Главная » 2022 » Февраль » 24 » Двадцать лет спустя. Александр Дюма. 035. XXXIII ВОЗВРАЩЕНИЕ. XXXIV ПОСЛЫ. XXXV    ТРИ ПОМОЩНИКА ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.
00:14
Двадцать лет спустя. Александр Дюма. 035. XXXIII ВОЗВРАЩЕНИЕ. XXXIV ПОСЛЫ. XXXV    ТРИ ПОМОЩНИКА ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

---


XXXIII

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Атос и Арамис отправились путем, указанным д'Артаньяном. Они шли  так
быстро, как только могли. Им казалось, что если даже их и  арестуют,  то
лучше, если это случится вблизи Парижа.
Каждый вечер, опасаясь быть арестованными ночью, они чертили  или  на
стенках, или на окнах условленные знаки; но каждое утро их заставало - к
великому их изумлению - свободными.
По мере того как они приближались к Парижу, великие  события,  потрясавшие на их глазах Англию, исчезали из их памяти,  как  сон;  напротив,
те, которые в их отсутствие волновали Париж и  Францию,  вставали  перед
ними и словно шли им навстречу.
   За время их щестинедельного отсутствия во Франции  произошло  столько
небольших событий, что в общей сложности они  составляли  одно  большое.
Парижане в одно прекрасное утро проснулись без королевы и короля. Это их
так поразило, что они никак не могли успокоиться, даже тогда, когда  узнали, что вместе с королевой исчез, к великой их радости, и Мазарини.
   Первым чувством,  охватившим  Париж,  когда  он  узнал  о  бегстве  в
Сен-Жермен, - с подробностями которого читатель уже знаком, - был  некоторый испуг, вроде того, какой охватывает ребенка, когда он ночью  проснется и вдруг увидит, что он один и около  него  никого  нет.  Парламент
взволновался; постановлено было избрать депутацию, которая  должна  была
отправиться к королеве и умолить ее не лишать долее Париж  своего  королевского присутствия.
   Но королева, с одной стороны, еще находилась под впечатлением  победы
при Лансе, а с другой  -  была  горда  своим  столь  удачно  совершенным
бегством. Депутаты не только не добились чести быть принятыми, но должны
были простоять на улице, дожидаясь, пока канцлер  -  тот  самый  канцлер
Сегье, которого мы видели в "Трех мушкетерах", когда он так усердно  искал письмо чуть ли не в самом корсаже королевы, - не вынес им ультиматум
двора, гласивший, что если парламент не смирится  перед  величием  королевской власти и не выразит единогласно своего раскаяния по всем  вопросам, вызвавшим разногласия между ним и двором, то завтра же Париж  будет
осажден: в предвидении этой осады герцог Орлеанский уже  овладел  мостом
Сен-Клу, а принц Конде, гордый своей ланской победой, уже  занял  своими
войсками Шарантон и Сен-Дени.
   На беду двора, который, быть может, приобрел бы  немало  сторонников,
если бы требовал меньше, этот угрожающий ответ произвел действие как раз
обратное тому, которого от него ждали. Он оскорбил парламент,  а  парламент поддерживала буржуазия, почувствовавшая свою силу после помилования
Бруселя. И в ответ на ультиматум парламент  провозгласил,  что  кардинал
Мазарини - виновник всех беспорядков, объявил его врагом короля и  госу-
дарства и приказал ему удалиться от двора в тог же день и покинуть Фран-
цию в течение недели. По прошествии этого срока, если кардинал не подчинится решению парламента, подданные короля приглашались прогнать  карди-
нала силой.
   Этот решительный ответ, которого двор никак не ожидал, поставил и Па-
риж и Мазарини вне закона; осталось только ждать,  кто  возьмет  верх  -
двор или парламент.
   Итак, двор готовился к нападению, а Париж к защите. Горожане занялись
обычным при мятеже делом: стали протягивать цепи поперек улиц  и  разбирать мостовые, как вдруг коадъютор привел им на помощь принца де  Конти,
брата принца Конде, и герцога Лонгвиля, его зятя. Присутствие двух прин-
цев крови в их среде придало горожанам бодрости; было у них и  еще  одно
преимущество - численное превосходство. Эта неожиданная  подмога  пришла
10 января.
   После бурных споров принц де Конти был назначен главнокомандующим королевской армией вне Парижа,  вместе  с  герцогом  д'Эльбефом,  герцогом
Бульонским и маршалом де Ла Мот в качестве  генерал-лейтенантов.  Герцог
Лонгвиль без особого назначения состоял при своем зяте.
   А герцог де Бофор, как сообщает хроника того времени, прибыл из  Ван-
дома, радуя Париж своим надменным видом, прекрасными длинными волосами и
огромной популярностью, делавшей его кумиром рынков.
   Парижская армия организовалась с той быстротой, с какой буржуа  превращаются в солдат, когда их побуждает к этому какое-либо чувство. 19 января эта импровизированная армия попыталась сделать вылазку, скорее  для
того, чтобы убедить и других, и самое себя в собственном  существовании,
чем с целью достигнуть каких либо серьезных  результатов.  Она  вышла  со
знаменами, на которых стоял не совсем обычный девиз: "Мы ищем нашего ко-
роля".
   В следующие дни происходили мелкие операции: удалось угнать некоторое
количество скота и сжечь два-три дома.
   Подошел февраль. Как раз 1 февраля четверо наших друзей вышли на  бе-
рег в Булони и разными дорогами направились в Париж.
   К концу четвертого дня Атос и Арамис осторожно обошли  Пантер,  боясь
попасть в руки какого-нибудь отряда королевы.
   Все эти хитрости очень не нравились Атосу, но Арамис основательно до-
казал ему, что они не имеют права рисковать своей свободой, так как обязаны исполнить поручение короля Карла; это была их священная  и  высокая
миссия; они получили ее у подножия эшафота и закончить  могут  не  иначе
как у ног королевы.
   Атос уступил.
   В предместье наших путников встретила стража -  весь  Париж  был  под
ружьем. Часовой отказался пропустить двух друзей и позвал сержанта.
   Тот вышел с тем важным видом, который напускают на себя буржуа, когда
судьба случайно облекает их воинским званием.
   - Кто вы такие? - спросил он Атоса и Арамиса.
   - Мы французские дворяне, - был ответ.
   - Откуда вы прибыли?
   - Из Лондона.
   - Что вы собираетесь делать в Париже?
   - У нас есть личное дело к английской королеве.
   - Вот как! Кажется, у всех сегодня - дела к  английской  королеве,  -
отвечал сержант. - У нас в кордегардии сейчас уже сидят трое дворян, ко-
торые направляются тоже к английской королеве. Их пропуска  сейчас  дос-
матривают. Давайте-ка сюда ваши.
   - У нас нет никаких пропусков.
   - Как, никаких документов?
   - Нет. Мы, как уже сказали, прибыли из Англии и совершенно  не  осве-
домлены о том, что происходит в Париже. Мы покинули его до отъезда короля.
   - А! - проговорил сержант с лукавой усмешкой. - Вы, наверное, мазари-
нисты и хотите пробраться к нам, чтобы шпионить?
   - Мой друг, - вмешался Атос, до тех пор предоставлявший говорить Ара-
мису, - если бы мы были мазаринисты, то у нас были бы какие угодно бума-
ги. Поверьте мне, что в вашем положении меньше  всего  следует  доверять
документам и людям, у которых они в порядке.
   - Пройдите в кордегардию, - предложил сержант. - Вы объяснитесь с на-
чальником поста.
   Сделав знак караульному, чтобы он пропустил их, сержант  прошел  вперед, за ним последовали наши друзья.
   Кордегардия была битком набита буржуа и людьми из народа; одни  игра-
ли, другие пили, третьи громко ораторствовали.
   В углу, где их почти не было видно,  сидели  трое  дворян,  прибывших
раньше; документы их рассматривались начальником караула, которому чин и
положение позволяли сидеть в отдельной комнате.
   Первым движением как вновь прибывших, так и людей, сидевших  в  углу,
было окинуть друг друга быстрым внимательным взглядом.  Ранее  прибывшие
были тщательно закутаны в длинные плащи. Один из них, пониже своих това-
рищей, скромно держался позади.
   Когда сержант, войдя, объявил, что привел, по  всей  видимости,  двух
мазаринистов, эти трое насторожились. Низенький тоже  вышел  вперед,  но
потом опять отступил и скрылся в тени.
   Узнав, что у вновь прибывших совсем нет паспортов, в кордегардии  ре-
шили, что их нельзя пропустить.
   - А мне кажется, напротив, - заметил Атос, - что мы будем  пропущены,
так как, по-видимому, мы имеем дело с  разумными  людьми.  Надо  сделать
очень простую вещь: стоит только доложить о нас ее величеству английской
королеве, и, если она поручится за нас, то, я полагаю, едва ли вы стане-
те задерживать нас.
   При этих словах незнакомец, сидевший в тени, взволновался и  дернулся
от удивления так, что воротник плаща, в который он кутался, сдвинул нахлобученную шляпу, и она упала на пол. Незнакомец торопливо поднял  ее  и надел.
   - Черт возьми, - прошептал Арамис, толкнув локтем Атоса, - вы видели?
   - Что? - спросил Атос.
   - Лицо этого низенького господина?
   - Нет.
   - Мне показалось... Но нет, это невозможно...
   В эту минуту сержант, который ушел в комнату  начальника  караула  за
приказом, вышел, передал троим незнакомцам бумаги и крикнул:
   - Паспорта в порядке, пропустить этих господ!
   Трое незнакомцев кивнули головой и поспешили воспользоваться  пропуском. По знаку сержанта дверь открылась перед ними.  Арамис  проводил  их
взглядом и, когда низенький человек проходил мимо него, схватил Атоса за
руку.
   - Что такое, дорогой мой? - спросил Атос.
   - Я... Нет, мне, вероятно, привиделось...
   Затем он обратился к сержанту:
   - Будьте так добры, скажите: знаете ли вы, кто эти  господа,  которые
только что вышли отсюда?
   - Я их знаю по пропускам; это - господа де Фламаран, де Шатильон и де
Брюи; они сторонники Фронды и направляются к герцогу Лонгвилю.
   - Как странно! - проговорил Арамис, отвечая скорее самому  себе,  чем
сержанту. - А мне показалось, что это сам Мазарини.
   Сержант громко расхохотался.
   - Ну, - сказал он на слова Арамиса, - зачем ему соваться к нам - что-
бы угодить на виселицу? Он не так глуп.
   - Может быть, - пробормотал Арамис, - может быть,  у  меня  не  такой
верный глаз, как у д'Артаньяна.
   - Кто здесь говорит о д'Артаньяне? - вдруг раздался голос начальника,
неожиданно появившегося на пороге комнаты.
   - О! - воскликнул Гримо, вытаращив глаза.
   - Что это значит? - в один голос воскликнули Атос и Арамис.
   - Планше! - продолжал Гримо. - Планше в офицерской форме!
   - Господа де Ла Фер и д'Эрбле, - воскликнул офицер, - вы в Париже? О,
как я рад! Без сомнения, вы хотите присоединиться к их высочествам?
   - Как видишь, дорогой Планше, - отвечал Арамис; Атос же не мог  удержаться от улыбки, узнав в столь высоком чине гражданского ополчения быв-
шего товарища Мушкетона, Базена и Гримо.
   - А господин д'Артаньян,  о  котором  только  что  упомянул  господин
д'Эрбле, смею спросить, где он теперь?
   - Мы расстались с ним четыре дня тому назад, мой дорогой друг, и,  по
всей вероятности, он должен был раньше нас уже прибыть в Париж.
   - Нет, сударь, я уверен, что он до сих пор не являлся в столицу.  Мо-
жет быть, он остался в Сен-Жермене.
   - Не думаю. Мы условились встретиться в "Козочке".
   - Он был там сегодня.
   - Ну а красотка Мадлен имеет от него известия? -  спросил  с  улыбкой
Арамис.
   - Нет, сударь, но не скрою от вас, что она изрядно беспокоится.
   - Мы, - заметил Арамис, - времени не теряли и спешили изо  всех  сил.
Однако, мой дорогой Атос" отложим пока разговор о нашем друге и  поздравим сначала господина Планше.
   - О господин шевалье! - с поклоном проговорил Планше.
   - Лейтенант? - спросил Арамис.
   - Пока лейтенант, но мне уже обещан чин капитана.
   - Отлично! - сказал Арамис. - Но как вы добились такой чести?
   - Прежде всего, вы ведь знаете, господа, что  это  я  спас  господина
Рошфора?
   - Ну да, конечно. Он нам сам рассказывал об этом.
   - Меня тогда господин Мазарини едва не повесил, но от этого моя попу-
лярность только увеличилась.
   - И эта популярность...
   - Нет, кое-что получше. Вы  же  помните,  господа,  что  я  служил  в
Пьемонтском полку, где я имел честь быть сержантом?
   - Да, помним.
   - Ну так вот. В один прекрасный день, когда никто  не  мог  выстроить
как следует толпу вооруженных горожан, потому что один выступал с правой
ноги, другой с левой, я как раз тут подвернулся, и мне удалось заставить
их всех шагать в ногу. После этого меня произвели в лейтенанты, тут  же,
на месте... если не боя, так учения.
   - Вот как! - проговорил Арамис.
   - Но позвольте, - спросил Атос, - на вашей стороне ведь  очень  много
знати!
   - Да. На нашей стороне, во-первых, как вам известно,  конечно,  принц
Конти, герцог Лонгвиль, герцог Бофор, герцог д'Эльбеф,  герцог  Бульонский, герцог де Шеврез, господин де Брисак, маршал де Ла Мот, господин де
Люинь, маркиз де Витри, принц Марсильяк, маркиз Нуармутье, граф  де  Фи-
эск, маркиз де Лег, граф де Монрезор, маркиз де  Севинье  и  еще  многие
другие.
   - А Рауль де Бражелон? -  взволнованно  спросил  Атос.  -  Д'Артаньян
рассказывал мне, что, уезжая, он поручил его вам, мой дорогой Планше.
   - Да, господин граф, как собственного сына, и я могу сказать,  что  я
не спускал с него глаз.
   - Так что, - воскликнул Атос дрожащим от радости голосом, - он вполне
здоров? С ним ничего не случилось?
   - Ничего, сударь.
   - Где же он теперь?
   - В гостинице "Карл Великий", как обычно.
   - И проводит время...
   - То у королевы английской, то у госпожи де Шеврез. Он и граф де  Гиш
никогда не расстаются.
   - Благодарю вас, Планше, благодарю! - проговорил Атос, протягивая ему
руку.
   - О граф! - растроганным голосом произнес Планше,  едва  касаясь  его
руки кончиками пальцев.
   - Что вы делаете, граф? Ведь это бывший слуга? - попытался остановить
его Арамис.
   - Друг мой, - отвечал ему Атос, - он сообщил мне вести о Рауле.
   - Ну а теперь, - обратился к ним Планше,  не  расслышавший  замечания
Арамиса, - что собираетесь вы делать?
   - Вернуться в Париж, если только, конечно, вы мой дорогой друг, дади-
те нам разрешение, - отвечал Атос.
   - Как, я вам буду давать разрешение? Вы смеетесь надо мной,  господин
граф: я весь всегда к вашим услугам.
   И он почтительно поклонился.
   Затем, обернувшись к своей команде, крикнул:
   - Пропустить этих господ, я их знаю: это друзья господина де Бофора.
   - Да, здравствует Бофор! - в один голос ответила вся команда, расступаясь перед Арамисом и Атосом.
   Только сержант приблизился к Планше и тихо спросил:
   - Как, без пропуска?
   - Без пропуска, - ответил Планше.
   - Имейте в виду, капитан, - обратился к нему сержант, называя его  по
чину, который пока был тому только еще обещан, - имейте в виду, что один
из трех людей, которые только что вышли отсюда, предупреждал меня  поти-
хоньку не доверять этим господам.
   - А я, - с достоинством заметил Планше, - знаю их лично и отвечаю  за
них.
   Сказав это, он пожал руку Гримо, которому такая честь, видимо, весьма
польстила.
   - Так до свидания, капитан, - простился с Планше  Арамис  насмешливым
тоном. - Если с нами что-нибудь случится, мы обратимся к вам.
   - Сударь, - отвечал ему Планше, - в этом случае, как и всегда, я  ваш
покорный слуга.
   - А ведь ловкая шельма, и даже очень, - заметил Арамис, садясь на лошадь.
   - Да и как не быть ему таким, - согласился Атос, усаживаясь в  седло,
- раз он столько лет чистил шляпу своего господина?


XXXIV

   ПОСЛЫ

   Оба друга тотчас же двинулись в путь и стали  спускаться  по  крутому
склону предместья. Когда они достигли подошвы холма, они увидели, к сво-
ему великому изумлению, что улицы Парижа превратились в реки, а  площади
в озера. Вследствие ужасных дождей, бывших в январе, Сена выступила  из
берегов и затопила полстолицы.
   Атос и Арамис сначала храбро въехали на лошадях в воду, но она  доходила бедным животным до груди. Пришлось сменить лошадей  на  лодку,  что
наши друзья и сделали, приказав своим слугам дожидаться их на рынке.
   На лодке они добрались до Лувра. Уже  спустилась  ночь.  Вид  Парижа,
слабо освещенного мигающими среди этих площадей-озер фонарями, со  всеми
этими лодками, в которых, блестя оружием, разъезжали патрули,  с  ночной
перекличкой стражи на постах, поразил Арамиса, необычайно легко  поддаю-
щегося воинственным настроениям.
   Они прибыли к королеве. Им предложили обождать в  приемной,  так  как
королева принимала в эту минуту двух господ, принесших ей вести из  Анг-
лии.
   - Но мы тоже, - сказал Атос слуге, передавшему ему об этом, - мы тоже
не только принесли вести из Англии, но и сами прибыли оттуда.
   - Разрешите в таком случае узнать ваши имена, - сказал слуга.
   - Граф де Ла Фер и шевалье д'Эрбле, - ответил Арамис.
   - О, тогда, - с волнением сказал слуга, услыхав  имена,  которые  так
часто произносила с надеждой королева, - в таком случае ее величество ни
за что не простит мне, если я заставлю вас ждать хотя  бы  одну  минуту.
Пожалуйте за мной.
   Он прошел вперед, сопровождаемый Атосом и Арамисом.
   Когда они подошли к комнате королевы, слуга  остановил  их  и  открыл
дверь.
   - Ваше величество, я осмелился нарушить ваше приказание и привел сюда
двоих господ, которых зовут граф де Ла Фер и шевалье д'Эрбле.
   Услыхав эти имена, королева  испустила  крик  радости,  который  наши
друзья ясно расслышали из другой комнаты.
   - Бедная королева! - пробормотал Атос.
   - О, пусть войдут, пусть войдут! - воскликнула, в свою очередь,  юная
принцесса, бросаясь к двери.
   Бедное дитя не покидало своей матери, разлученной со второй дочерью и
сыновьями.
   - Входите, входите, господа! - воскликнула она, сама отворяя дверь.
   Атос и Арамис вошли. Королева сидела в кресле,  и  перед  нею  стояли
двое из тех лиц, которых мы видели в кордегардии.
   Это были Фламаран и Гаспар де Колиньи, герцог Шатильонский, брат  то-
го, который семь или восемь лет перед тем был убит на дуэли на Королевской площади из-за госпожи де Лонгвиль. При появлении  наших  друзей  они
отступили на шаг и с некоторым беспокойством зашептались.
   - Итак, - воскликнула английская королева, увидав Атоса и Арамиса,  -
наконец-то вы прибыли, верные друзья! Но королевские курьеры, как  видите, опередили вас. Двор был извещен о происшедшем в Лондоне  в  тот  мо-
мент, когда вы только вступали в Париж, и вот господа де Фламаран  и  де
Шатильон сообщили мне по поручению ее величества Анны  Австрийской  пос-
ледние известия из Англии.
   Арамис и Атос переглянулись. Спокойствие, даже радость, сверкавшие  в
глазах королевы, поразили их.
   - Продолжайте, прошу вас, господа, -  проговорила  она,  обращаясь  к
Фламарану и Шатильону. - Итак, вы сказали, что его величество Карл  Пер-
вый, мой августейший  супруг,  был  осужден  на  смерть  против  желания
большинства его подданных?
   - Да, ваше величество, - пролепетал Шатильон.
   Арамис и Атос переглядывались. Изумление их все возрастало.
   - И когда его вели на эшафот, - продолжала королева, - на эшафот, мо-
его супруга, короля! - возмущенный народ его освободил?
   - Да, ваше величество, - отвечал Шатильон так тихо, что Атос  и  Ара-
мис, несмотря на все свое внимание, едва расслышали этот  утвердительный
ответ.
   Королева сложила руки с растроганным и благодарным  выражением  лица,
между тем как ее дочь обвила руками ее шею и поцеловала ее глаза,  зали-
тые слезами радости.
   - Теперь нам остается только  засвидетельствовать  вашему  величеству
наше глубочайшее почтение, - сказал, торопясь  закончить  эту  тягостную
для него сцену, Шатильон, покрасневший под проницательным взглядом  Атоса.
   - Еще минуту, господа, - сказала королева, удерживая их знаком. - Од-
ну минуту. Граф де Ла Фер и шевалье д'Эрбле прибыли, как вы слышали,  из
Лондона. Как очевидцы, они сообщат, быть может, подробности, которых  вы
не знаете и которые вы передадите королеве, моей доброй сестре.  Говори-
те, господа, я вас слушаю. Не скрывайте, не смягчайте ничего. Раз король
жив и его честь спасена, все остальное мне безразлично.
   Атос побледнел и прижал руку к груди. От королевы не ускользнуло  это
движение и бледность Атоса; она повторила:
   - Говорите же, граф, прошу вас, говорите!
   - Простите, ваше величество, - произнес наконец Атос, - но  я  ничего
не прибавлю к рассказу этих господ, прежде чем  они  не  признают,  что,
быть может, ошиблись.
   - Ошиблись! - вскричала прерывающимся от волнения голосом королева. -
Ошиблись! Что я слышу? Боже мой!
   - Сударь, - сказал Фламаран Атосу, - если мы ошиблись, то  введены  в
заблуждение только королевой Франции. Надеюсь, вы не собираетесь исправлять это заблуждение, так как это значило бы опровергать слова ее  вели-
чества?
   - Королевы? - спросил Атос спокойным звучным голосом.
   - Да, - пробормотал Фламаран, опуская глаза.
   Атос печально вздохнул.
   - А не того лица, которое вас сопровождало и которое мы видели вместе
с вами в кордегардии у парижской заставы? Не от него ли исходит это  из-
вестие в такой форме? - спросил Арамис тоном оскорбительной  вежливости.
- Если только мы не ошибаемся, граф де Ла Фер и я, на парижской  заставе
вас было трое.
   Шатильон и Фламаран вздрогнули.
   - Объясните, граф, что это значит? - воскликнула  королева,  волнение
которой возрастало с каждой минутой. - Я читаю на вашем  лице  беду,  вы
колеблетесь произнести ужасную весть, ваши руки дрожат... О, боже, боже!
Что случилось?
   - Сударь, - произнес Шатильон, - если вы принесли злую весть, слишком
жестоко будет сразу сообщить ее королеве.
   Арамис почти вплотную подошел к Шатильону.
   - Сударь, - сказал он ему, закусив губу, - надеюсь, вы не собираетесь
указывать графу де Ла Фер и мне, что мы должны говорить!
   Тем временем Атос, продолжая держать руку на сердце, с поникшей голо-
вой подошел к королеве и начал взволнованным голосом:
   - Ваше величество, короли от рождения стоят так высоко, что Небо  да-
ровало им сердце, способное переносить тяжкие удары судьбы,  невыносимые
для остальных людей. Поэтому, мне кажется, с королевой, как вы,  следует
обходиться не так, как с обыкновенной женщиной. Несчастная королева, вот
результат миссии, которой вы почтили нас.
   Атос преклонил колени перед дрожащей и оледеневшей от ужаса королевой
и достал с груди ящичек, где находились  орден,  осыпанный  брильянтами,
который королева вручила перед отъездом  лорду  Винтеру,  и  обручальное
кольцо, которое король вручил перед смертью Арамису. Эти две вещи Атос с
того момента, как получил их, постоянно хранил у - себя на груди.
   Он открыл ящичек и подал его королеве с выражением немой  и  глубокой
скорби.
   Королева протянула руку, схватила кольцо, судорожно  поднесла  его  к
своим губам и, не в силах произнести ни звука или хотя бы вздохнуть  или
зарыдать, побледнела и без чувств упала на руки дочери и своих дам.
   Атос поцеловал край платья несчастной вдовы и встал  с  торжественным
видом, который произвел глубокое впечатление на присутствующих.
   - Я, - сказал он, - граф де Ла  Фер,  дворянин,  который  никогда  не
лгал, я клянусь, сначала перед богом, а затем перед этой несчастной  ко-
ролевой, что все, что возможно было сделать в Англии для спасения  короля, было нами сделано. А теперь, шевалье, -  докончил  он,  обращаясь  к
д'Эрбле, - идемте отсюда, мы выполнили наш долг.
   - Не вполне, - ответил Арамис, - нам надо еще сказать несколько  слов
этим господам.
   И он обратился к Шатильону:
   - Сударь, не угодно ли вам будет выйти вместе с нами на минутку, что-
бы выслушать два слова, которые я не  считаю  удобным  говорить  в  присутствии королевы?
   Шатильон молча поклонился в знак согласия. Атос и Арамис прошли  вперед. Шатильон и Фламаран последовали за ними. Пройдя переднюю, они вышли
на широкую крытую террасу с одним окном. Арамис прошел по пустынной тер-
расе и, став у окна, обратился к герцогу Шатильону:
   - Сударь, вы только что позволили себе обойтись  с  нами  чрезвычайно
вольно. Я не могу допустить этого ни в коем случае, и менее всего  когда
такое обращение исходит от лица, передающего королеве весть,  сочиненную
лжецом.
   - Сударь! - воскликнул Шатильон.
   - Но куда вы дели господина де Брюи? - иронически спросил  Арамис.  -
Не отправился ли он менять свою физиономию, которая слишком смахивает на
Мазарини? В Пале-Рояле, как известно, есть  много  итальянских  масок  и
костюмов, от Арлекина до Панталоне.
   - Вы, кажется, желаете нас вызвать на дуэль! - перебил его Фламаран.
   - Вам это только кажется, сударь?
   - Шевалье, шевалье! - пытался остановить его Атос.
   - Оставьте меня, граф, в покое, - сердито отвечал Арамис. - Вы  знаете, я не люблю ничего делать наполовину.
   - Кончайте же, - произнес Шатильон с  не  меньшей  надменностью,  чем
Арамис,
   - Господа, другой на моем месте или на месте графа де Ла  Фер  просто
арестовал бы вас, так как в Париже у нас есть друзья, но мы готовы  пре-
доставить вам случай удалиться отсюда без всяких  затруднений  и  беспокойства. Не угодно ли вам со шпагой в руке побеседовать с нами  на  этой
пустынной террасе?
   - Охотно, - сказал Шатильон.
   - Одну секунду, господа, - вмешался Фламаран. - Ваше предложение, ко-
нечно, соблазнительно, но сейчас его принять нам невозможно.
   - Почему это? - спросил Арамис обычным для него вызывающим  тоном.  -
Не близость ли Мазарини делает вас таким осторожным?
   - О, вы слышите, Фламаран? - произнес Шатильон. - Не  принять  вызова
значит запятнать свою честь и имя!
   - Я вполне с вами согласен, - заметил Арамис.
   - И все же мы отложим это дело. Эти господа, вероятно,  также  согласятся со мною.
   Арамис покачал головой с дерзкой насмешкой.
   Заметив это движение, Шатильон положил руку на эфес шпаги.
   - Герцог, - продолжал Фламаран, - вы забываете, что вам поручено  ко-
мандовать в одном весьма важном деле. Вы назначены принцем и  утверждены
королевой. До завтрашнего вечера вы не принадлежите себе.
   - Итак, до послезавтра? - спросил Арамис.
   - До послезавтра? Слишком долго ждать, - сказал Шатильон.
   - Не я назначаю этот срок, - сказал Арамис, - и не я требую отсрочки.
Впрочем, - прибавил он, - мы можем встретиться в завтрашнем деле.
   - Да, вы правы, сударь! - воскликнул Шатильон. - Я весь к вашим услугам, если вы потрудитесь явиться к Шарантонским воротам...
   - Разумеется! Чтобы встретить вас, я готов отправиться на край света;
отчего же мне не сделать для этого двух миль!
   - Итак, до завтра!
   - Надеюсь. Ступайте теперь к вашему кардиналу.  Но  раньше  позвольте
попросить вас об одном одолжении: дайте слово, что вы ничего не  скажете
ему о нашем возвращении.
   - Вы требуете этого?
   - Почему бы нет?
   - Только победители могут предъявлять требования, а вы,  сударь,  еще
не победитель.
   - В таком случае сразимся немедленно. Мы готовы, у  нас  нет  дел  на
завтра.
   Шатильон и Фламаран переглянулись. В  словах  и  жесте  Арамиса  было
столько иронии, что Шатильону очень трудно было сдержаться. Но  Фламаран
что-то шепнул ему, и он одумался.
   - Хорошо, - обратился он к обоим друзьям, - даю слово, что наш  спут-
ник, кто бы он ни был, никогда не узнает о том, что произошло между на-
ми. Но вы мне обещаете встретиться с нами завтра у Шарантонских ворот?
   - О, - произнес Арамис, - на этот счет будьте спокойны.
   Четыре дворянина обменялись поклонами и разошлись. На этот раз первыми из Лувра вышли Шатильон и Фламаран, а Атос и  Арамис  последовали  за
ними.
   - За что вы так обрушились на них, Арамис? - спросил Атос.
   - Я имел на это свои основания.
   - Да что они вам сделали?
   - Что они сделали?.. Разве вы не видели?
   - Нет.
   - Они усмехнулись, когда мы поклялись, что исполнили свой долг в Анг-
лии. Одно из двух: или они поверили нам, или не поверили. Если поверили,
то эта усмешка - оскорбление, если же не поверили, то это тоже оскорбление. Надо им показать, что мы стоим чего-нибудь. Впрочем, я не  особенно
досадую, что они отложили это дело до завтра: сегодня вечеров у нас найдется дело получше, чем размахивать шпагой.
   - Что же именно?
   - Черт возьми! Мы попробуем захватить Мазарини.
   Атос презрительно выпятил губу.
   - Такие дела не по мне, вы это знаете, Арамис.
   - Но почему же?
   - Потому, что это похоже на засаду.
   - Право, Атос, из вас вышел бы довольно странный полководец: вы  сражались бы только днем, предупреждали бы врага о часе, когда намерены на-
пасть на него, и никогда не делали бы ночных вылазок из опасения, как бы
вас не упрекнули, будто вы хотите воспользоваться темнотой.
   Атос улыбнулся.
   - Человека трудно переделать, - ответил он. - Кроме  того,  разве  вы
знаете положение дел? Может быть, арест Мазарини сейчас даже нежелателен
и вместо победы приведет лишь к новым затруднениям?
   - Значит, Атос, вам не нравится мое предложение?
   - Вовсе нет. Я думаю, напротив, что это была бы ловкая штука. Но...
   - Какое но?..
   - По-моему, вам не следовало бы брать слово с этих  господ,  что  они
ничего не скажут о нас Мазарини. Ведь тем самым вы почти приняли на себя
обязательство ничего не предпринимать против него.
   - Клянусь вам, я не брал на себя никакого обязательства. Я считаю се-
бя совершенно свободным. Идемте же, Атос, идемте.
   - Куда?
   - К герцогу Бофору или к герцогу Бульонскому. Мы  расскажем  им  все,
что сейчас случилось.
   - Да, но с тем лишь условием, что мы начнем с коадъютора. Он духовное
лицо и знаток в делах совести. Мы ему откроемся, и он разрешит наши сом-
нения.
   - Ах, - возразил Арамис, - он все испортит, все припишет себе. Мы  не
начнем с него, а кончим им.
   Атос улыбнулся. У него явно была на уме мысль, которой он не высказывал.
   - Ну, так с кого же мы начнем? - спросил он.
   - С герцога Бульонского, если вы ничего не имеете против. К нему  от-
сюда ближе всего.
   - Но прежде всего вы должны разрешить мне сделать одну вещь.
   - Какую?
   - Зайти в гостиницу "Карл Великий", чтобы обнять Рауля.
   - О, конечно! Я пойду с вами, мы вместе обнимем его.
   После этого оба друга вновь сели в лодку, в которой приехали, и  при-
казали везти себя на Рыночную площадь. Там они нашли Гримо и Блезуа, ко-
торые стерегли лошадей. Вчетвером они направились на улицу Генего.
   Но Рауля не оказалось в гостинице. Утром этого дня он получил  приказ
от принца и тотчас выехал вместе с Оливеном.   


XXXV

   ТРИ ПОМОЩНИКА ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

   Выйдя из гостиницы "Карл Великий", Атос и Арамис,  как  было  заранее
решено, направились сначала к герцогу Бульонскому.
   Была темная ночь, и хотя в этот поздний час все, казалось, должно бы-
ло быть погружено в глубокую тишину, отовсюду доносились те тысячи  звуков, которые то и дело пробуждают от сна жителей осажденного города.
   На каждом шагу можно было встретить  баррикады,  на  каждом  повороте
улицы были протянуты цепи, на  каждом  перекрестке  попадались  бивуаки.
Патрули при встречах между собой обменивались паролями. Скакали гонцы от
разных командиров. Оживленные разговоры, свидетельствовавшие  о  возбужденном состоянии умов, происходили между мирными обывателями,  теснившимися у окон, и их более воинственными согражданами, проходившими по улицам с бердышами на плечах или мушкетами в руках.
   Не успели Атос и Арамис сделать нескольких шагов, как  их  остановили
около баррикады часовые, спросившие пароль.
   Они ответили, что идут к герцогу Бульонскому по важному делу.
   Удовлетворившись этими словами, часовые дали им провожатого, который,
под предлогом их безопасности, должен был следить  за  ними.  Провожатый
пошел впереди, напевая:
   Храбрый герцог наш Бульон
   Подагрой нынче удручен.
   Песенка эта, весьма модная в ту пору, состояла из бесчисленного коли-
чества куплетов, и в ней доставалось всем героям дня.
   Подъезжая к дому герцога  Бульонского,  наши  путники  встретили  маленький отряд из трех человек; люди эти знали, видимо, все  пароли,  так
как ехали без провожатого, и стоило им сказать несколько слов  встречным
часовым, как их тотчас же пропускали с почетом, подобавшим,  надо  пола-
гать, их рангу.
   Увидев их, Атос и Арамис остановились.
   - Ого! - сказал Арамис. - Вы видите, граф?
   - Да, - отвечал Атос.
   - Как вы думаете, кто эти всадники?
   - А как вы полагаете?
   - Мне кажется, это наши приятели.
   - Вы не ошиблись. Я узнал Фламарана.
   - А я узнал Шатильона.
   - А всадник в коричневом плаще...
   - Кардинал!..
   - Собственной персоной!
   - Как это они, черт побери, не боятся показываться у самого дома герцога Бульонского? - спросил Арамис.
   Атос на это только улыбнулся, ничего не ответив. Через пять минут они
стучали у двери герцога.
   У входа стоял часовой, как это полагается в домах лиц с высоким положением, а во дворе находился - даже маленький отряд, подчиненный  помощнику принца Конти. Как говорилось в песенке, герцог  Бульонский  страдал
приступом подагры и лежал в постели. Но, несмотря  на  эту  тяжелую  бо-
лезнь, мешавшую ему ездить верхом уже целый месяц, то есть с того самого
момента, как началась осада Парижа, он все же согласился  принять  графа
де Ла Фер и шевалье д'Эрбле.
   Друзей ввели к герцогу. Больной лежал на кровати, тем не менее в  самой воинственной обстановке. На стенах были развешаны  шпаги,  аркебузы,
пистолеты, латы, и нетрудно было предвидеть, что как только герцог  выздоровеет, он тотчас же задаст врагам парламента самую хитрую  задачу.  А
пока, к крайней своей досаде, - по его словам, - он был вынужден  лежать
в постели.
   - Ах, господа, - воскликнул он, увидев своих двух  гостей  и  сделав,
чтобы приподняться, усилие, вызвавшее на его лице гримасу  страдания,  -
какие вы счастливцы! Вы можете ездить верхом,  двигаться,  сражаться  за
народное дело, меж тем как я, - вы сами видите, - прикован к своему  од-
ру. Черт бы побрал эту подагру, - добавил он, и по лицу его снова пробе-
жала судорога боли. - Чертова подагра!
   - Монсеньер, - сказал Атос, - мы прибыли из Англии и, попав в  Париж,
сочли своим первым долгом узнать о вашем здоровье.
   - Благодарю вас, господа, благодарю, - отвечал герцог. - Здоровье мое
плохо, как вы видите, очень плохо... Чертова подагра! А, так вы приехали
из Англии? Король Карл пребывает в добром здравии, я слышал?
   - Он умер, монсеньер, - сказал Арамис.
   - Неужели? - воскликнул герцог в изумлении.
   - Он умер на эшафоте по приговору парламента.
   - Не может быть!
   - Казнь произошла в нашем присутствии.
   - Что же мне говорил господин Фламаран?
   - Господин Фламаран? - переспросил Арамис.
   - Да, он только что вышел отсюда.
   Атос улыбнулся.
   - С двумя спутниками? - сказал он.
   - Да, с двумя спутниками, - ответил герцог и тотчас прибавил с  некоторой тревогой: - Разве вы их встретили?
   - Да, кажется, на улице, - ответил Атос и с улыбкой взглянул на  Ара-
миса, который, со своей стороны, глядел на него с некоторым удивлением.
   - Чертова подагра! - воскликнул герцог, явно чувствуя себя неловко.
   - Монсеньер, - сказал Атос, - надо быть глубоко  преданным  народному
делу, чтобы оставаться, будучи больным, во главе армии. Такая  стойкость
вызывает во мне и в господине д'Эрбле величайшее восхищение.
   - Что делать, господа! Надо жертвовать собой ради народного блага,  и
лучшим примером этого являетесь вы, столь смелые и преданные, вы,  которым мой дорогой друг, герцог Бофор, обязан своей свободой, а может быть,
и жизнью. И вот, как видите, я приношу себя в жертву; но, признаюсь, си-
лы начинают изменять мне. Голова и сердце у меня в порядке; но эта  чер-
това подагра убивает меня, и признаюсь вам, если  бы  двор  удовлетворил
мои требования, вполне справедливые, потому что я прошу только уже  обещанное мне прежним кардиналом возмещение, взамен отнятого у меня Седанского герцогства... так вот, признаюсь вам, если бы мне дали владения той
же стоимости, возместив все убытки, понесенные мною за то время,  что  я
им не пользовался, именно за восемь лет, - далее, если бы прибавили княжеский титул к родовым титулам моего дома, снова назначили  моего  брата
Тюренна главнокомандующим, - то я тотчас бы удалился  в  свои  поместья,
предоставив двору и парламенту улаживать самим свои дела, как им  заблагорассудится.
   - И вы были бы совершенно правы, монсеньер, - сказал Атос.
   - Таково ваше мнение, не правда ли, граф де Ла Фер?
   - Вполне.
   - И ваше также, шевалье д'Эрбле?
   - И мое также.
   - В таком случае уверяю вас, господа, - продолжал  герцог,  -  я,  по
всей вероятности, остановлюсь на этом решении. Двор делает мне в настоя-
щее время различные предложения, и от меня одного  зависит,  принять  их
или нет. До сих пор я от них отказывался, но если такие  люди,  как  вы,
говорят мне, что я не прав, да еще чертова подагра лишает  меня  возможности по-настоящему служить парижанам, то, честное слово, мне очень  хо-
чется последовать вашему совету и принять предложение, только  что  сделанное господином де Шатильоном.
   - Примите его, герцог, - сказал Арамис, - примите его.
   - Честное слово, я его приму. Мне даже досадно, что я сейчас чуть  не
отказался... Но на завтра у нас опять назначена встреча, и тогда мы посмотрим.
   Оба друга стали прощаться с герцогом.
   - Идите, господа, - сказал он им, - идите: вы, наверное, устали с до-
роги. Бедный король Карл! Впрочем, он сам отчасти виноват,  а  мы  можем
утешать себя уверенностью, что Франции не в чем себя упрекнуть, она сделала все, что могла, для его спасения.
   - О, что касается этого, - сказал Арамис, -  то  мы  тому  свидетели,
кардинал Мазарини в особенности...
   - Я рад, что вы к нему справедливы. Кардинал, в сущности,  совсем  не
плохой человек, и если бы он не был иностранцем... о, тогда ему все  от-
давали бы должное. Ах, эта чертова подагра!..
   Атос и Арамис вышли из комнаты, но стоны больного преследовали их  до
самой передней. Было видно, что герцог страдает, как грешник в аду.
   Выйдя на улицу, Арамис спросил Атоса:
   - Ну, что вы скажете?
   - О чем именно? - спросил тот.
   - Да о нашем герцоге, черт возьми!
   - Друг мой, я думаю то самое, что поется в  песне,  которую  пел  наш
провожатый, - ответил Атос:
   Храбрый герцог наш Бульон
   Подагрой нынче удручен.
   - А вы заметили, - сказал Арамис, - что по этой причине я ни слова не
сказал ему о деле, которое привело нас к нему?
   - Вы поступили очень разумно: у него от ваших слов только усилился бы
приступ подагры. Едем теперь к Бофору.
   И оба друга направились к особняку Вандомов.  Пробило  десять  часов,
когда они подъехали к воротам.
   Здесь была такая же охрана, как и у дома герцога: вид  был  такой  же
воинственный. Во дворе стояли посты и возвышались пирамиды ружей.  Часовые расхаживали взад и вперед. Тут же были привязаны оседланные  лошади.
Атос и Арамис столкнулись в воротах с двумя всадниками, которым пришлось
посторониться, чтобы дать им дорогу.
   - Ага! Это положительно ночь приятных встреч!  воскликнул  Арамис.  -
Нам очень не повезет, если мы не встретимся завтра; сегодня мы то и дело
встречаемся.
   - О, что до нашей встречи, сударь, - ответил Шатильон  (так  как  это
именно он выезжал вместе с Фламараном из дома герцога Бофора), -  то  вы
можете быть спокойны: раз мы, не ища друг друга, встретились ночью,  то,
без сомнения, встретимся и днем, если постараемся.
   - Очень надеюсь, сударь, - сказал Арамис.
   - А я вполне уверен, - сказал герцог.
   Фламаран и Шатильон продолжали свой путь, Атос и Арамис спешились. Но
не успели они отдать поводья слугам и сбросить с себя плащи, как  к  ним
подошел какой-то человек; он сначала всматривался  в  них  при  неверном
свете фонаря, висевшего среди двора, потом вдруг вскрикнул от  изумления
и бросился их обнимать.
   - Граф де Ла Фер! - воскликнул он. - Шевалье д'Эрбле! Как вы сюда по-
пали, в Париж?
   - Рошфор! - вскричали оба друга в один голос.
   - Да, это я, мы приехали, как вы знаете, из Вандома четыре  или  пять
дней тому назад и собираемся  хорошенько  насолить  Мазарини.  Вы  также
по-прежнему из наших, я полагаю?
   - Больше чем когда-либо. А герцог?
   - Он ненавидит кардинала. Вы знаете об успехах нашего дорогого герцога? Настоящий король Парижа! Стоит ему показаться на  улице,  как  толпа
готова задушить его от восторга.
   - Великолепно! - сказал Арамис. - Но скажите, это Фламаран и Шатильон
выехали сейчас отсюда?
   - Да, это были они. Герцог только что принимал их. Они  явились,  без
сомнения, от имени Мазарини, но уехали ни с чем, смею вам поручиться.
   - Надо надеяться! - сказал Атос. - Не окажет ли  нам  его  высочество
честь принять нас?
   - Еще бы! Немедленно же. Можете быть уверены, что вас его  высочество
всегда примет. Следуйте за мной. Я буду иметь честь ввести вас.

   

   Читать   дальше  ...   

***

***

 Источник :  http://lib.ru/INOOLD/DUMA/dwadcat_let.txt  === 

***

ПРИМЕЧАНИЯ 

***

***

 Читать с начала - Двадцать лет спустя. Александр Дюма. 001. * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *  I    ТЕНЬ РИШЕЛЬЕ.  II    НОЧНОЙ ДОЗОР.

***

*** Двадцать лет спустя. Александр Дюма. 022.* ЧАСТЬ ВТОРАЯ * I НИЩИЙ ИЗ ЦЕРКВИ СВ. ЕВСТАФИЯ. II БАШНЯ СВ. ИАКОВА. III БУНТ.

 Три мушкетёра

---

Читать - Виконт де Бражелон. Александр Дюма. 001 - с начала...

---

***


---

---

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

Яндекс.Метрика 

---

Слушать аудиокнигу "20 лет спустя" :  https://akniga.xyz/26444-dvadcat-let-spustja-djuma-aleksandr.html

***

***

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

018 ГОРНЫЕ походы

019 На лодке, с вёслами

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

---

Жил-был Король,
На шахматной доске.
Познал потери боль,
В ударах по судьбе…

Жил-был Король

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ

Новости

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Просмотров: 77 | Добавил: iwanserencky | Теги: текст, классика, проза, литература, Александр Дюма. Двадцать лет спустя, Двадцать лет спустя, слово, Роман, франция, 17 век, Александр Дюма, история | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: