,  стекались  бы  издалека  краски  угасающего,  ставшего  почти
непонятным морального  мира и которое  было  бы  достаточно  гостеприимным и
глубоким для приема таких запоздалых беглецов. -
     256
     Благодаря  болезненному  отчуждению, порожденному  и  еще  порождаемому
среди народов Европы националистическим безумием, благодаря в равной степени
близоруким и  быстроруким политикам,  которые нынче с его помощью  всплывают
наверх  и  совершенно  не  догадываются  о том,  что политика  разъединения,
которой они следуют, неизбежно является лишь политикой антракта, - благодаря
всему этому и кое-чему другому, в наше время совершенно невыразимому, теперь
не  замечаются или  произвольно  и  ложно  перетолковываются  несомненнейшие
признаки, свидетельствующие  о том,  что Европа стремится  к объединению.  У
всех более глубоких и обширных умов этого столетия в основе  их таинственной
духовной работы в  сущности лежало одно общее стремление - подготовить  путь
для этого  нового синтеза и  в виде опыта упредить  европейца будущего:  они
были сынами  своего  "отечества"  только с  внешней  стороны  или  в  минуты
слабости, как, например, в старости, - они отдыхали от самих себя, становясь
"патриотами". Я имею в  виду  таких  людей,  как  Наполеон, Гёте,  Бетховен,
Стендаль,  Генрих  Гейне,  Шопенгауэр: да не зачтется  мне  в  упрек, если я
причислю  к ним также  и  Рихарда Вагнера,  насчет  которого нас  не  должно
вводить в заблуждение  его собственное самонепонимание, - гениям  этого рода
редко бывает  дано понимать  самих себя. Еще менее того, конечно, должен нас
обманывать   неприличный   шум,   подымаемый  нынче   во   Франции   людьми,
открещивающимися от  Рихарда  Вагнера,  -  несмотря  на  это, факт теснейшей
внутренней связи позднейшего  французского  романтизма сороковых с  Рихардом
Вагнером остается фактом.  Они родственны,  кровно родственны друг  другу на
всех высотах и  глубинах своих потребностей: это Европа, единая Европа, душа
которой  выражает  в их многостороннем и бурном  искусстве свое стремление в
какую-то даль и высь - куда? не к новому ли свету? не к новому ли солнцу? Но
кто в состоянии точно высказать то, чего  не  могли высказать ясно  все  эти
мастера новых средств выражения? Достоверно лишь то, что их мучили одни и те
же бури и натиски, что они шли в своих исканиях одними и теми же путями, эти
последние великие искатели! Они  подвластны литературе всем  существом своим
до   зрения   и   слуха    включительно    -   эти   первые   художники   со
всемирно-литературным  образованием, - большей  частью даже  сами  писатели,
поэты, посредники и  смесители  искусств  и чувств (Вагнер  принадлежит  как
музыкант  -  к  живописцам, как поэт - к музыкантам, как художник вообще - к
актерам); все  они фанатики  выражения "во что бы  то  ни  стало"  - укажу в
особенности  на  Делакруа, близко  родственного Вагнеру,  -  все  они велики
открытиями  в области возвышенного, а также безобразного  и отвратительного,
еще  более  в области эффектов,  в  искусстве  выставлять напоказ;  все  они
таланты - далеко за пределами сферы их гения, - виртуозы  до мозга костей, с
ужасающими  доступами  ко всему,  что  соблазняет,  привлекает,  принуждает,
опрокидывает;  прирожденные враги логики  и прямых линий,  алчные  ко  всему
чуждому, экзотическому,  чудовищному, кривому, самопротиворечащему; как люди
они Танталы  воли, плебеи-выскочки, не знавшие ни в жизни,  ни  в творчестве
аристократического   темпа   lento   -   вспомните,  например,  Бальзака,  -
разнузданные работники, почти губящие себя работой; антиномисты  и мятежники
в   области   нравов;   честолюбивые,  ненасытные  люди  без  равновесия   и
наслаждения; в конце концов  все они гибнут от христианского креста и падают
ниц перед ним (и это совершенно справедливо: ибо разве кто-нибудь из них был
достаточно  глубок  и самобытен для  философии Антихриста? - ).  В общем это
отважно-смелая,  великолепно-мощная,  высоко  парящая  и  высоко стремящаяся
порода высших людей, которые впервые  преподали своему веку - а ведь это век
толпы!  -  понятие "высший человек"... Пусть немецкие друзья Рихарда Вагнера
поразмыслят  наедине,  представляет  ли собою  вагнеровское искусство  нечто
исключительно немецкое, или не служит ли, напротив, его отличительной чертой
именно то, что оно вытекает из сверхнемецких источников и инстинктов; причем
не  следует игнорировать того обстоятельства, что  для развития такого типа,
как Вагнер, был  необходим  именно Париж, куда в самое решительное время его
влекла глубина  его  инстинктов,  и  что  вся  его  манера  выступать  перед
публикой, все его самоапостольство могло достигнуть своего апогея только под
влиянием образцов французского социализма. Может быть, при  более тщательном
сравнении мы найдем, к  чести немецкой натуры Рихарда Вагнера, что он был во
всем сильнее, смелее, суровее, выше, чем мог  бы быть француз девятнадцатого
столетия, -  благодаря  тому  обстоятельству, что  мы, немцы, стоим ближе  к
варварству,  чем французы,  - может быть,  самое  замечательное из того, что
создал Рихард Вагнер, останется не только теперь, но и навсегда недоступным,
непонятным, неподражаемым для всей столь поздней латинской расы: я говорю об
образе Зигфрида, этого  очень свободного человека, который, пожалуй, в самом
деле слишком свободен, слишком суров, слишком жизнерадостен, слишком здоров,
слишком  антикатоличен, чтобы  потакать  вкусу старых  и  дряблых культурных
народов.  Он,  пожалуй,   является  даже  грехом  против   романтизма,  этот
антироманский  Зигфрид;  но  Вагнер  с избытком расплатился  за  этот грех в
сумрачные дни своей старости,  когда он - предвосхитив вкус, привившийся тем
временем к политике, - начал со свойственным ему религиозным рвением  если и
не идти  сам  к  Риму,  то  проповедовать его.  -  Во  избежание превратного
понимания моих последних слов я призову на помощь несколько крепких  стихов,
которые откроют даже и не особенно тонкому слуху  то, что  я хочу сказать, -
что я имею против "последнего Вагнера" и музыки его Парсифаля:
     - Что тут немецкого?
     В немецком духе разве эти завыванья?
     В немецком теле эти самоистязанья?
     Иль это рук горе вздыманье
     И чувств кадильное благоуханье?
     То замирать в молитвенном экстазе,
     То падать ниц в немецком духе разве?
     А эти звоны, эти переливы
     И к небесам фальшивые порывы?
     - Что тут немецкого?
     Нет, вы в преддверьи лишь, я уверять готов:
     Ведь в этих звуках Рим, - католицизм
     без слое!

   Читать   дальше   ...    

***

***

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 001

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 002

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 003 

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 004 

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 005 

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 006 

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 007

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 008 

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 009 

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 010

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 011

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 012

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 013 

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 014

 По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 015 

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 016 

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 017 

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 018

По ту сторону добра и зла. Фридрих Ницше. 019 

***

***

Источник :  http://lib.ru/NICSHE/dobro_i_zlo.txt

***

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

 

По ту сторону добра и зла Фридрих Ницше 
Подробнее на livelib.ru:
https://www.livelib.ru/quote/220097-po-tu-storonu-dobra-i-zla-fridrih-nitsshe  

***

«По ту сторону добра и зла»

Основная статьяПо ту сторону добра и зла. Прелюдия к философии будущего

Логотип Википедии

В Википедии есть статья

По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философии будущего

В переводе Н. Полилова.

--- 

  •  

Общепринятые книги — всегда зловонные книги: запах маленьких людей пристаёт к ним. Там, где толпа ест и пьёт, даже где она поклоняется, — там обыкновенно воняет. Не нужно ходить в церкви, если хочешь дышать чистым воздухом.

 

Allerwelts-Bücher sind immer übelriechende Bücher: der Kleine-Leute-Geruch klebt daran. Wo das Volk isst und trinkt, selbst wo es verehrt, da pflegt es zu stinken. Man soll nicht in Kirchen gehn, wenn man reine Luft athmen will.

--- 

  •  

Не самые дурные те вещи, которых мы больше всего стыдимся: не одно только коварство скрывается под маской — в хитрости бывает так много доброты.

--- 

  •  

Всякий глубокий ум нуждается в маске, — более того, вокруг всякого глубокого ума постепенно вырастает маска, благодаря всегда фальшивому, именно, плоскому толкованию каждого его слова, каждого шага, каждого подаваемого им признака жизни.

--- 

  •  

Христианская вера есть с самого начала жертвоприношение: принесение в жертву всей свободы, всей гордости, всей самоуверенности духа и в то же время отдание самого себя в рабство, самопоношение, самокалечение.

--- 

  •  

 Французы были только обезьянами и актёрами этих идей, вместе с тем, их лучшими солдатами и, к сожалению, одновременно их первой и самой значительной жертвой... [5]:373

--- 

  •  

 Цинизм есть единственная форма, в которой пошлые души соприкасаются с тем, что называется искренностью; и высшему человеку следует навострить уши при каждом более крупном и утончённом проявлении цинизма и поздравлять себя каждый раз, когда прямо перед ним заговорит бесстыдный скоморох или научный сатир. Бывают даже случаи, когда при этом к отвращению примешивается очарование: именно, когда с таким козлом и обезьяной по прихоти природы соединяется гений, как у аббата Галиани, самого глубокого, самого проницательного и, может быть, самого грязного из людей своего века; он был гораздо глубже Вольтера, а также в значительной мере молчаливее его. [5]:262

--- 

  •  

 Человек «современных идей», эта гордая обезьяна, страшно недоволен собой – это неоспоримо. Он страдает, а его тщеславие хочет, чтобы он только «со-страдал». [5]:343

--- 

  •  

Как же относятся обе названные величайшие религии к этому излишку неудачных случаев? Они стараются поддержать, упрочить жизнь всего, что только может держаться, они даже принципиально принимают сторону всего неудачного, как религии для страждущих, они признают правыми всех тех, которые страдают от жизни, как от болезни, и хотели бы достигнуть того, чтобы всякое иное понимание жизни считалось фальшивым и было невозможным. <>… …религии являются главными причинами, удержавшими тип «человек» на более низшей ступени; они сохранили слишком многое из того, что должно было погибнуть.

--- 

  •  

Блаженны забывчивые, ибо они «покончат» и со своими глупостями.

--- 

Вариант перевода: Благословенны забывающие, ибо не помнят они собственных ошибок.

--- 

  •  

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

 

Wer mit Ungeheuern kämpft, mag zusehn, dass er nicht dabei zum Ungeheuer wird. Und wenn du lange in einen Abgrund blickst, blickt der Abgrund auch in dich hinein.

***

Фридрих Ницше:

Фри́дрих Ви́льгельм Ни́цше (нем. Friedrich Wilhelm Nietzsche; 1844—1900) — немецкий философ, представитель иррационализма.  

Портрет Фридриха Ницше

*** Источник :  https://ru.wikiquote.org/wiki/%D0%A4%D1%80%D0%B8%D0%B4%D1%80%D0%B8%D1%85_%D0%9D%D0%B8%D1%86%D1%88%D0%B5

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

Яндекс.Метрика

---

***

***

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

---

О книге -

На празднике

Поэт

Художник

Солдатская песнь

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 74 | Добавил: iwanserencky | Теги: текст, По ту сторону добра и зла, литература, классика, из интернета, мысль, Фридрих Ницше, проза, философия, слово | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: